научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Упаковали на совесть, привезли быстро 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Они присоединились к толпе, заполнявшей грязные улочки города, едва освещенные светильниками из кокосовых орехов, наполненных маслом, которые служили здесь уличными фонарями.Отдавшись течению этой толпы любопытных, уже минут через двадцать они оказались на обширной площади, немного ярче освещенной смоляными факелами на высоких шестах, возвышавшихся повсюду.С одной стороны площадь замыкалась старинной пирамидальной пагодой в древнем индийском стиле, с многочисленными колоннами и головами слонов, фигурами богов и каких-то фантастических животных, густо украшавших ее по фасаду, а с трех других переполнена собравшимися отовсюду толпами народа, среди которых можно было видеть и брамина, и торговца, и крестьянина. В середине ее оставалось довольно обширное свободное пространство, оцепленное охраной сипаев. Там, в розоватом мареве, виднелись жаровни с раскаленными углями, распространявшими вокруг нестерпимый жар.— Что они собираются готовить на этих жаровнях? — спросил Сандокан, с трудом прокладывая себе дорогу в толпе фанатиков и любопытных.— Собственные подошвы, капитан, — ответил Каммамури. — Скоро вы это увидите, а пока нам нужно протолкаться поближе к пагоде. Того, кто нам нужен, следует искать именно там.Помогая себе локтями, не без труда им удалось добраться до основания лестницы, которая вела к дверям пагоды. Однако дальше они натолкнулись на настоящую человеческую стену, которую никакими силами нельзя было пробить.Но отсюда, взобравшись на каменную террасу, которая тянулась перед храмом, они отлично могли наблюдать церемонию, разворачивавшуюся у входа в храм.Вокруг статуй Дармы-Раджа и Дробиде, его жены, было зажжено множество факелов. В то время как музыканты яростно били в свои барабаны и бамбурины, раздирая уши их оглушительным грохотом, несколько танцующих баядер сходились и расходились в ритуальном танце, красиво овеваемые своими голубыми покрывалами, сверкающими золотом и серебром.Тщетно вглядываясь в глубь толпы в надежде заметить старого манти и уже отчаявшись обнаружить его в этом колеблющемся море голов, наши путники отступили немного назад, к центру площади.— Поищем место поближе к огню, — сказал Каммамури. — Мы обязательно найдем старого колдуна там, когда начнется танец огня. Если он в самом деле туг, он обязательно будет участвовать в церемонии.— А разве это не праздник Дармы-Раджа? — спросил Янес.— Да, но поскольку пагода посвящена Кали, то вынесут также и ее статую.Решительно расталкивая толпу направо и налево, четверо мужчин добрались наконец до центра площади, которая на значительном пространстве была покрыта горящими углями. Множество индийцев, окружавших эту огромную арену, раздували угли при помощи вееров из пальмовых листьев и опахал.— Эти угли для почитателей Дармы-Раджа? — спросил Янес.— Да, скоро эти фанатики будут бегать по ним.— Хорошенький обычай поджаривать себе пятки.— Они этим заработают себе вечное блаженство.— Охотно оставляю им это вечное блаженство, — сказал пират, улыбаясь. — Предпочитаю сберечь себе ноги.Громкие крики и движение толпы показали, что процессия уже выходит из храма, чтобы начать обряд испытания огнем. Широкая брешь образовалась в расступившейся толпе, и целая стая танцовщиц вместе с факельщиками и служителями хлынула через нее.— Держитесь все рядом со мной, — сказал Каммамури. — Главное — не потерять наше место.Тем не менее сначала они были отброшены этим беспорядочным движением вправо, потом так же стремительно влево, но вскоре все опять успокоилось, и им удалось даже пробиться в первый ряд к самому краю обширной арены, густо усыпанной испускающими жар раскаленными углями.Процессия спустилась с лестницы и продвинулась к центру площади. Статуи обоих божеств, помещенные на некое подобие паланкина, несли на шестах десятка два верующих. Затем вынесли довольно зловещую на вид статую богини Кали, покровительницы пагоды, украшенную гирляндами из живых цветов.Жена могучего Шивы представляла собой черную женщину с четырьмя руками, из которых одна потрясала неким подобием меча, с другая держала отрубленную голову. Ожерелье из человеческих черепов свешивалось у нее до колен, пояс из отрубленных рук опоясывал ее бедра, а изо рта высовывался язык, раскрашенный для пущего эффекта в красный цвет.— Это и есть богиня тугов? — вполголоса спросил Сандокан.— Да, — отвечал Каммамури.— Ну и страшилище!— Она богиня смерти и истребления всего живого.— Это сразу видно по ней.— Внимание, господин. Если манти здесь, его надо искать рядом со статуей. Может быть, он даже среди носильщиков.— Это что, всё туги Суйод-хана, те, что окружают богиню?— Вполне возможно. Смотрите, большая часть их одета в рубашки, в то время как другие индийцы не очень-то заботятся, чтобы прикрыть свою грудь.— Татуировка?— Да, господин. И… Вот он! Это он! Я не ошибся: это он.Каммамури сжал руку пирата и показал на старика, который шествовал перед статуей богини, в толпе фанатиков, держа в руках странный инструмент, сделанный из двух больших тыкв, соединенных деревянной трубкой.Сандокан и Янес едва сдерживали волнение.— Тот самый, что приходил к нам на борт, — прошептал Сандокан.— Да, это манти! — подтвердил Янес.— Друзья, — сказал Сандокан, — ни в коем случае нельзя дать ему улизнуть.— Я не потеряю его из виду, капитан, — сказал Самбильонг, — и последую за ним даже на угли, если прикажете.— Проберемся в середину шествия.И, прорвав единым натиском первый ряд зрителей, они смешались с почитателями Кали, окружавшими статую.Манти был в нескольких шагах впереди, и благодаря его высокому росту нетрудно было держать его в поле зрения. Под оглушительный шум и крики толпы процессия совершила обход вокруг костра и остановилась перед пагодой, образовав нечто вроде четырехугольника. Воспользовавшись сумятицей, Сандокан и его друзья пробились еще ближе к манти, ставшему в первом ряду, рядом со статуей.По знаку главного брамина, который руководил церемонией, баядеры прекратили свой танец, а музыканты отложили инструменты в сторону.Вслед за тем вперед вышли сорок человек, по большей части факиры, которые держали в руках веера из пальмовых листьев.Они направились к кострищу, которое неустанно раздували их помощники и которое вспыхивало, выбрасывая в воздух густые клубы удушающего дыма. Но эти фанатики, которые готовились к испытанию огнем во имя искупления своих грехов, казалось, нисколько не страшились того, что им предстояло.Они остановились на минуту, взывая дикими воплями к покровительству Дармы-Раджа и его супруги, потерли себе лбы горячим пеплом и вдруг бросились босиком на горящие угли, в то время как тамбурины, барабаны и духовые инструменты вновь подняли страшный грохот, возможно, для того, чтобы заглушить вопли этих несчастных. Одни пересекали горящий участок бегом, другие, наоборот, медленным шагом, чтобы сильнее испытать боль, третьи приплясывали на месте. Они должны были ощущать сильные ожоги, ибо подошвы их заметно дымились, и воздух наполнился тошнотворным запахом горелого мяса.— Они что, сумасшедшие? — не удержался от возгласа Сандокан.При звуках этого голоса манти, который стоял в трех шагах от него, быстро обернулся.Взглядом, быстрым, как молния, скользнул он по лицу Сандокана и по его спутникам и тут же отвернулся, не показав даже вида, что заметил что-то особенное. Узнал он двух капитанов под их мусульманскими одеждами или обернулся по чистой случайности, этого никто бы не мог сказать.Сандокан заметил этот взгляд, острый, как лезвие кинжала, и сжал руку Янеса, шепнув ему по-малайски:— Осторожность! Боюсь, что он нас узнал.— Не думаю, — ответил португалец. — Он бы не стоял так спокойно, он бы попытался удрать.— Этот старик очень хитер. Но если он попробует убежать, мы схватим его.— Ты с ума сошел? Мы же посреди толпы фанатиков, и горстка сипаев, которая поддерживает порядок, не сможет нас защитить. Нет, будем осторожны. Здесь тебе не Малайзия.— Как хочешь, но я не дам ему улизнуть.— Мы последим за ним и посмотрим, где схватить. Но осторожно, иначе мы все испортим.Тем временем все новые толпы фанатиков пересекали костер, вдохновляемые криками зрителей и заклинаниями священнослужителей. Эти бедняги добирались до противоположного края кострища почти задохнувшимися от нестерпимого жара и с такими обожженными ногами, что не могли уже стоять. Однако они стоически терпели и не показывали, какая жестокая боль их терзает.Сандокан, Янес и два их товарища мало интересовались этими безумцами. Все их внимание было приковано к манти, который по-прежнему стоял от них в трех шагах. Старик ни разу больше не оглянулся, казалось, все его внимание устремлено на кающихся, которые бросались на угли все новыми группами. Но время от времени он нервным движением стирал пот, струившийся у него по лбу, и переминался с ноги на ногу, как будто ему было тесно и душно в толпе.Праздник уже кончался, когда Сандокан и Янес, которые были к нему ближе всех, увидели, как он поднес ко рту свой музыкальный инструмент и, воспользовавшись тем, что шум немного утих, издал несколько звуков, резких и тревожных, которые прекрасно были слышны во всех концах площади и произвели какое-то волнение среди людей, окружавших статую Кали.Сандокан обернулся к Янесу.— Что это значит? — спросил он. — Что за сигнал?— Спроси Каммамури.И в этот момент в другом конце площади раздалось три длинных пронзительных сигнала, напоминающих звук трубы, — точно кто-то ответил на сигнал манти.Каммамури побледнел.— Это рамсинга тугов! Звук смерти! Господин Янес, господин Сандокан, бежим. Это касается нас.— Мне бежать?.. — сказал Сандокан с холодной усмешкой. — Тигры Момпрачема никогда и никому не показывают спину. Эти люди хотят драки? Мы готовы, не так ли, Янес?— Черт побери! — ответил португалец, спокойно закуривая сигарету. — А зачем же мы явились сюда? Ведь не для того, чтобы почтить богиню Кали.— Капитан, — сказал Самбильонг, запуская руку под куртку, — скажите, и я прикончу этого старика.— Спокойно, мой тигренок, — остановил его Сандокан. — От его шкуры нам проку мало: он нужен мне живой.— По одному вашему слову я схвачу его.— Да, но не здесь. Праздник кончился. Следите за этим колдуном и готовьте оружие. У нас будет, чем поразвлечься. Глава 6БАЯДЕРА Понемногу площадь опустела. Священники подняли паланкин со статуей Кали и в сопровождении музыкантов торжественно отнесли ее в храм. Манти в числе других сопровождал статую до самой пагоды, но вместо того чтобы подняться с процессией туда, вдруг кинулся в толпу возле входа и, быстро пробившись сквозь нее, свернул в узкую темную улочку, отходящую от площади влево.Этот маневр не ускользнул от Каммамури и его спутников. Так же стремительно они прорвались сквозь толпу и бросились за манти в ту же улочку.— Быстрее! — воскликнул Сандокан. — Не давайте ему уйти.Улица, пустая и грязная, была так темна, что в десяти-пятнадцати шагах человека можно было потерять из виду. Но Сандокан не давал знака напасть на манти и схватить его -площадь была еще слишком близко.Манти все ускорял и ускорял шаги, но преследователи не отставали. Они уже достаточно отдалились от пагоды, и можно было схватить колдуна, когда внезапно из боковой улочки в развевающихся покрывалах, с цимбалами в руках вырвалась шумливая стайка баядер в сопровождении двух юношей с факелами.Во власти какого-то безудержного веселья, с громким смехом и возгласами баядеры окружили четырех мужчин, развевая в подбрасывая над головой голубые шарфы, своим танцем перекрыв им дорогу.— Расступитесь, красотки! Мы очень спешим! — закричал Сандокан, но баядеры ответили громким смехом. Вместо того чтобы уступить им дорогу, еще теснее сомкнулись вокруг.— А ну-ка в сторону! — загремел Сандокан, уже теряя из виду манти, который за всеми этими порхающими вокруг шарфами внезапно скрылся в конце темной улочки. — Ах негодяй, он уйдет от нас! Эти девицы с ним заодно. Вперед, не то мы упустим его!..Но тут баядеры, все до единой, быстро, как по команде, пригнулись, а за ними, за спинами их, держа наготове арканы, плотным полукругом стояли десятка два тугов. Ловкие, как пантеры, танцовщицы скользнули под руками мужчин, и ничто не мешало уже их атаке.— Ах так!.. — крикнул в ярости Сандокан, выхватив из-за пазухи кинжал и длинный двуствольный пистолет. — Ну, держитесь!.. — Молниеносным взмахом он рассек аркан, упавший на плечи и уже готовый обвиться вокруг него, и выпустил два заряда из своего пистолета, в упор уложив двух нападавших. Вслед за ним Янес, а мгновение спустя, и Самбильонг с Каммамури выхватили пистолеты, открыв смертельную для тугов пальбу. Не ожидая этого от безоружных с виду людей, туги побросали свои арканы и вместе с баядерами разбежались во все стороны.На земле остались лишь четверо убитых и факел, брошенный одним из юношей, что сопровождал танцовщиц.— Проклятие! — воскликнул в бешенстве Сандокан. — Снова они нас провели.— Недурная засада. Неплохо придумано, — сказал Янес, довольно хладнокровно засовывая за пояс свой пистолет. — Мне бы и в голову не пришло, что эти красавицы — сообщницы тугов. Ловко они пустили нам пыль в глаза своими прелестными покрывалами.— Это могло для нас плохо кончиться, — проворчал не остывший еще Сандокан. — Я уже чувствовал на своей шее аркан. Еще чуть-чуть, и он бы на ней затянулся. Но самое скверное, что колдун ушел от нас, ускользнул из-под носа.— Может, попробуем догнать его? — сказал Самбильонг. — Возможно, он еще недалеко.— В такой темноте его не найти. Так что партия проиграна, и нам остается только вернуться к себе, — сказал Сандокан.— И выспаться, — добавил, зевая и потягиваясь, Янес.— Но ничего, я еще поймаю эту старую лису, — сказал Тигр Малайзии, сжимая кулаки. — Мы не уедем из Калькутты, пока не отыщем его.— А сейчас нам самим нужно побыстрее уносить ноги, — напомнил ему Янес. — С минуты на минуту туги могут вернуться. В гораздо большем количестве и не только с арканами.Сандокан подобрал факел, догоравший на земле, и осветил дорогу впереди. Он готов был уже двинуться в путь, когда до слуха его донесся чей-то слабый, сдавленный стон.— Там раненый. Его надо прикончить, — сказал он, вынимая кинжал.— Или забрать с собой, — сказал Янес. — Пленник для нас гораздо ценнее.— Верно, дружище.Стон в темноте повторился снова. Он исходил со стороны улочки, в которую скрылись обманувшие их баядеры.— Оставайтесь здесь. Будьте начеку и зарядите свои пистолеты, — сказал Сандокан Каммамури и Самбильонгу. А сам вместе с Янесом двинулся к тому месту.Не прошли они и двадцати шагов, как увидели у стены дома распростертую на земле молодую девушку, которая стонала и тщетно пыталась встать.Это была баядера, очень юная и красивая, с тонкими и нежными чертами лица, искаженными в этот миг мучительной болью. Ее длинные волосы, как и у других танцовщиц, были перевиты цветами и ленточками. Нарядный костюм из розового шелка, украшенный жемчугом, с короткими шальварами, доходившими только до щиколоток, прикрывал ее стройное тело. Бедная девушка, должно быть, получила пулю в плечо — кровавое пятно расплывалось на тонкой шелковой ткани. Увидев вооруженных мужчин, она закрыла лицо руками и прошептала: «Пощадите… «— Какая миленькая! — воскликнул Янес, наклонившись над ней. — Недурные у этих тугов есть танцовщицы.— Не бойся, — сказал Сандокан, приближаясь к ней с факелом. — Мы не убиваем женщин. Ты ранена?..— В плечо, сахиб.— Ничего, мы поможем тебе, — сказал он, осматривая ее плечо. — Кажется, рана не очень опасна.Пуля попала рядом с ключицей, но прошла навылет, не задев, по-видимому, ее. Рана была скорее болезненна, чем опасна.— Через неделю все заживет, — пообещал Сандокан. — Надо только остановить кровь побыстрее.Он достал из кармана тонкий батистовый платок и крепко перевязал девушке плечо.— Пока достаточно. Куда тебя отвести? Мы, как видишь, не дружим с тугами, а они, похоже, не вернутся, чтобы забрать тебя.Девушка молчала. Она лишь смотрела то на Сандокана, то на Янеса своими блестящими черными глазами, видимо, не веря еще, что эти двое, еще минуту назад бывшие ее врагами, не только не собираются прикончить ее, но даже о ней заботятся.— Отвечай, — сказал Сандокан. — Есть у тебя дом, семья? Кто-нибудь заботится о тебе?— Возьми меня с собой, господин, — сказала наконец баядера дрожащим голосом. — Не отдавай меня тугам.— Сандокан, — сказал Янес, который ни на мгновение не отрывал глаз от лица танцовщицы, — она многое знает о тугах; это может нам пригодиться. Возьмем ее с собой?— Да, ты прав… Самбильонг!— Я здесь, капитан, — ответил малаец, приблизившись.— Возьми эту девушку на руки и неси вслед, за нами. Но осторожно: у нее рана в плече.Малаец бережно поднял девушку своими крепкими руками и прижал к широкой груди.— Пошли, — сказал Сандокан, беря факел. — Смотрите в оба и держите пистолеты наготове.Они прошли еще несколько улиц и улочек без всяких происшествий и вскоре достигли берега реки. Лодка была на месте, охраняемая матросами-малайцами.Баядеру поместили на корме. С ее губ за всю дорогу не сорвалось ни одного стона, ни одной жалобы, хотя страдала она от раны ужасно. Сандокан воткнул факел на носу и дал сигнал к отправлению.Янес сидел на скамье рядом с девушкой и невольно засмотрелся на нее. Нельзя было не восхищаться юной прелестью этого лица, глубиной этих черных очей, при свете факела сверкающих, как раскаленные угли.«Черт побери! — сказал он про себя. — Никогда не видел такой красавицы. Как она оказалась среди этих тугов?»Словно угадав его мысли, Сандокан наклонился к девушке и спросил:— Ты тоже поклоняешься богине Кали?Баядера, грустно улыбаясь, покачала головой.— Как же ты тогда оказалась вместе с этими негодяями?— Меня продали после гибели всей моей семьи, — ответила танцовщица.— Чтобы сделать из тебя баядеру?— Танцовщицы необходимы для религиозных церемоний.— Где ты жила?— В пагоде, господин.— Ты там оставалась по своей воле?— Нет; как видишь, я предпочла последовать за вами, чем возвращаться в пагоду. Там творятся ужасные вещи, там совершаются жестокие таинства, чтобы удовлетворить ненасытную жажду крови этой богини.— А с какой целью послали тебя и твоих подруг против нас?— Чтобы помешать вам преследовать манти.— А! Так ты знаешь этого колдуна? — спросил Сандокан.— Да, господин.— Он глава тугов?Девушка посмотрела на него, не отвечая. Глубокая тревога отразилась на ее прекрасном лице.— Говори, — приказал Сандокан.— Туги убивают тех, кто выдает их секреты, господин, — ответила девушка дрожащим голосом.— Ты среди людей, которые смогут защитить тебя от всех тугов Индии. Говори: я хочу знать, кто этот человек, которого мы преследовали и который нам так необходим.— Так вы враги этих душителей?— Мы ведем с ними войну, — сказал Сандокан. — Они сеют на земле насилие и зло.— Они злые, это правда, — ответила девушка. — Они убийцы. Я боюсь и ненавижу их.— Так скажи мне, кто этот манти.— Правая рука главы секты.— Суйод-хана! — воскликнули в один голос Янес и Сандокан.— Вы его знаете?— Нет, но надеемся познакомиться, и очень скоро, — сказал Сандокан. — Янес, манти нам необходим. Он поможет нам добраться до Суйод-хана. Старик все расскажет, уверяю тебя. Я должен вырвать у него признание.Во взгляде, которым баядера смотрела на Тигра Малайзии, были и страх, и восхищение. Какой отвагой должен был обладать в ее глазах этот человек, бросивший вызов самому Суйод-хану.— Старик исчез, — сказал Янес. — Но разве девушка не может помочь нам напасть на след Суйод-хана?— Я не знаю, где он, — ответила баядера тихо. — Я только слышала, что Суйод-хан вернулся, но не знаю, где он находится сейчас, в джунглях Сундарбана или в другом месте.— А ты когда-нибудь была в подземельях Сундарбана? — спросил Сандокан.— Там я стала баядерой, — сказала она. — Потом меня отправили в пагоду Кали и Дармы-Раджа.— А где обитает этот манти? Там же, в пагоде?— В пагоде я его видела всего несколько раз… Но вы сможете увидеть его, и скоро.— Где? — спросили одновременно Янес и Сандокан.— Через три дня на берегу Ганга будет совершен обряд сожжения вдовы, и манти там тоже будет, конечно.— А что это за обряд? — спросил Сандокан.— Будет сожжена вдова Ранджи-Нина вместе с телом ее мужа. Он был одним из предводителей тугов.— Ее что, сожгут живьем?— Живьем, господин.— И полиция им не помешает?— Никто не пойдет ей об этом докладывать.— Я думал, что такие ужасные вещи больше не совершаются.— Довольно часто, несмотря на запреты англичан. Еще много вдов сжигают на берегу Ганга.— Ты знаешь место, где это будет?— На краю джунглей, рядом со старой разрушенной пагодой, которая с давних времен посвящена Кали.— Ты уверена, что манти примет участие в этом мрачном обряде?— Да, господин.— Надеюсь, к тому времени ты уже сможешь ходить и отведешь нас туда. Устроим засаду и посмотрим, удастся ли ему улизнуть на этот раз. Дружище Янес, нам, кажется, еще раз повезло.В этот момент шлюпка подошла к «Марианне».— Спустите трап! — крикнул Сандокан часовым.Он быстро поднялся на палубу и сразу попал в объятия человека, ожидавшего его у трапа.— Тремаль-Найк! — воскликнул он.— Я очень беспокоился за вас, — ответил индиец.— Все хорошо, друг мой. Мы не теряли тут времени даром. Идемте в каюту. Глава 7РАССКАЗ БАЯДЕРЫ Молодую баядеру поместили в одной из лучших кают на судне. Ей тщательно обработали рану, наложили тугую повязку, и через три дня она если и не выздоровела полностью, то по крайней мере была в состоянии вставать и ходить.Все эти дни она была весела и довольна, ей явно нравилось и само судно, и элегантно обставленная каюта, и эти двое мужчин, белый и смуглокожий, которые по нескольку раз на дню заходили навестить и справиться о ее здоровье. Она немало рассказала им о тугах, об их организации и обычаях, но ничего не могла сказать о новой Деве пагоды, то есть о маленькой Дарме, о которой даже не слышала. Особую симпатию она выказывала к белому господину, как называла флегматичного Янеса, который стал при ней чем-то вроде сиделки, часами не выходил из ее каюты и много разговаривал с ней. Она хорошо говорила по-английски, что было редкостью среди баядер.Это удивило даже самого Тремаль-Найка, который, будучи индийцем, и, более того, бенгальцем, хорошо знал танцовщиц своего края.— Эта девушка, — сказал он Янесу и Сандокану, — явно принадлежит к какой-то высокой касте. На это указывают и ее внешность, и необычная для баядеры развитость.— Я попробую расспросить ее, — ответил Янес. — За этим, должно быть, кроется, какая-то непростая история.После обеда, когда Сандокан и Тремаль-Найк занялись отбором людей для предстоящей экспедиции, он спустился в каюту навестить раненую.Девушка уже не испытывала боли. Лежа в мягком и удобном кресле, она радостно улыбалась ему. Эта улыбка на розовых губах и нежный взгляд лучше всяких слов говорили о том, что ей приятно видеть белого господина, как она окрестила Янеса в отличие от смуглого господина — Сандокана.— Как твоя рана, девушка? — спросил Янес, осторожно беря в свои руки ее маленькую белую ручку.— Мне больше не больно, господин, твои руки меня излечили.— Ты еще не сказала нам своего имени, — сказал Янес. — Как тебя зовут?— Сурама, — ответила она.— Ты из Бенгалии?— Нет, господин. Я из Ассама.— Ты говорила, что твоя семья погибла. Что же произошло?— О-о!.. — произнесла она с глубоким вздохом, и лицо ее омрачилось, на глаза набежало облако грусти.— Ее убили туги? — осторожно спросил Янес.— Нет.— Англичане?— Нет.Она помолчала, борясь с подступившим волнением, потом тихо сказала:— Мой отец занимал высокое положение в Ассаме, он ведь был дядей тамошнего раджи. Он и погиб от руки своего племянника. Этот безумец вообразил, что отец покушается на его трон, на все его богатства, якобы он составил заговор, чтобы убить его. Раджа пригласил отца вместе со всей семьей к себе во дворец и в одном из припадков безумия, которым был подвержен, убил и его, и мою мать, и двух моих старших братьев. Я еще была так мала в то время, что на ребенка у него рука не поднялась. Меня отвезли в подземелья Раймангала, где отдали в храм, чтобы впоследствии сделать баядерой. А когда я достигла совершеннолетия, отправили в пагоду Кали.Вот моя история, белый господин. Я, которая была рождена на ступенях трона, теперь всего лишь несчастная танцовщица.— Бедная девушка! — произнес Сандокан, незаметно вошедший в каюту и слышавший конец этого рассказа. — Не под доброй звездой ты родилась. Но мы позаботимся о твоем будущем. Тигр Малайзии не бросает в несчастье своих друзей.— Вы очень добры, господин, — сказала Сурама все еще дрожащим голосом.— Ты никогда больше не вернешься к тугам и не будешь танцовщицей. Отныне ты под нашей защитой.Он сел на стул подле нее и спросил, наклонившись к девушке:— Скажи, есть ли у тугов корабли?— Не знаю, господин, — ответила она. — Когда я была в Раймангале, то видела шлюпки на протоках Сундарбана, но корабли никогда.— К чему этот вопрос, Сандокан? — спросил Янес.— Только что два двухмачтовых брига стали на якорь рядом с нами.— Ну и что?— На этих кораблях слишком многочисленные экипажи. Мне это кажется подозрительным.— И на меня они производят такое же впечатление, — сказал вошедший Тремаль-Найк. — Эти пушки на корме, эта странная, подозрительного вида команда…— Надо не спускать с них глаз, — сказал Янес. — Однако вы могли и обмануться. Они нагружены?— Нет, — сказал Сандокан.— Если даже это корабли тугов, они ничего не смогут предпринять против нас.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17
 сухое вино негроамаро 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я