купить мебель в ванную комнату недорого 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сама она не раз ощущала присутствие Конни. Она даже готова была признать, что часть духа хозяина перешла к Ангусу.
Мег взглянула на нее.
– Он не будет преследовать меня?
Ее голос был таким испуганным, что Кэйси категорично ответила:
– Нет. Мы с тобой ему не позволим.
Эксперты вернулись. Кэйси взяла Мег за руки и увела ее от тела.
– Он умер, – тихонько шептала она ей в самое ухо. Это был крайний способ необходимой терапии. – Ты видела это своими собственными глазами. Разве сейчас он кричит на тебя?
– Нет.
– Он смотрит на тебя?
– Нет.
– Он трогает тебя?
– Нет.
– Он был злым и несчастным человеком. Может быть, теперь он обретет мир.
В глазах Мег засверкали слезы.
– Мне бы этого хотелось. Я не хочу, чтобы он был злым и несчастным. Он был моим отцом.
У полиции имелись вопросы, и надо было организовать отправку тела Дардена обратно в Уокер для похорон. Мег решила – и Кэйси подумала, что для ее эмоционального состояния это было самым мудрым решением, – что не нужно воскрешать Дженни. Она не хотела возвращаться в Уокер. Теперь она была Мег и была довольна такой жизнью.
По официальной версии, переданной Джорданом Эдмунду О'Кифи по телефону, Дарден, обуреваемый подозрениями, набросился на Джордана с пистолетом и был случайно застрелен в ходе борьбы.
Единственным человеком из Уокера, который видел Дженни, была Шэрон, но она в достаточной степени прониклась судьбой Дженни, чтобы не вспоминать ее имя. Так она могла, к тому же, не впутывать в это дело свою дочь, что тоже было немаловажно.
К концу дня в Корте все успокоилось. Кэйси и Джордан вернулись в сад и настояли, чтобы Мег осталась с ними там. Это было мирное место, отгороженное даже от того, что случилось перед домом. Сад давал надежду. Джордан напомнил им об этом, между делом рассказывая о цветах. Он показал Кэйси бутоны на гортензии, ранние пионы. Он рассказал, что плотные соцветия гелиотропа будут цвести почти все лето, что калина прекрасно подходит для букетов, что колокольчики скоро уйдут на покой, и на их месте он посадит петунии. Он рассказывал, какие из растений многолетние и как они цветут каждый год. Он присел рядом с гардениями, которые, видимо, особенно любил. Они только начинали зацветать, но уже благоухали.
Кэйси была околдована его словами. Она переходила вслед за ним от цветка к цветку, а над ними и вокруг летали птицы и жужжали пчелы. Фонтанчик журчал неумолчно и успокаивающе.
Мег почти ничего не говорила и не могла долго усидеть на месте, подскакивая от каждого шороха. Она успокаивалась, когда Джордан поручал ей какое-нибудь несложное дело, например, отщипнуть верхушки побегов у рододендрона, оборвать отцветшие кисти сирени или вырвать прорастающую между камнями дорожки траву. Занимаясь каким-то делом, она чувствовала себя лучше, – бездействие заставляло ее вспоминать и беспокоиться.
Кэйси прекрасно это понимала. Когда она сама была занята, она не думала о состоянии Кэролайн. Поэтому после данного Джорданом урока ботаники она занялась оформлением бумаг на страховку, а закончив с этим, отправилась в дом, чтобы обзвонить очередных клиентов, которым надо было сообщить о переезде офиса.
Она собиралась вернуться в сад, когда в дом зашел Джордан, принеся тепло в прохладную комнату. За ухом у него торчал карандаш, а одну руку он держал за спиной. Он казался довольным собой.
Она удивленно улыбнулась ему. Тогда он протянул спрятанную руку и положил на стол бумажную салфетку. На ней был карандашный набросок цветущей гардении, точь в точь такой же, как в саду. Нет, поняла она, изумленно поднося салфетку ближе к глазам. Это была не просто гардения. В лепестки были вписаны черты самой Кэйси, так своеобразно обозначенные, но такие живые, что она была поражена. Глаза, нос, рот – он не упустил ничего, даже овал лица в середине цветка, обрамленный волосами, беспорядочно вьющимися вокруг и переходящими в ажурные лепестки.
Простой рисунок был прекрасен. Она прижала его к сердцу.
– Я помещу его в рамочку. Его щеки зарделись.
– Не надо. Это просто забавная штучка. Я хотел, чтобы ты улыбнулась.
– Ты очень талантлив, – сказала она, ощутив настоящий трепет. – Художник. Садовник. Спаситель. Я не знаю, как благодарить тебя за исправление тех страшных глупостей, которые я натворила.
– Что ты натворила?
– Помчалась в Уокер. Оставила Дадли Райту визитную карточку. Притащила сюда Дардена.
– Ты считаешь это страшными глупостями?
– Это было бы просто ужасно, если бы он не оказался убит. Это было бы кошмарно, если бы он убил Мег.
Наклонившись к ней через стол, он коснулся пальцами ее шеи.
– Ладно, ведь ничего этого не случилось. А случилось то, – его улыбка стала восторженной, – что ты ускорила ход событий, отправившись туда. Теперь Мег свободна. И дочь Шэрон Дэвис тоже. Ты поступила правильно, Кэйси Эллис. Конни мог бы тобой гордиться.
Кэйси неожиданно стало очень хорошо. Он не должен был так говорить. Он ни за что не должен был говорить этого с такой убежденностью. Но похоже, он точно знал, что именно это она больше всего хочет услышать. Она могла полюбить мужчину, который обладал такой степенью понимания, могла влюбиться в него с первого взгляда. Это открытие ошеломило ее. И она не могла скрыть этого.
Уже почти в девять позвонили из клиники и сообщили, что у Кэролайн опять был приступ.
Глава 23
Кэйси не нервничала так с первых дней после катастрофы, когда Кэролайн находилась между жизнью и смертью. И теперь все почти точно так же, говорил ей негромкий, но упрямый внутренний голос. Кэролайн всегда удавалось справиться. Вопреки ожиданиям врачей, она оставалась жива долгие три года. Не было бы ничего плохого в том, если бы она прожила еще. Вдруг через некоторое время удастся найти чудесное средство, которое пробудит ее к настоящей жизни?
Кэйси не хотела пугаться. Она все еще не потеряла надежду. Но все упрямые тихие внутренние голоса на свете сейчас не могли успокоить ее. И свежее воспоминание о гибели Дардена не способствовало этому.
Джордан вел машину. Кэйси сидела рядом с ним на пассажирском месте. Мег пробралась на заднее сиденье прежде, чем они успели предложить ей остаться в доме, хотя Кэйси на самом деле и не стала бы ей этого предлагать. Ей было жутко, но это было не то ощущение пустоты, с которым она жила эти три года. Ей было легче, когда кто-то был рядом.
Они ехали молча и скоро добрались до Фенвей. На третьем этаже Кэйси встретил дежурный врач. Он был мрачен.
– Я вообще удивляюсь, что она еще с нами, – тихо проговорил он, пока они торопливо пересекали холл. – На этот раз судороги были сильнее, чем когда-либо раньше. У нас есть распоряжение о невмешательстве, поэтому мы не проводили никаких процедур, только дали ей успокоительное. Приступ кончился, но для этого понадобилась значительно большая доза, чем обычно. Это создает дополнительную опасность.
Кэйси знала достаточно о лекарствах и их действии, чтобы понять это самой. Однако все равно спросила:
– Какую опасность?
– Ее жизнедеятельность и так замедлена. Если мы еще больше замедлим ее препаратами, она может умереть.
– Но если бы вы не справились с приступом, она бы все равно умерла?
– Да. И с большими мучениями. Мы называем это «плохой» смертью. Лучше, чтобы все происходило спокойно. Тогда это будет «хорошая» смерть.
– Поэтому вы и даете успокоительное.
– Да.
В палате у Кэролайн была Энн Холмс, что немного успокоило Кэйси. Из всех сиделок ей Кэйси доверяла больше всех. Когда они вошли в комнату, она поправляла одну из трубок, свисающих со стойки. Кислородная трубка была на месте. Монитор сердечных сокращений попискивал.
Кэролайн дышала шумно и хрипло, но выглядела практически так же, как обычно по вечерам – лежала на спине с закрытыми глазами, чуть приоткрытыми губами и руками поверх простыни. Только спутанные волосы и смятая постель свидетельствовали о происшедшем.
Обойдя кровать, Кэйси пригладила завитки все еще красивых серебристых волос. Она взяла ее руку и прижала к сердцу, не говоря ни слова.
– Ей трудновато пришлось, – мягко сказала Энн. Кэйси кивнула. – Мы, сиделки, все чувствуем, – продолжала Энн таким же тихим, спокойным голосом. – Мы не можем сказать, как и почему, но, даже не обращая внимания на физические перемены, мы знаем, когда такие пациенты, как Кэролайн, принимают решение. Ты должна помочь ей, Кэйси. Ты должна дать ей понять, что все правильно.
У Кэйси сдавило сердце.
– Она готова, – прошептала Энн.
– Но я – нет, – так же шепотом ответила Кэйси. Ее предупреждали, что такой момент настанет. Она знала, как пациенты приближаются к смерти, что происходит с ними при этом, что нужно им для этого – и она была готова ко всему этому, случись такое в течение первых месяца-двух после аварии. Но когда Кэролайн не умерла, она постепенно успокоилась. Она говорила себе, что для восстановления просто нужно время. Она научилась жить надеясь.
А теперь Энн говорит, что ей настало время уходить. Ситуация определенно изменилась. Но как с этим смириться?
– Она спит? – прошептала за плечом Кэйси Мег. Кэйси откашлялась и тихо ответила:
– По-своему.
– Она знает, что ты здесь?
– М-м-м… – замешкалась Кэйси, а потом, взглянув на Энн, призналась: – Я не уверена. Наверное, нет.
– Почему она так шумно дышит? Ей больно?
– Нет.
– Это хорошо. – Несколько минут Мег молчала, а потом добавила: – Она очень красивая.
Кэйси улыбнулась. Снова чувствуя комок, подступивший к горлу, она согласно кивнула. Кэролайн действительно была очень красива. Сколько Кэйси помнила себя, она всегда была такой.
Снова взяв мать за руку, Кэйси один за другим разжала ее худые пальцы. Сплетя их со своими, она перевернула руку Кэролайн ладонью вверх, посмотрев на внутреннюю сторону кисти. Она была темнее, чем наружная.
Кэйси испуганно взглянула на Энн, а та сказала:
– Это кровообращение. – Она только не сказала, что это недобрый знак, но все было ясно по выражению сожаления на ее лице, да и самой Кэйси уже было известно, что это значит. Помимо того, что объяснили ей врачи с самого начала, она прочитала много материалов об осложнениях, признаках и прогнозах для людей, находящихся в таком состоянии.
Все указывало на одно и то же. И понимание этого тяжким грузом ложилось на сердце Кэйси. Она растерла запястье Кэролайн, думая, а вдруг это поможет кровообращению, и, хотя знала, что это не так, все равно ощущала необходимость это делать.
– Она очнется? – спросила Мег.
Кэйси очень хотелось ответить утвердительно. Отчаянно хотелось. Но она не могла выдавить из себя ни слова. Присутствие Мег не мешало ей. Так же, как Джордан, Мег напоминала ей о жизни за пределами клиники. И это напоминание помогало ей не терять связь с реальностью. Вероятно, именно это было необходимо ей сейчас больше всего.
– Я надеюсь, что она очнется, – наконец ответила она Мег, – но похоже, что дела плохи.
Через два часа ничего не изменилось к лучшему. Дыхание Кэролайн стало даже еще более шумным. Не успевал врач откачать жидкость, как она заменялась новой. Ей уже приподняли голову, потом приподняли еще выше, но желаемого эффекта это так и не дало. Точно так же никакого эффекта не давало ни растирание Кэйси запястий Кэролайн, ни легкие прикосновения к лицу, ни тихие слова, которые она говорила матери.
Она еще никогда не чувствовала себя настолько отчаявшейся. За три года она уже привыкла смотреть на Кэролайн и считать месяцы, хоть это и было тяжело, но беспомощно сидеть рядом и смотреть, как та угасает, было просто невыносимо.
Мег задремала в кресле. Джордан стоял рядом с Кэйси, которая сидела на краешке кровати.
– Может, ты лучше отвезешь Мег домой? – тихо предложила она. – Ей надо поспать. И тебе тоже.
– И тебе.
Печально улыбнувшись, Кэйси посмотрела на Кэролайн.
– После аварии все было точно так же. Я сидела здесь часами, ожидая каких-то изменений. Я засыпала и просыпалась на стуле. Теперь я могу делать то же самое. Я не могу оставить ее одну.
– Они позвонят, если что-то изменится.
– Я знаю. Но от дома до клиники десять минут.
Он не ответил, а просто взял ее за руку. Она прислонилась щекой к его плечу, чтобы хоть немного успокоиться. И вдруг ее осенило. Затаив дыхание она подняла голову.
– О! – Она взглянула на Джордана. – Все эти месяцы я думала о том, что если маме станет лучше, я найду возможность забрать ее домой. Но у меня практически не было места. А теперь есть. Я хочу показать ей дом.
– Она не сможет его увидеть, – тихо напомнил он.
– Может, и нет, но что в этом плохого? Она лежит тут уже три года. Может, в этом и есть проблема. Может, ей надо поменять обстановку, чтобы она смогла увидеть, что мир вокруг нее продолжает существовать. В доме полно места. Ей будет там так же комфортно, как здесь. За те деньги, что я плачу за ее пребывание здесь, мы сможем нанять круглосуточную сиделку. – Планы теснились в голове. – И я смогу навещать маму в перерывах между клиентами. И если что-то случится, я буду с ней. И буду чувствовать, как будто я сама что-то делаю для нее. – Еще одна мысль пришла ей в голову и заставила ее слегка улыбнуться. – Тебе не кажется, что это поэтичный акт справедливости? Конни оставил мне дом, но она за всю жизнь ничего от него не получила. Мне кажется, это будет уместно и правильно, чтобы она увидела дом. Чтобы она оставалась там. Чтобы она пользовалась им.
– Думаешь, ей бы этого хотелось? – тихо спросил Джордан.
– Если нет, – с вызовом возразила Кэйси, – пусть откроет глаза и скажет мне об этом.
Ранним утром следующего дня они перевезли Кэролайн домой. Машина скорой помощи доставила ее из клиники в Бикон-Хилл, где ее встретили Кэйси с Джорданом, Мег и нанятой сиделкой. Через короткое время они устроили ее на большой кровати Конни. Кэйси и слышать не хотела о том, чтобы уложить ее где-то еще.
Ангус, по всей видимости, оказался не против. Переждав суматоху за занавеской, он вышел и осторожно подошел к кровати. Запрыгнув на нее, он прошелся вдоль одного бока Кэролайн, затем – вдоль другого, обнюхивая все по дороге.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я