https://wodolei.ru/catalog/akrilovye_vanny/uglovye_asimmetrichnye/?page=2 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Скорее, это было поводом поговорить, собраться, чтобы обсудить насущные проблемы, прокравшиеся в их жизнь.
Сейчас такой проблемой была Китти, хотя Дану удивило то, что Кэролайн притворялась, будто проявляет интерес к ее судьбе.
– Она звонила мне, – сказала Кэролайн.
– Она звонила ей, – передала Дана Бриджет, которая была на сотовом.
– Ей нужен адвокат.
– Она попросила у Кэролайн адвоката.
– Она не понимает, что я не могу вмешиваться.
Дана не знала, как это передать Бриджет, поэтому просто зажала трубку между шеей и подбородком и сделала глоток из своего бокала.
– Во сколько? – задала вопрос Бриджет. – И где?
– Где? – спросила Дана у Кэролайн. – Во сколько? – Надо будет перенести педикюр, но это куда более важно. Стивена не будет дома еще несколько дней, а больше никто пальцы ее ног не увидит.
– Полпервого. В «Калабрии».
– Но это же в Тарритауне, – сказала Дана.
– Я знаю. Там живет Китти. Она присоединится к нам.
Дана передала информацию Бриджет, которая спросила:
– Мне позвонить Лорен?
Дана переключилась от своего сотового к домашнему телефону:
– Как насчет Лорен?
– Нет, – ответила Кэролайн. – Я уже звонила ей. Она сказала, что не может прийти.
Не может. Скорее не хочет, заподозрила Дана. Лорен боялась даже собственной дурацкой тени.
– Встретимся в ресторане? – спросила Дана.
– Да, – ответила Кэролайн. – У меня встреча в музее. – Она посещала больше советов директоров, чем, кажется, физически возможно.
– Встретимся с ней там, – сказала Дана Бриджет.
– Я за тобой заеду, – предложила Бриджет Дане; это обещало беседу до и после обеда.
Они попрощались, потом Дана повесила трубку, отключила сотовый, посмотрела на свой бокал и задумалась, какая все-таки штука жизнь – стоило тебе почувствовать скуку, как возникал какой-нибудь раздражитель, чтобы ты не сошла с ума.
Она думала, что сойдет с ума.
Лорен сидела на сиденье на подоконнике в спальне, глядя на газон, расстелившийся под развесистыми дубами, и на цветочные клумбы, за которыми ухаживал Джеффри, садовник, который когда-то работал у Марты Стюарт, а теперь – на нее и на Кэролайн, выполняя двойную работу и получая за это зарплату в четыре раза больше. Потом он женился на приемной дочери Лорен, Дори, и обе женщины стали заниматься своими газонами сами.
Лорен сидела на окне, играя с тройной ниткой жемчуга, ее глаза застилали слезы, ее горло сжимал страх.
Она была одна в «большом доме на холме», как называл его Боб из-за того, как он нависал, возвышался (или, скорее, наблюдал) над Нью-Фоллсом, как любил делать Боб, который с мистером Чаном уехал в город, после того как мистер Чан поблагодарил хозяев за теплый прием.
Лорен улыбнулась, поклонилась и сказала: «Было очень приятно принять вас», – скрывая свой секрет у сердца, так глубоко, что даже мистер Чан не мог заподозрить, что что-то не так, так глубоко, что ничего не мог заподозрить и Боб.
Наконец-то они ушли. Лорен сидела и смотрела, как Джеффри упаковал свои грабли и тяпки и тоже уезжает. И теперь она смотрела на спокойную землю и тихое небо и как солнце скользит за горизонт, раскрывая в разные стороны оранжево-розовые лучи.
Лорен сидела в тишине и думала о том, сколько пройдет времени, прежде чем все откроется. Прежде чем кто-нибудь каким-нибудь образом узнает, что еще до Иоланды Винсент Делано спал с ней.
Глава 5
Лорен Халлидей, урожденная Лорен Брайкон, происходила из семьи бостонских-палм-бичских-нантакетских Брайконов. Она родилась в очень зажиточной семье, чье богатство было заложено самим Полем Ревиром и приватизировано ее прапрапрадедом, промышленником и аболиционистом, которому оно было дано за то, что он обладал «духом государственного мужа», пытаясь помочь прекратить изоляцию Бостона.
В роскошном доме на Бэкон-стрит, где она выросла, в поместье в прибрежной части города, где семья зимовала, и в огромном невеселом «коттедже», где они проводили лето, у нее было все.
Лорен была тихой и милой, всегда готовой прийти на помощь. Она ходила в правильные школы, дружила с правильными подругами, носила правильную одежду, улыбалась правильной улыбкой. У нее никогда не было угрей, были прекрасные светлые волосы, длинные и по сей день, которые она связывала сзади красивой лентой. Маленькой девочкой она танцевала и ездила верхом, и ей нравилось помогать людям в больнице, раздавая им книжки, поэтому ее отец гордился ею. В двенадцать лет ее ударила мачта паруса (неужели кузина Грейси и правда не заметила ее?), и вскоре после этого у нее развилась язва, от которой, как говорили врачи, она с возрастом отделается. Но так как этого не произошло, ее посадили на ксанакс, которым она до сих пор баловалась от случая к случаю.
Боб был другом ее отца, членом гарвардского клуба, инвестиционным менеджером в «Фест Нью-Йорк нэшнл», куда он перешел работать из «Нью-Бостон бэнк энд траст», в котором ее отец был вице-президентом.
Лорен вышла за Боба восемнадцать лет назад, когда ей был тридцать один год, а ему сорок девять. Это был ее второй и последний брак. (В первый раз она вышла за сына ловца омаров, который был больше влюблен в ее деньги, чем в нее саму, – как и предсказывал ее отец, к сожалению, слишком поздно; Боб был женат на женщине, которая родила ему семерых детей, а потом ее сбил автобус. «Городской автобус, подумать только, – жаловалась мать Лорен. – Общественный транспорт!») Хотя Грейси повезло меньше и она донашивала одежду Лорен и ее украшения, когда они ей надоедали или выходили из моды, это был первый раз, когда секонд-хэнд достался Лорен. К счастью, к тому времени как они с Бобом поженились, двое его детей уже окончили колледжи и жили своей жизнью, двое учились и только трое «школьного возраста» – девяти, двенадцати и пятнадцати лет – еще нуждались в некоем подобии материнской заботы, которой Лорен непременно окружила бы их, знай она, что это такое.
Но, как и ее отец, Боб был богат, поэтому вместо терпения и объятий Лорен предложила нянь (они оказались слишком взрослыми), потом летние лагеря, затем детских психологов. Когда дети наконец выросли, она испытала огромное облегчение, хотя никогда не говорила об этом вслух.
Дело в том, что Винсент был для нее счастливой случайностью.
Когда Бобу исполнилось шестьдесят пять, вместе с этим возрастом в его жизнь пришла импотенция. С импотенцией пришел страх, потом смущение, потом ярость.
Он был зол, думала Лорен, на время, и на календарь, и на тот факт, что он играл в теннис у стенки и гольф и бегал по пять километров в день, а мать-природа просто указала на него пальцем и сказала: «Все».
И вот его пенис повис, как переваренная макаронина, и Боб отказывался принимать виагру и подобные вещи, считая, что это всего-навсего «вирус» или еще какой-нибудь феномен и что его дружок обязательно воспрянет и снова будет гордо выступать из штанов.
Ведь у него же семеро детей. Уж в спальне у него точно не может быть проблем.
Лорен пробовала минет, масла и даже забиралась наверх. Она пробовала взбитые сливки, и порнографию, и пеньюары с вырезами для сосков.
Ничего не помогало.
Год спустя Лорен была сильно возбуждена. На самом деле возбуждена она была уже через две недели, но прошел целый год, прежде чем она призналась в этом самой себе. И в том, что «вирус» Боба отразится на всей ее дальнейшей жизни.
А потом просто, в обычный вторник, появился Винсент.
Она была в городе, покупала китайский фарфор, потому что через несколько недель должна была состояться свадьба Дори и Лорен хотела быть уверенной, что ее подарок будет самым лучшим. Она поехала на поезде, потому что Боб взял их водителя, а она ненавидела пробки и проблемы с парковкой.
В северной части города на путях случилась какая-то поломка. Поезд до Нью-Фоллса задерживался. «Кэмп-белл апартмент» – шикарный бар на вокзале «Гранд-Сентрал» – прекрасно подошел для того, чтобы выпить вина и подождать. Через пять минут рядом с ней сел Винсент Делано.
– Неужели это Лорен Халлидей? – с улыбкой произнес он.
Они поговорили.
Выпили.
Поезда не было еще час.
Они думали поесть, но все же больше пили. Потом Винсент сказал, что она самая красивая из всех подруг Китти. Что она самая прекрасная, самая сексуальная. Что когда он видит ее, его пенис становится твердым. Очень твердым.
И знал ли Боб, как ему повезло?
Если бы он не упомянул Боба, Лорен, наверное, убежала бы. Но вместо этого она стала водить рукой у него в промежности, прямо там, в «Кэмпбелл апартмент», на вокзале «Гранд-Сентрал». Его член набух.
К счастью, поблизости оказался «Хелмсли».
К тому времени как все закончилось, Лорен чувствовала себя вялой и едва могла стоять на ногах. О, как же хорошо она себя чувствовала! Если бы она только могла считать себя виноватой, но она не чувствовала никакой вины. Впервые в жизни она была плохой девочкой, и да, ей это нравилось.
Несколько страстных месяцев спустя она узнала, что Винсент встречается и с Иоландой. Мысль о том, что он трогал женщину, которая мыла ей волосы, была слишком омерзительной, чтобы произносить ее вслух.
Теперь, когда его не стало, Лорен почувствовала прилив энергии, как когда дети Боба наконец-то уехали. Но, сидя в своем будуаре и глядя на заход солнца, Лорен думала только об одном: рассказывал ли Винсент кому-нибудь об их интрижке, и если да, то расскажут ли они полиции?
Глава 6
Тарритаун, Нью-Йорк, был тем самым местом, где Вашингтон Ирвинг создал свою «Легенду о Сонной Лощине», так что странные события здесь – это обычное дело. Вниз по течению от Оссининга, где располагалась печально известная тюрьма «Синг-Синг», число посетителей увеличилось за год в два раза, впрочем, как и заключенных. Китти туда не попадет, если ее осудят, потому что она не мужчина.
Скорее всего она закончит свои дни в изящном маленьком селе под названием Бедфорд-Хиллз, в котором содержали только очень опасных женщин – особо охраняемое учреждение для женщин штата, – или это Дана подумала, что так может произойти, хотя никто за столом не горел желанием это обсуждать.
Они собрались в «Калабрии» через день после слушания дела Китти. Они уселись в укромном уголке, как и просила Кэролайн.
– Мы ведь не виноваты? – сказала Бриджет до того, как должна была прийти Китти.
– Что Китти убила мужа? – спросила Кэролайн. Мимолетное пренебрежение обозначилось в ее голосе, словно укор: как это Бриджет может спрашивать подобные вещи?!
– Что Китти якобы убила Винсента, – поправила Дана.
– А мы-то тут при чем? – спросила Кэролайн.
– Потому что мы degout снобы, – продолжила Бриджет. – Китти – наша подруга, но ее бросил Винсент, и мы все поступили точно так же.
Кэролайн от комментариев воздержалась.
Дана тоже. Ведь только вчера она напоминала себе, что они и в самом деле снобы. Вместо того чтобы что-то сказать, она оглядела ресторан. Декор был выполнен в красно-зеленых, итальянских цветах. Столы были уставлены бутылками кьянти со свечным воском на горлышке. На стенах были изображены портовые сценки, и выглядели они так, словно их рисовали по номерам, одну за другой.
В общем и целом это место казалось достаточно ветхим для того, чтобы сократить до минимума число клиентов, которые могли бы их узнать. Кроме того, они же были в Тарритауне.
Бриджет оказалась права, подумала Дана. Они были degout снобами.
Кэролайн выбрала вино и сказала официанту, что они подождут, пока не подойдут все, а потом закажут еду.
– Ну вот, теперь Китти опаздывает, – добавила Бриджет, сканируя пространство взглядом. Женщины Нью-Фоллса никогда не опаздывали, каким бы незначительным ни было событие. Может, они и были снобами, но примадоннами себя не считали, по крайней мере в том, что касалось времени.
– Я просила ее прийти в час, – произнесла Кэролайн. – Я хотела поговорить с вами обеими до того, как она придет.
«Ты говорила с нами обеими – вроде бы – вчера по телефону», – хотела сказать Дана. Но она заподозрила, что вино и обстановку Кэролайн выбрала не случайно. В конце концов, она всегда все планировала заранее. Вот как ей удавалось совмещать посещение такого количества советов директоров.
– Я присмотрела адвоката для Китти, – сказала ока, засовывая руку в свою сумочку от Гуччи и извлекая оттуда визитку. – Пол Тобин, – сказала она. – Работает в Уайт-Плейнз. Ей назначено в понедельник в одиннадцать.
Дане показались подозрительными две вещи: во-первых, то, что Кэролайн «присмотрела» адвоката не из Манхэттена, а во-вторых, что она вручила визитку ей.
Она попыталась вернуть ее назад.
– По-моему, ты должна сама передать ее Китти, – сказала Дана.
Кэролайн была хорошей подругой все эти годы, но в последнее время она начала раздражать Дану. Благотворительность, повестки дня, погоня за совершенством… Боже, разве Кэролайн еще не само совершенство? Взгляд Даны переместился на ее губы. Она не смогла скрыть короткой улыбки.
– Я не могу остаться на обед, – сказала Кэролайн. – Вообще-то, если сказать по правде, я не могу участвовать во всем этом. Я нашла этого Тобина и заплатила ему аванс. Но это все, что я могу сделать для Китти.
Улыбка сошла с лица Даны. Она заплатила аванс?
– Как щедро с твоей стороны! – восхитилась Бриджет прежде, чем Дана успела спросить, что могло внушить Кэролайн мысль заплатить тысячи долларов, чтобы помочь подруге, которую она списала со счетов.
Принесли вино; Кэролайн поднялась.
– Приятного аппетита, – пожелала она, поправляя своего «Гуччи» на плече. – Официант все запишет на мое имя. И кстати, – с прохладной улыбкой добавила она, – прошу вас, скажите Китти, чтобы она мне больше не звонила.
Подходящая фраза, чтобы уйти, и она не упустила шанс.
Стивен приехал этим же вечером, на два дня раньше срока.
Дана сидела на двухместном диванчике, положив ноги на кофейный столик и обдумывая обед, на котором никто не притронулся ни к еде, ни к напиткам. Она думала о Бриджет и Китти и странном поступке Кэролайн, когда в дверь вошел муж.
– В пятьдесят восемь еще рано уходить на пенсию? – Он бросил свой чемодан на пол и приземлился на диванчик рядом с ней.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27


А-П

П-Я