https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/napolnye/
Каждый день он глотал таблетки и совершенно искренне считал, что давно не был крепче и здоровее, чем сейчас.– Как насчет большого сочного куска мяса и бутылочки вина нынче на ужин? – предложил он сестре Миллер, которая, отложив вязанье, собиралась, как делала каждый день, ехать за продуктами.– Ну-ну, мистер Грэй, – проговорила она, словно обращаясь к непослушному ребенку. – Об этом не может быть и речи.– Нет, может, сестра Миллер. Я обожаю мясо с вином.Может, даже и сигару, если у них есть что-нибудь приличное.– Ни в коем случае. Врач бы ни за что не позволил.– Чертова врача здесь нет, так ведь?Она поджала губы.– Меня наняли присматривать за вами. Как раз это я и намерена делать – насколько хватит сил.В магазин она отправилась на своей машине – единственное транспортное средство в этом доме. Самого Нийла привезли сюда шофер и Монтана. Это и был тот единственный раз, когда она здесь побывала. Впрочем, упрекать ее не за что. Застукали его в ситуации, которая и в кошмаре не привидится. Вопрос – что теперь делать? Тихо сидеть на берегу, теряя жену, фильм и рассудок, он не согласен.Он нетерпеливо шагал по комнате, через окно бросая злые взгляды на океан, которого терпеть не мог. От одного шума с ума сойдешь.Сестра Миллер возвратилась в свой срок. Привезла ему газеты и голливудские кинематографические издания, на которые он жадно набросился.В «Гералд Экземинер» была большая фотография Джины Джермейн и Бадди Хадсона, а под ней – коротенькая заметка о фильме. На фото были Джина и Бадди, а в заметке – только Монтана. Сам он удостоился пары строк. По-видимому, из самого знаменитого в своей семье человека он низведен до положения больного мужа.Он два раза прочитал заметку. Она вызывала у него раздражение. Потом он уставился на фотографию Джины – главной виновницы всех его бед.– Сестра Миллер, – резко потребовал он, – дайте мне ключи от машины. Мне нужно на пару часов съездить в город. Не волнуйтесь. Пить, курить и познавать женщин я не стану. Будьте уверены: вести буду себя идеально.Она немедленно возразила, неодобрительно поджав тонкие губы:– Я не могу вам этого позволить, мистер Грей.Он отправился на кухню и вытащил ключи у нее из сумки.– Решать, милая моя, мне, а не вам.Она повысила голос:– Мистер Грей, если вы и дальше будете так себя вести, мне придется вызвать врача.Она забежала вперед и решительно преградила ему дорогу.Он оттолкнул ее самым неджентльменским образом и вышел.– Говоря откровенно, сестра Миллер, мне ровным счетом наорать.Избавиться от Шелли было не просто. Она не просыпалась, как Бадди ни толкал ее и ни тормошил, поэтому пришлось ее оставить в квартире, когда сам он отправился на деловой обед с Пусскинсом Малоне. К обоим телефонам прилепил клейкой лентой записки с крупными буквами «НЕ ПОДХОДИ».В вестибюле гостиницы «Беверли-Хиллз» Пусскинс ткнул ему под нос две газеты.«Джина Джермейн и новая кинозвезда Бадди Хадсон».Его называют звездой, а он еще и сняться не успел!– Можно мне по шесть экземпляров каждой? – заволновался Бадди.– Будешь так дергаться, рак заработаешь, – туманно ответил Пусскинс.Обед был в «Поло». Красивая журналистка-мексиканка с блестящими черными волосами и фигурой, как у «Мисс Вселенная», уже ждала, чтобы взять у него интервью.Он с готовностью дал его. Те же вопросы. Те же ответы. Улыбка. Масса обаяния. Действительно серьезного журналиста встретить пока не довелось, хоть Пусскинс уверял его, что встречаются и такие.Девушка стенографировала ответы, которые он давал уже множество раз, а мысли его где-то витали. Появилось в газетах что-нибудь о Рэнди? – думал он. Вряд ли.Грех – умереть в Голливуде, а быть никем.Как же быть с похоронами? Кто обо всем позаботится?Еще один грех в наше время – умереть без гроша.Пусскинс щелкнул пальцами.– Сынок, будь внимательнее, – скомандовал он. – Мишель второй раз задает тебе тот же самый вопрос. Ты можешь ей ответить или нет?Бадди тут же сосредоточился. Да, у него есть ответ. У него есть ответы на все.Кусок человеческого дерьма, подходяще именуемый Рэтсом («Крысой») Соресоном, начал свою долгую бесславную карьеру с торговли фотографиями своей сестры нагишом – по двадцать центов за штуку. То было в сороковые годы, когда фото обнаженных женщин вызывали ажиотаж. Сообразив, что у него талант торгаша, Рэтс вскоре пошел дальше и стал продавать фото, на которых был запечатлен вместе с сестрой. К середине пятидесятых он издавал, печатал и распространял (разумеется, из-под прилавка) грубую подделку под журнал, утонченно названный «Влагалища». Он разбогател и быстро создал серию порнофильмов, которые тоже принесли ему деньги. В шестидесятых решил делать бизнес законно. И выпустил на глянцевой бумаге журнал о садоводстве, который продержался всего три номера и сожрал у Рэтса все деньги, до последнего цента.К тому времени он был женат на шестнадцатилетней нимфетке, которая подождала, пока не уплыли деньги, а затем последовала их примеру. Он застукал ее в мотеле с семидесятилетним женатым мужиком и всадил старику пулю прямо между глаз. За это схлопотал двадцать пять лет тюрьмы. И, амнистированный за хорошее поведение (он скоро заделался любимчиком начальника тюрьмы – по причинам, известным только ему самому и его сокамернику, вымогателю по имени Литтл С. Порц), был после пятнадцати лет выпущен на свободу в ничего не подозревавшее общество. Рэтс быстро вернулся к делу, которое было ему знакомо лучше всего, и разбогател во второй раз. «Влагалища» возродились – на сей раз уже в газетных киосках и под новым названием – «Супервлагалище». Заждавшаяся публика оказала журналу самый теплый прием.Но Рэтс, разумеется, хотел большего. Он женился на семнадцатилетней танцовщице-стриптизерке и раз в неделю ездил с ней в универсамы, где заметил, что среди журналов, выставленных на полках около касс, у публики, стоящей в очередях, особым вниманием пользуются вполне определенные издания. Началось все с «Нэшнл энкуайр», вслед устремились всевозможные подражания.Рэтс тоже захотел найти свою нишу. Он решил начать выпускать газету, которая строилась бы по такой же схеме, но с некоторыми добавками. Похабные, компрометирующие фотографии знаменитостей – и как можно похабнее. Разумеется, в универсамах его журнал продавать не станут, но это его не беспокоило.Люди смогут покупать листок в газетных киосках.Случайная встреча со старым дружком Литтлом С. Порцем, как выяснилось, обоим пошла на пользу. Они столкнулись у ресторана «Тони Рома»в самом центре Беверли-Хиллз.В разговоре открылось, что новую скандальную газету «Правда и факт» издает – владеет ею и редактирует ее – не кто иной, как сам Рэтс.– Снимочки для тебя есть – закачаешься! – похвастался Литтл. – Недешево, но они того стоят.На другой же день ударили по рукам. Рэтс скупил весь набор негативов Карен Ланкастер – Росс Конти и на обложку выбрал довольно приличный снимок, тот, где Росс вот-вот начнет жевать необыкновенный сосок. По-настоящему грубую порнографию он приберег для разворота.– Я их тисну в ближайшем номере, – сказал Рэтс.– Может, упомянуть, что снимки мои? – нерешительно предложил Литтл. Умом он никогда не блистал.
Мэрли отказалась дать Элейн взаймы десять тысяч долларов.Да она просто в шок пришла оттого, что Элейн набралась наглости ее просить. Она позвонила Карен, хотела пожаловаться, но Карен набросилась с обвинениями, что она спелась с Элейн и поэтому не звонит.– Я ни с кем не общаюсь, потому что занята только Нийлом, – оправдывалась Мэрли.– Но ты же ненавидишь эту гниду, – растерялась Карен.– В моем словаре нет слова «ненависть», – последовал благочестивый ответ. – Нийл изменился. Он, по-моему, готов отделаться от этой… как ее там… и вернуться ко мне.– Ты что, серьезно?– Вполне.Немного помолчали – осваивались с новым образом Мэрли.Потом Карен вспомнила о коротком сообщении, которое вычитала в одном из номеров «Лос-Анджелес тайме».– Как фамилия твоего приятеля Рэнди?– Феликс. Я тебя с ним достаточно много раз знакомила, так могла бы хоть фамилию запомнить. Он, конечно, не знаменитость, но…– Он мертв… – перебила Карен.– Что?!– В газете написано. Кто-то позвонил в полицию, и они его нашли – перебрал наркотиков – в какой-то паршивой однокомнатной квартирке в Голливуде. Ты вроде бы говорила, что деньги у него водятся.Мэрли была убита. С Рэнди она порвала, но все же как могло случиться такое? И что он делал на этой помойке? Говорил, что живет в очень милой квартирке. «Всего три комнаты, но мне хватает», – его собственные слова. Конечно, она там ни разу не была. Может, так оно и есть.– Я должна к нему поехать, – решила она.– Что ты несешь? Он мертв, – фыркнула Карен. – Полиция этим занимается. Они считают, что, когда он умер, с ним была вроде бы какая-то женщина, хотят ее допросить. – Ее вдруг осенило. – Ты ведь с ним наркотиками не пробавлялась, а?– Не надо чушь пороть, – обрезала Мэрли. – Я даже марихуану не курю.– Г-м… – Карен вздохнула. – И понятия не имеешь, что теряешь.Мэрли закончила разговор, отправилась в ванную и принялась разглядывать миловидную блондинку в зеркале. Почему она вечно находит себе неудачников? Что в ней такого, что привлекает охотников за приданым да шалопаев?Вспомнился Нийл. Мужчина в летах. Англичанин, уважаем, прекрасный режиссер.Был когда-то ее мужем, а она его упустила. Пришло время его вернуть.
Нийл вырвался на Тихоокеанское шоссе в древнем белом «Шевроле» сестры Миллер. Оказавшись на воле, он передумал брать приступом офис Оливера и добиваться возвращения себе режиссерского кресла. Монтана ему нужна больше, чем чертов фильм, а она определенно не будет ему признательна, если он влезет и возьмет постановку на себя. Он решил остановиться, что-нибудь выпить, вернуться на побережье и позвонить ей. Если он потребует встречи, она вряд ли откажется, и тогда можно все обсудить. Встреча лицом клипу давно назрела.Он нашел знакомый бар и припарковался.От двух рюмочек доброго бренди с ним ничего не случится, они скорее пойдут на пользу, чем повредят. А что бренди принимают с лечебной целью – факт общеизвестный.Первый стаканчик – как напиток богов. Второй просто дополнил первый. Пить он умеет. В Париже ничего не стоило раздавить бутылку за вечер. Конечно, много лет прошло, но разве забудешь, как обходиться с выпивкой. Или с женщинами. Он глухо рассмеялся своей шутке и заказал еще.
– Перебирайся ко мне, – посоветовала Джина утром после бурно проведенной ночи. Она торопливо собиралась на ленч с Монтаной.Росс лежал в постели и смотрел на нее. Усмехнулся лениво.Можно не сомневаться, дважды просить его не надо. Дом у нее чудный, сиськи идеальные. К тому же отель «Беверли-Хиллз» влетает ему в копеечку.На ленч в ресторан «Эль Падрино»в гостинице «Беверли-Уилшир» Монтана приехала вовремя. Огляделась, заказала «Перно» со льдом, устроилась поуютнее и принялась ждать. Она точно знала, что ждать Джину придется.Верная себе, Джина появилась с типичным для звезды опозданием на тридцать пять минут. На ней были канареечные шелковые брюки, прозрачная блузка, громадные белые очки от солнца и пушистый жакет из рыжей лисы, хотя на улице было семьдесят пять градусов по Фаренгейту.– Черт возьми! – воскликнула она, рухнув на мягкий стул. – Вот это ночка! Росс Конти – все, что про него говорят, и даже больше. – Она хихикнула. – Больше на несколько дюймов!Целый год у меня такого мужика не было! – Перехватив проходящего официанта, она заказала:– Ром с колой. И льда. Побольше. – Подняла очки на лоб и уставилась на Монтану. – Так о чем у нас разговор? Я могла бы поспать еще два часа.Монтана покачала головой, пытаясь скрыть крайнюю досаду.– Джина, – она говорила медленно, как с непослушным ребенком, – я велела тебе сбросить двадцать фунтов, привести в порядок волосы, поубавить имидж секс-бомбы. Ты что же, меня не поняла?Джина спряталась за очками от солнца и беспокойно оглядела полутемный ресторан.– Монтана, дорогая. Ты должна понять, что мне приходится поддерживать определенный имидж. Мои зрители ждут, что я буду выглядеть шикарно.– Плевать мне, что там ждут твои зрители. Я как твой режиссер жду от тебя, черт возьми, куда большего, а не дождусь, ты из картины вылетишь.– Я вылечу?! – не веря, рассмеялась Джина. – Дорогая, давай-ка не забывать, кто в этом фильме звезда.Официант принес ее коктейль, и она чуть ли не залпом осушила бокал.Монтана потягивала «Перно»и думала, как лучше повести себя в этой ситуации. Она была удивительно спокойна, знала – победа будет за ней. Джину она обломает. Не знала, каким образом, знала только, что обломает.Она невозмутимо разглядывала блондинку.– Ладно, – согласилась она. – Хорошо. Делай по-своему.Я буду достаточно занята работой с Бадди. Росс, я уверена, будет что надо. Мне кажется, он всех удивит.Джина не ожидала, что ей так быстро уступят; это вывело ее из равновесия. Она повела плечами, сбросив жакет из лисы, отчего несколько мужчин, сидевших поблизости, поперхнулись выпивкой.– Я тоже собираюсь многих удивить, – выдала она раздраженно.– Ну, еще бы, – согласилась Монтана. – Пышная Джина Джермейн в своем амплуа. Сиськи-и-задница получает приз за худшую роль года.– Глупости! – набросилась на нее Джина. – Не думай, что можешь со мной разговаривать, как тебе заблагорассудится, только потому, что я спала с твоим мужем.Глаза Монтаны угрожающе сверкнули, но она сдержалась.Нийл! С этой? Она недостойна тебя!– Чем ты занималась с Нийлом – это ваше дело. На цепь я его никогда не сажала, – сказала она тихо.Джина сняла темные очки и сощурила голубые навыкате глаза.– Странная ты, и сама ведь это знаешь, да?Монтана пожала плечами.– Я считаю, каждый человек свободен. Нийл тебя хотел. Получил. Ну и что? Посмотри, чем он кончил.– Боже! Разве хорошо так говорить?– Почему же нет? Это правда. – Она подала знак официанту. – Счет, пожалуйста.– Но мы еще и не ели, – возразила Джина.– Не вижу смысла, – твердо сказала Монтана. – Я хотела поговорить с тобой насчет роли, как-то тебе помочь. Но вижу, что напрасно теряю время.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74
Мэрли отказалась дать Элейн взаймы десять тысяч долларов.Да она просто в шок пришла оттого, что Элейн набралась наглости ее просить. Она позвонила Карен, хотела пожаловаться, но Карен набросилась с обвинениями, что она спелась с Элейн и поэтому не звонит.– Я ни с кем не общаюсь, потому что занята только Нийлом, – оправдывалась Мэрли.– Но ты же ненавидишь эту гниду, – растерялась Карен.– В моем словаре нет слова «ненависть», – последовал благочестивый ответ. – Нийл изменился. Он, по-моему, готов отделаться от этой… как ее там… и вернуться ко мне.– Ты что, серьезно?– Вполне.Немного помолчали – осваивались с новым образом Мэрли.Потом Карен вспомнила о коротком сообщении, которое вычитала в одном из номеров «Лос-Анджелес тайме».– Как фамилия твоего приятеля Рэнди?– Феликс. Я тебя с ним достаточно много раз знакомила, так могла бы хоть фамилию запомнить. Он, конечно, не знаменитость, но…– Он мертв… – перебила Карен.– Что?!– В газете написано. Кто-то позвонил в полицию, и они его нашли – перебрал наркотиков – в какой-то паршивой однокомнатной квартирке в Голливуде. Ты вроде бы говорила, что деньги у него водятся.Мэрли была убита. С Рэнди она порвала, но все же как могло случиться такое? И что он делал на этой помойке? Говорил, что живет в очень милой квартирке. «Всего три комнаты, но мне хватает», – его собственные слова. Конечно, она там ни разу не была. Может, так оно и есть.– Я должна к нему поехать, – решила она.– Что ты несешь? Он мертв, – фыркнула Карен. – Полиция этим занимается. Они считают, что, когда он умер, с ним была вроде бы какая-то женщина, хотят ее допросить. – Ее вдруг осенило. – Ты ведь с ним наркотиками не пробавлялась, а?– Не надо чушь пороть, – обрезала Мэрли. – Я даже марихуану не курю.– Г-м… – Карен вздохнула. – И понятия не имеешь, что теряешь.Мэрли закончила разговор, отправилась в ванную и принялась разглядывать миловидную блондинку в зеркале. Почему она вечно находит себе неудачников? Что в ней такого, что привлекает охотников за приданым да шалопаев?Вспомнился Нийл. Мужчина в летах. Англичанин, уважаем, прекрасный режиссер.Был когда-то ее мужем, а она его упустила. Пришло время его вернуть.
Нийл вырвался на Тихоокеанское шоссе в древнем белом «Шевроле» сестры Миллер. Оказавшись на воле, он передумал брать приступом офис Оливера и добиваться возвращения себе режиссерского кресла. Монтана ему нужна больше, чем чертов фильм, а она определенно не будет ему признательна, если он влезет и возьмет постановку на себя. Он решил остановиться, что-нибудь выпить, вернуться на побережье и позвонить ей. Если он потребует встречи, она вряд ли откажется, и тогда можно все обсудить. Встреча лицом клипу давно назрела.Он нашел знакомый бар и припарковался.От двух рюмочек доброго бренди с ним ничего не случится, они скорее пойдут на пользу, чем повредят. А что бренди принимают с лечебной целью – факт общеизвестный.Первый стаканчик – как напиток богов. Второй просто дополнил первый. Пить он умеет. В Париже ничего не стоило раздавить бутылку за вечер. Конечно, много лет прошло, но разве забудешь, как обходиться с выпивкой. Или с женщинами. Он глухо рассмеялся своей шутке и заказал еще.
– Перебирайся ко мне, – посоветовала Джина утром после бурно проведенной ночи. Она торопливо собиралась на ленч с Монтаной.Росс лежал в постели и смотрел на нее. Усмехнулся лениво.Можно не сомневаться, дважды просить его не надо. Дом у нее чудный, сиськи идеальные. К тому же отель «Беверли-Хиллз» влетает ему в копеечку.На ленч в ресторан «Эль Падрино»в гостинице «Беверли-Уилшир» Монтана приехала вовремя. Огляделась, заказала «Перно» со льдом, устроилась поуютнее и принялась ждать. Она точно знала, что ждать Джину придется.Верная себе, Джина появилась с типичным для звезды опозданием на тридцать пять минут. На ней были канареечные шелковые брюки, прозрачная блузка, громадные белые очки от солнца и пушистый жакет из рыжей лисы, хотя на улице было семьдесят пять градусов по Фаренгейту.– Черт возьми! – воскликнула она, рухнув на мягкий стул. – Вот это ночка! Росс Конти – все, что про него говорят, и даже больше. – Она хихикнула. – Больше на несколько дюймов!Целый год у меня такого мужика не было! – Перехватив проходящего официанта, она заказала:– Ром с колой. И льда. Побольше. – Подняла очки на лоб и уставилась на Монтану. – Так о чем у нас разговор? Я могла бы поспать еще два часа.Монтана покачала головой, пытаясь скрыть крайнюю досаду.– Джина, – она говорила медленно, как с непослушным ребенком, – я велела тебе сбросить двадцать фунтов, привести в порядок волосы, поубавить имидж секс-бомбы. Ты что же, меня не поняла?Джина спряталась за очками от солнца и беспокойно оглядела полутемный ресторан.– Монтана, дорогая. Ты должна понять, что мне приходится поддерживать определенный имидж. Мои зрители ждут, что я буду выглядеть шикарно.– Плевать мне, что там ждут твои зрители. Я как твой режиссер жду от тебя, черт возьми, куда большего, а не дождусь, ты из картины вылетишь.– Я вылечу?! – не веря, рассмеялась Джина. – Дорогая, давай-ка не забывать, кто в этом фильме звезда.Официант принес ее коктейль, и она чуть ли не залпом осушила бокал.Монтана потягивала «Перно»и думала, как лучше повести себя в этой ситуации. Она была удивительно спокойна, знала – победа будет за ней. Джину она обломает. Не знала, каким образом, знала только, что обломает.Она невозмутимо разглядывала блондинку.– Ладно, – согласилась она. – Хорошо. Делай по-своему.Я буду достаточно занята работой с Бадди. Росс, я уверена, будет что надо. Мне кажется, он всех удивит.Джина не ожидала, что ей так быстро уступят; это вывело ее из равновесия. Она повела плечами, сбросив жакет из лисы, отчего несколько мужчин, сидевших поблизости, поперхнулись выпивкой.– Я тоже собираюсь многих удивить, – выдала она раздраженно.– Ну, еще бы, – согласилась Монтана. – Пышная Джина Джермейн в своем амплуа. Сиськи-и-задница получает приз за худшую роль года.– Глупости! – набросилась на нее Джина. – Не думай, что можешь со мной разговаривать, как тебе заблагорассудится, только потому, что я спала с твоим мужем.Глаза Монтаны угрожающе сверкнули, но она сдержалась.Нийл! С этой? Она недостойна тебя!– Чем ты занималась с Нийлом – это ваше дело. На цепь я его никогда не сажала, – сказала она тихо.Джина сняла темные очки и сощурила голубые навыкате глаза.– Странная ты, и сама ведь это знаешь, да?Монтана пожала плечами.– Я считаю, каждый человек свободен. Нийл тебя хотел. Получил. Ну и что? Посмотри, чем он кончил.– Боже! Разве хорошо так говорить?– Почему же нет? Это правда. – Она подала знак официанту. – Счет, пожалуйста.– Но мы еще и не ели, – возразила Джина.– Не вижу смысла, – твердо сказала Монтана. – Я хотела поговорить с тобой насчет роли, как-то тебе помочь. Но вижу, что напрасно теряю время.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74