https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/Ravak/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Вчера, при первом знакомстве, она пропустила две комнаты и теперь внимательно осмотрела их. Одна из них представляла собой небольшой кабинет, выходивший окнами на задний двор, обстановка здесь состояла из письменного стола, нескольких удобных стульев и полок, уставленных потрепанными книгами. Вторая, совсем маленькая комната служила вместилищем различных предметов, найденных на берегу: здесь хранилась целая коллекция раковин и кораллов, а также куски дерева, отполированные прибоем до блеска, обрывки снастей и картонная коробка, набитая гладкими морскими камешками. Однако наиболее занимательное открытие Рэйчел совершила, изучая содержимое одного из шкафов в гостиной. Там обнаружилось целое собрание старых грампластинок в аккуратных конвертах, а на верхней полке – проигрыватель. Последний раз Рэйчел видела старые пластинки в Калебс-Крик, хотя эти, судя по виду, были куда старше, чем экспонаты драгоценной коллекции Джорджа. Рэйчел решила непременно отобрать несколько пластинок и попробовать их завести. Других планов на день у нее не было.
Около полудня, приготовив себе завтрак и проглотив его с удивившим ее саму аппетитом (собственная прожорливость казалась Рэйчел особенно странной, так как она пребывала в состоянии блаженного безделья), она отправилась к океану, на этот раз намереваясь прогуляться вдоль берега. На тропинке почти из-под ног Рэйчел вспорхнула коричневая дикая курочка и в испуге бросилась к своим цыплятам, поджидавшим на обочине. Встревоженно квохча, мамаша увела драгоценный выводок в заросли, туда, где землю покрывали сухие ветви пальм и скорлупа кокосов.
На этот раз на пляже не оказалось ни души. Волны были не такими высокими, как прошлым вечером, и не могли соблазнить даже самого осторожного любителя серфинга. Как и собиралась, Рэйчел двинулась вдоль берега, но через несколько минут ей пришлось пожалеть, что шляпу с широкими полями она оставила дома, – в разгаре дня солнце палило куда жарче, чем вчера. Вскоре Рэйчел дошла до места, где с нависающей над морем скалы низвергались каскады красно-коричневых от речного ила струй. Вокруг водопада стояло радужное марево брызг, и, хотя он отнюдь не выглядел опасным, Рэйчел не решилась промокнуть насквозь и повернула назад. На обратном пути она не отводила взгляда от горизонта. Джимми сказал, что сейчас наступил сезон, когда киты подходят близко к берегу, и если повезет, она увидит вдали вздымающуюся горой спину гигантского животного. Но надежды не оправдались – ей не удалось обнаружить ни малейших признаков китов. Все, что она разглядела, – несколько рыбачьих лодок, качающихся на волнах неподалеку от берега, а почти на самом горизонте – белый парус. Она даже остановилась, чтобы рассмотреть его, но, в последний раз блеснув на фоне синего неба, парус исчез из поля ее зрения. Наконец ее глаза устали от царившего повсюду ослепительного блеска, ей захотелось пить, к тому же она чувствовала, что слегка обгорела на солнце. Все это заставило ее поспешить домой.
У входной двери ее ожидал темнокожий широкоплечий человек лет тридцати пяти. Он сообщил, что его зовут Ниолопуа.
– Я выполняю кой-какую работу по дому, – сказал он.
– Какую именно? – осведомилась Рэйчел.
Она не могла припомнить, чтобы Джимми упоминал об этом человеке; вид у него был наивный и простодушный, но в Нью-Йорке Рэйчел привыкла не доверять незнакомцам.
– Лужайка, – пояснил он, сделав широкий жест рукой. – И растения. Я за ними ухаживаю.
– О, значит, вы работаете в саду?
– Да.
– Прекрасно, – улыбнулась Рэйчел и сделала шаг в сторону, чтобы дать ему пройти.
– Сегодня я подстригу лужайку, – изрек он, на этот раз взглянув на нее более внимательно. – А сейчас зашел представиться.
– Это очень любезно с вашей стороны, – вновь улыбнулась Рэйчел.
Его внимательный взгляд вновь возбудил в ней подозрения, но, судя по манерам Ниолопуа, он вряд ли что-нибудь замышлял, – держался он на почтительном расстоянии от Рэйчел и, спрятав руки за спину, буквально пожирал ее глазами. Она тоже взглянула ему в лицо, надеясь, что он отведет глаза, но он продолжал таращиться на нее с почти детской откровенностью.
– Что-нибудь еще? – не выдержала Рэйчел.
– Нет, – покачал он головой. – Все хорошо. Все очень хорошо, – повторил он несколько раз, словно пытаясь убедить в этом Рэйчел.
– Тогда не буду вам мешать. – С этими словами она захлопнула дверь, оставив слугу в саду.
Через несколько минут она услышала жужжание газонокосилки и выглянула в окно, чтобы посмотреть на Ниолопуа. Он снял рубашку, обнажив мускулистую спину такого же красно-коричневого цвета, как и воды здешней илистой реки. Если бы она, подобно Марджи, была любительницей романов с подобными крепкими парнями, не обремененными интеллектом, случай был бы весьма подходящий, подумала Рэйчел. Достаточно пригласить его выпить стакан воды со льдом, и он не растеряется – мигом обхватит ее своими ручищами и раздвинет ее губы языком. Собственные нечистые мысли заставили Рэйчел усмехнуться. Возможно, через пару дней она так и сделает, любопытно проверить, насколько ее фантазии отвечают реальности.
Позднее, пытаясь завести допотопный проигрыватель, она заметила, что шум косилки стих. Подойдя к окну, она увидела, что Ниолопуа, бросив свое орудие труда, стоит на дальнем краю лужайки и, козырьком приложив ладонь ко лбу, неотрывно смотрит в сторону моря.
Проследив за направлением его взгляда, она увидела яхту с белым парусом, которая двигалась к берегу. Теперь уже можно было разглядеть, что у нее не один парус, а по меньшей мере два. Некоторое время Рэйчел наблюдала, как изящное судно подпрыгивает вверх-вниз на темно-синих волнах. В этом зрелище было что-то завораживающее – столь же неодолимо притягивает взор колебание маятника часов. Яхта шла так медленно, что на первый взгляд трудно было сказать, двигается ли она вообще, но за те несколько минут, что Рэйчел стояла у окна, расстояние между судном и берегом заметно сократилось.
Пронзительный крик, внезапно раздавшийся в зарослях пальм, заставил Рэйчел отвести взгляд от моря. В ветвях несколько небольших птиц затеяли бурную ссору, пух и перья летели в разные стороны. Когда драчуны успокоились и Рэйчел посмотрела на лужайку, Ниолопуа уже снова взялся за газонокосилку. Что до яхты, то она исчезла из виду, должно быть, ветер и прибой отнесли ее в сторону. Рэйчел ощутила легкий укол разочарования. Ей так хотелось понаблюдать за медленным приближением яхты – лежать, лениво потягивая коктейль, и смотреть... Ничего, успокоила она себя. Наверняка в ближайшие дни ей еще не раз представится возможность полюбоваться идущими по морю судами.

2

Во второй половине дня ветер усилился, он раскачивал пальмы и поднял высокие волны в океане, который утром казался таким спокойным и безмятежным. Ветер пробудил в душе Рэйчел смутное беспокойство, впрочем, так было всегда. Еще девочкой в ветреные дни она становилась нервной и раздражительной, в завываниях ветра ей чудились неведомые голоса, иногда всхлипыванья и рыданья. Бабушка как-то сказала ей, что это рыдают души грешников, – естественно, подобное объяснение только усилило смятение Рэйчел.
Она решила, что не стоит сидеть дома, прислушиваясь к тревожным звукам, а лучше взять джип и прокатиться вдоль берега. Эта идея ей понравилась. Проехав некоторое расстояние, Рэйчел попала на узкую полосу земли, в конце которой виднелась крошечная белая церковь, окруженная несколькими десятками могил. Подъехав ближе, она увидела, что здание серьезно разрушено, наверное, пострадало во время урагана, о котором упоминал Джимми Хорнбек. На крыше почти не осталось черепицы, да и многие потолочные перекрытия рухнули. Из четырех стен устояли лишь три – та, что смотрела на море, лежала в развалинах. Алтарь тоже превратился в груду обломков. Внутри остались лишь несколько грубых деревянных стульев, на которые не позарился никто из местных жителей.
Рэйчел прошлась между могилами. В большинстве своем захоронения были сделаны тридцать – сорок лет назад, а некоторые, судя по стершимся надписям и покосившимся надгробьям, гораздо раньше. Лишь немногие из выбитых на памятниках имен – Робертсон, Монтгомери, Шмутц – были привычны, прочие показались совершенно непроизносимыми. Она представить не могла, как звучит имя, запечатленное таким набором букв, как Каохелаулии или, еще того хуже, Хокунохаоупуни.
Проведя на кладбище около десяти минут, Рэйчел почувствовала, что одета отнюдь не по погоде. Хотя солнце все еще проглядывало между несущихся по небу туч, холодный ветер пробирал ее до костей. Но ей не хотелось садиться в машину и возвращаться домой, и она решила укрыться от ветра в развалинах церкви. Деревянные стены жалобно скрипели при каждом новом порыве. Этой церкви долго не простоять: еще один ураган – и она совсем рухнет, подумала Рэйчел. Но пока что Рэйчел ничто не угрожало, обломки здания служили ей неплохой защитой и в то же время позволяли любоваться небом и морем.
Устроившись на одном из дряхлых стульев, она вслушивалась в заунывное пение ветра, который свистел и стонал между досками потрепанной крыши. Возможно, когда-то бабушка сказала ей правду. В таком месте, как это, не надо напрягать воображение, чтобы услышать в реве непогоды скорбные голоса усопших. Очень может быть, души людей, похороненных здесь – всех этих Монтгомери и Каохелаулии, – явились сейчас сюда, к месту погребения своих бренных останков. То была не слишком веселая мысль, но, как ни странно, она ничуть не испугала Рэйчел. Каковы бы ни были намерения этих душ, увидев, что она мирно сидит здесь, в церкви, и без страха внимает их горестным стенаниям, они наверняка вернутся в безбрежные просторы океана, где теперь обитают.
Вскоре ей на лицо упали капли дождя. Выйдя из своего укрытия, она увидела, что на остров стремительно надвигается огромная свинцовая туча, которая уже послала впереди себя гонцов. Первые капли, пролившиеся на землю, предвещали бурный ливень. Надо было спешить. Подняв воротник блузки, Рэйчел, лавируя между могилами, бросилась к машине. Но дождь ее опередил – не успела она пробежать и полпути, он хлынул как из ведра, и с каждой секундой извергаемые небесами потоки все усиливались. Струи были такими холодными, что у Рэйчел перехватило дыхание.
Забравшись наконец в машину, она повернула ключ зажигания. Дождь изо всех сил колотил по крыше, его ровный шум заглушал завывания ветра. Дав задний ход, Рэйчел оглянулась на океан и сквозь дождевую пелену увидела, белый парус на фоне темных волн. Она включила дворники, желая убедиться, что зрение ее не обмануло.
Да, вне всяких сомнений, это была та самая яхта, которую она уже видела, сегодня, двухмачтовое судно, приковавшее к себе взор Ниолопуа. Выходить из машины, чтобы разглядеть яхту получше, было чистой воды безумием, но Рэйчел поступила именно так.
В мгновение ока Рэйчел промокла до нитки, но это ее мало заботило. Она увидела, как яхта отважно борется со стихией, как паруса ее раздувает ветер, как нос ее разрезает потемневшие пенные волны, и это зрелище стоило того, чтобы промокнуть насквозь. Окончательно убедившись, что яхта и в самом деле та, что так ее заинтересовала, и что судну и его команде не угрожает опасность, довольная Рэйчел юркнула в машину и захлопнула дверцу.


Глава XIV

В последнее время, когда я пишу, пальцы мои против воли сжимают перо так крепко, что суставы белеют от напряжения. День ото дня хватка моя становится все более отчаянной. Клянусь, умри я сейчас, пока я пишу эти слова, для того чтобы извлечь перо из моей окоченевшей руки, потребуется приложить немало усилий.
Вы помните, еще за несколько глав до этой я признался, что потерял нить повествования – я чувствовал, что история моя распадается на разрозненные фрагменты и я не в состоянии собрать их воедино. Но в последние несколько ночей затруднения мои улетучились сами собой. Возможно, я пребываю во власти самообмана, но связи между отдельными эпизодами моей книги видятся мне как никогда ясно: все написанное постепенно подчиняется некоей стройной схеме, очертания которой я вижу все отчетливее. И по мере того как замысел моего творения становится для меня более очевидным, история, которую я пытаюсь изложить на бумаге, забирает все мое существо без остатка. Я подобен верующему, припадающему к ступеням алтаря, и, да простится мне это сравнение, я одержим тем же чувством. Как и верующий, я жажду откровения, как и верующий, надеюсь обрести его.
За время, проведенное мною в обществе героев моей книги, они стали для меня самыми близкими друзьями. Стоит мне закрыть глаза, и я вижу их с потрясающей отчетливостью.
Возьмем, к примеру, Рэйчел. Образ ее постоянно возникает перед моим внутренним взором, я вижу, как перед тем, как отправиться спать, она потягивает Кровавую Мэри – она и не подозревает, что грядущая ночь полностью изменит ее жизнь. Я представляю себе и Кадма. Он сидит в своем кресле на колесах перед экраном телевизора. Его глаза подернулись пеленой, ибо перед ними встают картины событий, произошедших много лет назад, – эти события для него ближе, чем собственная рука, покрытая желтоватыми старческими пятнами. А вот Гаррисон, неприкаянный, не знающий покоя Гаррисон, истерзанный сознанием своей ущербности, и Марджи со своим неизменным стаканом, вот Лоретта, полная хитроумных замыслов, а вот жена моего отца, чьи замыслы еще более сложны и грандиозны, рядом с ней Люмен, Мариетта и Галили.
О, Галили, мой Галили, сегодня ночью я вижу его так ясно, как не видел ни разу в жизни, даже когда он, во плоти, находился рядом. Как ни парадоксально это звучит, мое внутреннее зрение оказалось более острым и проницательным, чем физическое. Но тем не менее это так. Предаваясь размышлениям о Галили, представляя его не существом из плоти и крови, но героем мифа, я проник в его суть глубже, чем прежде, когда общение наше ограничивалось узкими рамками семейных отношений.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101


А-П

П-Я