научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/bez-poddona/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— Они стояли прямо в двадцати шагах, пристально глядя на меня расширенными зрачками и не осмеливаясь двигаться. Так прошла минута, длинная, как век, и вдруг меня осенило, как я могу спасти свою жизнь. Я решительно прицелился из карабина, который был уже разряжен, и щелкнул курком. Вы не поверите, но, услышав этот щелчок, два диких зверя повернулись и огромным прыжком исчезли в зарослях бамбука.— Вот что значит иметь фортуну, — сказал Сандокан, — и обладать к тому же немалым хладнокровием.— Да, — отвечал Тремаль-Найк, — правда, уже к утру следующего дня я лежал в постели в сорокаградусном жару.— Но ты все равно заработал шкуру, — пошутил Янес. -Ведь собственная шкура стоит лихорадки, не так ли?Пока продолжался этот разговор о перипетиях тигриной охоты, два слона продолжали углубляться в джунгли, прокладывая себе дорогу среди огромного бамбука и жесткой густой травы.Пернатые уже проснулись и хлопотали среди растений, не обращая внимания на присутствие двух слонов и людей, восседавших на них. Стаи ворон, длинноклювых аистов, павлинов с гордым оперением, сверкающим на солнце, и белоснежных горлиц поднимались почти из-под ног у слонов, кружились с минуту над паланкином, а затем снова опускались среди высоких трав.Почва становилась все более зыбкой и болотистой, затрудняя слонам путь. Вода просачивалась повсюду; сами эти земли, составляющие дельту Ганга, образованы из илистых наносов, едва просыхающих. Но это были подходящие места для тигров, которые любят сырость и близость рек.И, действительно, слоны шествовали по этим болотам не более получаса, когда послышался голос моланга:— Господин, здесь логово тигра. Будьте осторожны: он должен быть недалеко.— Друзья, зарядите карабины, — сказал Тремаль-Найк, — Пунти уже идет по следу. Слышите?Огромный пес глухо зарычал и вздыбил шерсть на загривке. Он уже почуял людоеда. Глава 14ПЕРВЫЙ ТИГР Оба слона по команде погонщиков замедлили шаг. Должно быть, они тоже почувствовали присутствие опасного зверя, потому что вдруг стали необычайно осторожны, особенно первый, на котором сидели Сандокан и его товарищи. Он был пониже второго и мог быть захвачен врасплох, поэтому, раздвинув бамбук, он сразу же убирал хобот и прятал его между огромных бивней.Хотя слоны и имеют толстую шкуру, она у них чрезвычайно чувствительна. Особенно нежен хобот, поэтому они всячески оберегают его, тем более от когтей кровожадного зверя.С карабинами на изготовку Сандокан и его друзья всматривались в заросли, пытаясь увидеть тигра, однако безрезультатно. Впрочем, растительность в этом месте была столь густа, что нелегко было проникнуть взглядом за ее завесу. И все же тигр, видимо, прошел здесь недавно. Этот сильный и характерный запах, который они оставляют позади себя, еще чувствовался. Потревоженный лаем Пунти, он, должно быть, решил укрыться.— Куда он забился? — спрашивал Сандокан, нетерпеливо трогая курок карабина.— Он понял, что с нами не стоит связываться, — сказал Янес, — и спрятался в свое логово.— Неужели он сбежал от нас?— Если Пунти взял след, это ему не удастся.— А Дарма? — спросил Янес. — Я ее не вижу.— Не беспокойся, она идет за нами. Она просто не любит слонов, к этим животным у нее антипатия.— Тихо, — сказал Сандокан. — Пунти обнаружил его!Из чащи колючего бамбука слышался яростный лай.— Он схватился с тигром? — вскричал Янес.— Он не станет, мой умный пес, — ответил Тремаль-Найк. — Он понимает, что не в силах сразиться с тигром. Он только дает нам знать.В этот момент моланг, который стоял позади паланкина, держась за его край, крикнул Тремаль-Найку:— Господин, вон он.— Ты видел его?— Да. Он прячется там внизу, в траве. Разве ты не видишь, как трава шевелится? Тигр крадется там, стараясь уйти от твоей собаки.— Погонщик! — крикнул бенгалец. — Толкни слона вперед: сейчас мы будем стрелять.По свистку погонщика слон ускорил шаг, направляясь к высокой траве, из которой доносился прерывистый лай Пунти. Второй слон с шестью малайцами на спине следовал за ним.Запах дикого зверя больше не чувствовался. Тем не менее слон, не новичок в таких опасных охотах, казалось, чуял присутствие страшного врага. Он выказывал знаки живейшего беспокойства: шумно отдувался, тряс огромной головой; время от времени по всему телу его проходила сильная дрожь, которая ощущалась даже в паланкине.Несмотря на свою огромную силу и необыкновенную мощь хобота, которым они вырывают с корнями большие деревья, слоны испытывают настоящий страх перед тиграми. Бывает, что они даже отказываются идти вперед и остаются глухи к понуканиям своих погонщиков.Но первый слон был храбрец: он уже много лет участвовал в таких охотах и, как уверял его погонщик, немало тигров затоптал своими мощными ногами. Однако сейчас даже он колебался. Его товарищ, который шел следом, тоже был неуверен, и погонщику приходилось понукать его ударами пики.Неожиданно моланг, который прошел вперед и теперь стоял, держась за плечи погонщика, крикнул:— Смотрите!Две желтые полосатые тени мелькнули в высокой траве, ближе чем в пятидесяти шагах от слона, и тут же снова исчезли в ней.— Их двое! — воскликнул Тремаль-Найк. — Людоед здесь, оказывается, с подругой. Спокойно, друзья мои! Стреляйте только наверняка. Кажется, они решили дать нам бой.— Так охота будет интереснее, — ответил Сандокан.Янес посмотрел на Сураму. Молодая баядера была очень бледна, но сохраняла спокойствие.— Ты боишься? — спросил он ее.— Рядом с тобой, белый господин, нет, — ответила девушка.— Не бойся, мы старые охотники и с тиграми близко знакомы.Оба зверя вновь забились в заросли. Казалось, они уходили от погони — лай Пунти сделался более яростным.— Толкни слона! — закричал Тремаль-Найк погонщику.От удара острой пики слон сразу осмелел, он тут же зашагал вдвое быстрее. Но чувствовалось, что страх не совсем преодолен, насколько можно было судить по его дрожи и тяжкому пыхтению.Тремаль-Найк и его товарищи, взведя курки, внимательно всматривались в высокую траву, но звери упорно не показывались.Вдруг послышался лай Пунти слева, в нескольких шагах от слона.Моланг закричал:— Осторожно, господин! Тигры собираются напасть. Они кружат вокруг нас.В тот же миг слон остановился и быстро свернул хобот, спрятав его между бивнями. Он уперся своими крепкими ногами в землю, слегка наклонил корпус назад и издал трубный звук, словно предупреждая охотников.И тут трава всколыхнулась от яростного толчка, и огромный тигр мощным прыжком бросился на слона, обрушившись ему на лоб и пытаясь когтями достать погонщика, который отпрянул назад.Сандокан, находившийся в передней части паланкина, мгновенно разрядил в тигра свой карабин, раздробив зверю лапу.Несмотря на рану, страшный зверь не упал. В немыслимом перевороте он увернулся от выстрелов Янеса и Тремаль-Найка, сжался в комок и огромным прыжком пролетел над головами охотников, упав позади слона с громким рычанием. Малайцы, сидевшие на втором слоне, тут же разрядили в него свои карабины, рискуя попасть в ноги первого слона; но тигр уже исчез среди бамбука.Несколько мгновений по его следу еще колыхались верхушки тростников, потом все замерло, точно и не было ничего.— Ушел! — закричал Сандокан, поспешно перезаряжая ружье.— Нет, он готовится к новому нападению, — встревоженно сказал Тремаль-Найк. — Наверняка он подкрадывается к нам поближе.— Ну и бросок у этого зверя! — воскликнул Янес. — Я думал, он обрушится нам на головы, казалось, я чувствую уже, как его когти впиваются в мой мозг.— Постараемся не промахнуться, — сказал Тремаль-Найк.— Стрелять со спины слона не очень-то удобно, — ответил Сандокан. — Не знаю, как мне удалось попасть в него — паланкин так колыхался.— Слон весь дрожал, — сказал Янес. — Я, впрочем, его понимаю. При виде такого зверюги теряешь свое хладнокровие.— Осторожно, господин! — закричал моланг. — Слон опять его почуял.Действительно, слон начал выказывать беспокойство. Он пыхтел и еще сильнее задрожал. Вдруг он быстро закружился вокруг своей оси, потом снова встал неподвижно, опустив голову, и спрятал крепко скрученный хобот между бивнями.Через мгновение Сандокан и его товарищи увидели тигра. Он полз, извиваясь, среди бамбука, пытаясь приблизиться к ним незаметно.— Видишь его? — спросил Тремаль-Найк у Сандокана.— Да.— Ты тоже, Янес?— Я беру его на мушку, — ответил португалец.Несколько выстрелов из карабина раздались из паланкина второго слона.Малайцы открыли огонь, но в другом направлении.— Еще один тигр, он напал на другого слона! — закричал Тремаль-Найк. — Не теряйте из виду своего; разделаемся сначала с ним. Вот он!Тигр, который угрожал им, появился на свободном пространстве впереди. На минуту он замер, колотя себя хвостом по бокам, затем молниеносным броском кинулся в заросли и тут же снова появился в нескольких шагах от слона.Погонщик заорал:— Давай, сынок!Слон бросился вперед, наклонив голову и выставив бивни, готовый вонзить их в тело зверя, но тот извернулся немыслимым кульбитом и кинулся в новую атаку. Со страшным рычанием он обрушился снова на лоб слона; но раненая лапа не слушалась его, и он тут же свалился на землю.Слон проворно наступил ему ногой на хвост, вонзил ему в грудь один из своих бивней и рывком поднял в воздух. В ярости тигр испускал страшные вопли и отчаянно бился, стараясь достать до головы колосса, но тщетно.Сандокан и Янес прицелились из карабинов, но погонщик сделал им знак опустить оружие.— Пусть это сделает слон, — сказал он.Слон ловко обернул свой сильный хобот вокруг тела тигра, сжав ему лапы, чтобы не дать воспользоваться страшными когтями. Затем сорвал его с бивня, сжал так, что захрустели кости, приподнял вверх, раскачал короткими взмахами и с силой швырнул на землю. И сразу же, не дав подняться, наступил своей чудовищной ногой. Послышался хруст, потом трубный звук хобота, который прозвучал, как клич победителя.— Браво, слон! — закричал Сандокан. — Вот это называется отличный удар!— Спустимся! — закричал Янес.— Не двигаться! — скомандовал Тремаль-Найк. — Вот и другой приближается! Берегись!В самом деле, второй тигр, которому удалось избежать пуль малайцев, широкими скачками несся сквозь заросли, делая огромные пятиметровые прыжки.Видя, что слон топчет первого тигра, он ринулся на него с правого бока. Ему удалось вцепиться в попону, и его грозная пасть показалась под самым паланкином в полуметре от бедного моланга.— Огонь! — поспешно вскричал Тремаль-Найк.Три выстрела прогремели в один и тот же миг, а потом и четвертый — это стреляла Сурама.Тигр упал, окровавив слоновью попону.Охотники видели, как он судорожно ползет среди густой травы, но вскоре он лег и вытянулся, как бы пряча от врагов полученные раны.Сандокан и Тремаль-Найк снова зарядили карабины и выстрелили в голову, стараясь по возможности не попортить его чудесную шкуру.Тигр ответил страшным рычанием. Он снова вскинулся и обнажил клыки, как собака, но силы вдруг окончательно изменили ему, и он упал.— Это тебе, Янес, — сказал Тремаль-Найк. — Прикончи его! Тигр великолепный.Хищник лежал в тридцати шагах, с мордой, повернутой к слону, и с открытой грудью.Португалец прицелился, пока погонщик удерживал слона, и, поймав тигра на мушку, выстрелил.Зверь приподнялся, раскрыл пасть и тут же свалился замертво.— Мастерский выстрел! — закричал Тремаль-Найк. — Погонщик, бросай лестницу. Заберем эту великолепную шкуру.Из предосторожности они вновь зарядили карабины и быстро спустились в траву.Первый тигр представлял собой массу мяса и разбитых костей, раздробленных ногой слона. Его шкура, разорванная во многих местах, ни на что не годилась.Но у второго шкура была цела. Это был один из самых великолепных экземпляров, какой охотники когда-либо видели.— Настоящий королевский тигр, — сказал Тремаль-Найк. — В ваших лесах на Борнео подобных, конечно же, нет.— Нет, — ответил Сандокан. — На Малайских островах они не такие красивые. Там они помельче и не так развиты. Правда, Янес?— Да, — отвечал португалец, который рассматривал раны тигра. — Но наши не менее храбры и не менее свирепы, чем эти.— Прекрасный экземпляр, — не уставал восхищаться Тремаль-Найк. — «Господин тигр», как называют их наши поэты.— Черт побери! Какое уважение!— Вызванное страхом, — ответил Тремаль-Найк, смеясь.— Мы можем расположиться здесь, — сказал Сандокан, бросив взгляд вокруг. — Здесь открытое место: то, что нам нужно. На сегодня достаточно с нас. А затем пойдем к Сундарбану, и пусть нам предшествует слава страстных охотников. Это не вызовет подозрений у тугов.— Завтра все обитатели окрестных деревень заговорят о нашей охоте на тигров, — сказал Тремаль-Найк. — Моланг, которого мы взяли с собой, расскажет о нас чудеса.— Мы отошлем его?— Он нам больше не нужен. Не надо лишних свидетелей. Глава 15В ДЕБРЯХ СУНДАРБАНА Было только пять часов пополудни, когда оба слона пустились в путь, направляясь на юг, то есть к Сундарбану, чтобы добраться до совершенно необитаемых земель. Тот район, который они пересекали сейчас, был, хоть и редко, но населен бедными молангами. Время от времени там и сям среди бамбука и травы виднелись небольшие селения с высокими оградами, чтобы защитить от нападений диких зверей не только их обитателей, но также коров и буйволов. Вокруг были небольшие поля, обработанные под рисовые плантации, да несколько бананов, кокосов и манго, что дают превосходные плоды, высокоценимые в Индии. Лишь только путники миновали эти деревни, как джунгли снова вступали в свои права. Пруды становились все многочисленнее, все более заросшие тростником и полусгнившими водорослями — настоящие рассадники лихорадки.Стаи птиц поднимались с берегов при появлении двух гигантских слонов; охотники приветствовали их ружейными выстрелами, которые не пропадали зря.Среди бамбука мелькали иногда антилопы, попадались стаи диких собак с темно-рыжей шерстью и больные шакалы, обычно трусливые, но опасные, когда они голодны. Небольшая пантера на миг показалась из зарослей, чтобы тут же исчезнуть опять среди них.— Настоящий рай для охотников! — восклицал Сандокан. -Жаль, что мы должны больше заниматься тугами, чем тиграми, буйволами и носорогами. Я бы славно здесь поохотился.— Сегодня ночью я не лягу спать, — сказал Янес. — Я пойду в засаду. Говорят, что ночная охота не хуже дневной. Правда, Тремаль-Найк?— И к тому же гораздо опаснее, — отвечал бенгалец.— Возьмем с собой Дарму. Думаю, ты приучил ее к охоте.— Она обучена лучше, чем иная пантера.— Пантеры дрессируются для охоты?— И какими ловкими охотницами становятся! — воскликнул Тремаль-Найк, — Моя Дарма, однако, получше, она не побоится напасть даже на буйвола.— А, кстати, где эта плутовка? — спросил Янес. — Когда мы на слонах, она всегда держится подальше.— Не бойся, — отвечал Тремаль-Найк. — Она появится в час ужина, если только не поймает себе что-нибудь сама.— Я вижу впереди протоку, — сказал Сандокан. — Устроим лагерь на противоположном берегу. Больше всего дичи по берегам рек.Речонка шириной метров десять, с желтоватой гнилой водой, прокладывала себе путь меж двух берегов, поросших манграми, на аркоподобных ветках которых неподвижно сидели марабу, эти ненасытные пожиратели трупов и падали.— Осторожно, погонщик, — сказал Тремаль-Найк. — В этой реке могут быть гавиалы. Весьма свирепые крокодилы, — пояснил он своим товарищам.Оба колосса остановились на берегу, осторожно щупая землю и шумно нюхая воду, прежде чем войти в нее. Казалось, они не доверяют тому обманчивому спокойствию, которое царило под этой грязно-желтой водой.— Уверен, что я не обманываюсь, — сказал Тремаль-Найк, вставая. — Слоны чуют гавиалов и боятся их жестоких укусов.Первый слон, более решительный, чем его товарищ, наконец осмелился войти в реку, которая была довольно глубока и доходила ему до боков.Однако, пройдя три-четыре метра, он вдруг остановился так резко, что от толчка паланкина охотники едва не свалились в воду.— Что случилось? — спросил Сандокан, хватая карабин.Остановившись, слон издал яростный трубный звук, потом быстро погрузил хобот в воду, проворно отступив.— Он схватил его! — закричал погонщик.— Кого? — в один голос спросили Сандокан и Янес.— Гавиала, который укусил его.Хобот был поднят. Он сжимал чудовищную рептилию, похожую на крокодила, вооруженную двумя мощными челюстями, усеянными острыми желтоватыми зубами.Чудовище, вырванное из своей среды, яростно билось, пытаясь ударить слона своим мощным хвостом, покрытым, как и спина, острыми выступами.— Он задушит его? — спросил Янес.— Ни за что: увидишь, как он заставит эту рептилию расплатиться за полученный укус. Эти исполины и храбры, и умны, но при этом и чрезвычайно мстительны.— Тогда он затопчет его ногами.— Ничего подобного.— Какой же род смерти он предназначил этому болотному гаду? Я полагаю, он его не пощадит.— Увидишь, — сказал Тремаль-Найк. — Я бы не хотел оказаться на месте этого гавиала.Словно раздумывая, слон еще некоторое время сжимал хоботом извивающегося гавиала, держа его довольно высоко, чтобы избежать ударов хвоста, затем вышел на берег и быстро направился к гигантскому тамаринду, который рос отдельно, выбрасывая во все стороны свои раскидистые ветви.Несколько мгновений слон смотрел на огромное дерево и, найдя то, что ему было нужно, засунул рептилию в развилку двух ветвей, покрепче зажав ее, чтобы она не могла освободиться.Сделав это, он протяжно затрубил, что должно было означать удовлетворение, и спокойно вернулся к речке, пыхтя и комично раскачивая свой хобот, в то время как мстительный огонек сверкал в его черных глазках.— Видел? — спросил Тремаль-Найк Янеса.— Да, но не очень понял.— Он обрек рептилию на страшное мучение.— А как? Ах понял! — воскликнул португалец, разражаясь смехом. — Он медленно умрет от голода и жажды на верхушке дерева.— И солнце высушит его.— Какой мстительный слон!— Это казнь, которой они подвергают гавиалов и аллигаторов, когда удается поймать их.— Я бы не поверил, что эти колоссы, у которых такой мягкий, спокойный нрав, способны на подобную мстительность.— Больше того, они довольно злопамятны и очень чувствительны к тому, насколько вежливо с ними обращаются. Вот пример. Один погонщик имел привычку всякий раз, когда ему хотелось утолить жажду, разбивать кокосовый орех о голову своего слона. Слону эта процедура очень не нравилась, но до поры до времени он не показывал вида. И вот случилось однажды, что, проходя через плантацию кокосов, погонщик прихватил несколько штук, чтобы разбить, как обычно, на черепе слона. Тот позволил разбить один, другой, а потом схватил своим хоботом самый большой кокос и разбил его…— О голову своего погонщика? — захохотал и Сандокан.— Ну да, — ответил Тремаль-Найк. — Можешь представить себе, в каком состоянии оказался этот бедняга. Он отлеживался потом целый месяц.— Ну и шельма же этот слон! — воскликнул пораженный Янес.— Я знал еще одного, который жестоко проучил одного портного в Калькутте.— А портного-то за что?— Этот слон имел привычку, когда его вели на водопой, просовывать хобот в окна домов, и обитатели их никогда не отказывали ему в каком-нибудь лакомстве или фрукте. Портной же, наоборот, когда видел этот огромный нос, втыкал в него иголку, которую держал в руке. Какое-то время исполин терпел эту шутку, пока однажды терпение его не лопнуло. Во время водопоя он набрал в хобот как можно больше воды и грязи и, проходя мимо дома портного, сунул ему хобот в окно. Портной потянулся к нему с иголкой, но в это время целый фонтан грязной жидкости обрушился на него, опрокинув вверх ногами самого портняжку и совершенно испортив ему ткани, которые лежали на столе.— Озорная проделка, — сказал Янес, покатываясь со смеху. — Держу пари, что бедный портной больше не прикасался к слонам.— Господин, — сказал в этот момент погонщик, оборачиваясь к Тремаль-Найку, — хочешь, остановимся здесь? Здесь тенисто и хороший корм для слонов.Противоположный берег был и в самом деле наиболее подходящим для лагеря. Бамбуковые заросли здесь расступались, а вместо них то там, то сям теснились густые рощицы, под сенью которых и люди, и слоны должны были прекрасно чувствовать себя.— Река с одной стороны и джунгли с другой, — сказал Тремаль-Найк. — Хорошее место и для стоянки, и для охоты. Решено, остановимся здесь.Они слезли со слонов и пошли под деревья. Найдя подходящее место, разбили палатки, в то время как слоны принялись обирать листву с ближайших деревьев, тряся ветки так, что с них сыпался настоящий дождь.— Ух! — воскликнул Янес, который, проходя мимо, получил на голову хороший душ. — Что там у них среди веток, бочки с водой, что ли?— Ты не знаешь эти растения? — спросил Тремаль-Найк.— Я видел что-то подобное, но не знаю, что это за деревья.— Они называются ним, или дождевые деревья. Они способны накапливать атмосферную влагу в таком количестве, что каждый лист содержит добрый стакан воды. Попробуй потрясти ствол, и увидишь, какой дождь упадет на тебя.— А вода хорошая?— Не слишком вкусная. Листья, которые ее содержат, придают ей тошнотворный привкус. Но крестьяне поливают ею поля, поскольку одно растение дает пару баррелей такой воды.Его прервали лай и рычание. Пунти и Дарма, которые перебрались на другой берег вслед за слонами, вместе кинулись к деревьям, проявляя непонятное волнение. Они бежали вперед, потом возвращались назад, забирались в кусты, описывали прихотливые зигзаги, как будто шли по следу какого-то зверя.— Что случилось? — спросил Сандокан.— Не знаю, — отвечал Тремаль-Найк. — Может быть, питон недавно прополз там, а Пунти и Дарма его почуяли.— Или какой-нибудь человек?— Мы далеко удалились от последних деревень: ни один моланг не осмелится сюда забраться. Они слишком боятся тигров. Ну, пусть себе ищут, а мы пойдем ужинать. Нам еще надо выкопать яму для засады. Я вижу кустарник вон там, вдали от лагеря; он соединяет джунгли с рекой. Уверен, что именно там пройдут животные, направляясь к водопою.Они наскоро поели, приказали малайцам и погонщикам быть начеку и, вооружившись лопатой и заступом, направились к кустарнику в сопровождении Дармы. Пунти оставили в лагере, чтобы он своим лаем не распугал дичь, на которую Тремаль-Найк собирался охотиться с помощью тигрицы.Они уже потеряли из виду палатки и слонов и вступили в бамбуковые заросли, которые здесь были гуще, чем на сухих землях, когда заметили, что Дарма снова заволновалась. Она останавливалась, нюхая воздух, нервно била хвостом по бокам и глухо рычала.— А все-таки, что это такое с Дармой сегодня? — спросил Янес.— Я тоже себя спрашиваю, но не могу найти объяснения, — ответил Тремаль-Найк.— Мы ведь никого не видели, не слышали никакого шума, — сказал Сандокан.— Тем не менее я тоже начинаю беспокоиться, — сказал Тремаль-Найк.— А чего нам бояться? С нами Дарма, мы все трое вооружены и отнюдь не пугливы. Да и наши малайцы с погонщиками всего в миле отсюда.— Ты прав, Сандокан.— Ты подозреваешь, что тут бродит какая-нибудь банда тугов?— Мы далеко от Мангала, и я не думаю, что их уже оповестили о нас.— Пойдем вперед, — решил Янес. — Никто не осмелится побеспокоить нас в яме.Они вошли в рощицу, где тени начинали сгущаться, поскольку солнце уже заходило, и отыскали открытое место. Менее чем за час они вырыли яму глубиной в полтора метра и длиной в три, которую замаскировали связками бамбука, расположив так, чтобы можно было вылезти из укрытия, не двигая их, и залезли внутрь вместе с Дармой.— Вооружимся терпением, — сказал Тремаль-Найк. — Я уверен, что животные пройдут именно здесь. Свежее мясо на завтрак у нас будет.Небольшой лесок, в котором они устроили засаду, затих к вечеру. Время от времени доносились лишь крики обезьян и жалобный вой какого-то шакала.Растянувшись на дне ямы, покрытом во избежание сырости толстым слоем листьев, трое охотников молча лежали, прислушиваясь к этим далеким шумам. Дарма, расположившись рядом, была спокойна и довольно ворчала.Прошло несколько часов, как вдруг она поднялась, навострила уши и посмотрела на край ямы.— Похоже, что приближается какое-то животное, — сказал Тремаль-Найк, бесшумно вставая и беря карабин.Янес и Сандокан сделали то же.На открытом пространстве не было видно никого, однако слышался легкий шорох веток в гуще леса, как будто кто-то прокладывал себе дорогу среди кустов, разросшихся вокруг поляны.— Кто бы это мог быть? — спросили Сандокан и Янес, глядя на Тремаль-Найка.— Судя по треску веток, какой-то крупный зверь, — ответил бенгалец. — Больше, чем олень или антилопа.Едва он произнес эти слова, как огромная тень появилась на краю спутанной чащи кустов.Это был колоссальный буйвол, величиной с американского бизона, но с более короткой и широкой головой, с двумя длинными рогами, загнутыми назад и сближенными у основания, — животное могучее и очень опасное, способное сопротивляться даже тигру. Почуял ли он присутствие охотников или просто хотел проверить местность, но остановился и коротко замычал.— Прекрасное животное! — вполголоса пробормотал Янес.— Которое не свалишь выстрелом из карабина, — сказал Тремаль-Найк. — Наши буйволы действительно страшные, и не боятся охотников. Но у Дармы острые когти.Тигрица, которая оперлась передними лапами на край ямы, вся напряглась и посмотрела на хозяина.— Давай, Дарма, — сказал ей Тремаль-Найк, лаская ее и указывая на буйвола. — Давай, хорошая моя.Умный и ловкий зверь бесшумно проскользнул среди бамбука и, притаившись за кучей земли, выброшенной из ямы, пополз, но не к буйволу, а в сторону, к кустам, за которыми и исчез с легкостью кошки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
 https://decanter.ru/wine/white/semi-sweet/marche 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я