https://wodolei.ru/catalog/vanni/Bas/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

А только в городе ходили слухи, что это она приложила руку к смерти прежнего маркграфа. Не помри он тогда, все пошло бы по-другому. Он-то в эту крысоловку лезть не собирался! Все тянул до последнего, людей жалел… А госпожа Герсенда положила глаз на лорда Ансарда, вот девушка и решила услужить ей… А теперь что с ней будет, бедняжкой!
— С Сорейль? — удивился Леон.
— Да нет же, с госпожой Герсендой. Говорят, уж так она на милорда Ансарда надышаться не может. Думаю, он потому и пошел на попятную — чтобы ее, дуреху, спасти. А если стены Солера и впрямь падут, я за ее жизнь и гроша ломаного не дам.
Он покачал головой.
— Между нами говоря, сударь, этот порошок не такая уж новинка, как думает регент Эрмольд. Гунтр умел делать такой. Когда подмыло скалу и она перекрыла ,реку у Черного леса, жители деревни, где мы тогда останавливались, попросили его помолиться за них… и! У них там на реке мельница стояла и сукновальня… Он сказал, что от молитв толку мало, а взял древесный уголь и серу и…
— Ага, — сказал Леон.
— …и смешал их — столько-то частей одного, а столько-то другого, а потом велел выдолбить в основании скалы дырку, здоровенную такую дырищу, заложил порошок туда и поджег. Скала разлетелась на куски — с кусками-то жители деревни этой быстро справились.
— Почему же ты не предложил свои услуги регенту Эрмольду, интересно? Получил бы столько золота, сколько смог унести…
— Гунтр говорил, что все, что должно случиться, все равно случается. А чего тогда мне хлопотать?
— Действительно… — Леон покосился на часового, равнодушно полировавшего приклад арбалета. — Зайди-ка в палатку, малый, потолковать надо.
— Секреты у них, все секреты, — бормотал на ходу Айльф, ныряя в душный полумрак палатки. Внутри, точно маятник, сновала смутная тень: Берг никак не мог усидеть на месте, шагая из угла в угол. — А еще он говорил, что если отлить из металла полую трубу да поджечь этот порошок так, чтобы направить его силу, можно метать камни или чугунные ядра. Только, он говорил, мир и без этого открытия пока обойдется.
— Сумасшедший дом, ей-богу, — тихонько пробормотал Леон. — А… где расположился этот лекарь, Айльф?
— В обозе, — сказал всезнающий Айльф, — там есть такая крытая повозка с полотняным верхом.
Он помолчал, потом внимательно поглядел на Берга и сказал:
— Не надо.
— Не суйся не в свое дело, — отрезал Берг.
— Вы ничего не измените. Нельзя ничего изменить. Вы так ничего и не поняли, сударь. Все, что должно случиться, случается. А на вашей совести будет еще одна смерть, вот и все.
— Лучше пусть умрет один, чем все жители Солера, — сказал Берг.
— Все так говорят, когда хотят сделать какую-нибудь гадость. Солерцы обречены, хоть так, хоть так…
— Посмотрим, — сухо сказал Берг.
— И смотреть нечего.
— Хорошо, — Берг вздернул подбородок, — я тебя не держу. Убирайся.
— Я не при вас состою, — дерзко ответил Айльф, — я состою при мессире Леоне.
— Ах ты…
Айльф повернулся к Леону, поглядел умоляюще…
— Неужто вы тоже помешались, а, мессир Леон? Я так понимаю, что у амбассадора Берга опять любовная горячка, но вы-то…
— Тебя не спросили, — огрызнулся Леон, — не хочешь помочь, хотя бы не мешай. Слышишь?
Айльф пожал плечами.
— Мне-то что, — сказал он. — Сами все увидите. Леон выглянул наружу. За стенкой палатки переминался с ноги на ногу часовой. Почетный караул… или почетный плен. Если они ввяжутся в это безумство, возврата уже не будет.
Он вновь нырнул внутрь.
— Подождем ночи, — прошептал он. Айльф неопределенно хмыкнул.
— Ты не фыркай, — сухо сказал Леон, — ты вот… пока вещички собери. Потом не до того будет.
— И куда ж это мы собрались?
— Спроси чего полегче…
— Некуда нам будет деваться, — зловеще проговорил Айльф, — в Солер не сунься, на месте Фембры вашей яма вот такой глубины, а теперь еще и против Ретры поперли… Вы что ж думаете, его светлость Эрмольд спустит вам эдакое? По лесам будем скитаться, разбойники, сами хуже разбойников…
— Сказано тебе, — прикрикнул Леон, — сумки!
— Ладно-ладно… Айльф тенью скользнул к задней стенке палатки, бесшумно извлек из сундука две кожаные сумки…
Берг, барабаня пальцами по колену, следил за ним с кажущейся рассеянностью.
«Глаз не спускает, — подумал Леон. — Не доверяет. Боится, что заложит нас Эрмольду — незадаром, понятное дело». Сам Леон был почему-то уверен, что Айльф сделает все, что ему скажут, — поворчит, но сделает. И на убийство пойдет, и себя не пожалеет… Непонятно, чем они, чужаки, заслужили такую преданность, да и преданность ли это? На доброго верного слугу парень явно не тянет. Быть может, он блюдет какую-то свою, непонятную Леону, очень тонкую выгоду? Но какая выгода может окупить такой риск — вторую жизнь он уж точно не купит…
«Изведет же Берг себя — небось и этой ночью не спал. Невыносимо знать, что за стенами, на расстоянии полета стрелы мучается от голода и жажды возлюбленная. Тень, — подумал он, — тень, наваждение, но для Берга — единственная, прекраснейшая, незаменимая… Дурень, ах, дурень». Он вздохнул.
— Ты бы пока поспал, Берг, а?
Берг молча повел глазами в сторону Айльфа.
— Он меня караулит, — охотно пояснил юноша, — думает, я сбегу.
— Он не сбежит, — сказал Леон. Берг поджал губы.
— Ладно, — сказал он наконец, — сам за ним и присматривай, если ты такой доверчивый.
— Присмотрю-присмотрю, — кивнул Леон, — отдыхай. Когда еще удастся.
Берг прикрыл глаза. Умение расслабляться, присущее тренированному агенту Корпуса, сослужило ему службу даже сейчас — уже через несколько минут дыхание его замедлилось, стало ровным. Леон с завистью наблюдал за ним.
— Вы тоже поспите, сударь, — тут же предложил Айльф, — сами знаете — никуда я не денусь…
— Да уж знаю, — проворчал Леон.
Он вытянулся на походной койке, закинул руки за голову и какое-то время лежал так, уставившись в низкий потолок. Потом тоже заснул. Ему снился Менделеев. в профессорской мантии, грозивший могучим волосатым кулаком. Великий химик явно не одобрял их предприятия — Леону было нечем крыть; он и сам чувствовал гложущую безнадежную тоску, не отпускающую даже во сне. Лишить человека жизни защищаясь, в схватке — одно дело, но хладнокровно планировать убийство из-за угла… Убийство беззащитного… Да, разумеется, они с Бергом постараются избежать лишних жертв. Но и одной смерти хватит за глаза — что бы там ни случилось, как бы дальше ни повернулось, он уже не будет прежним…
* * *
Светильник прогорел и погас, за стенами палатки простиралась чужая ночь, источая запахи мокрой земли, свежей травы и конского навоза, — звезд не было видно, хотя небо и оставалось чистым, их неверный (свет забивали отблески горящих тут и там костров; у {огня двигались темные тени, всхрапывали лошади у коновязи, порою до палатки долетал чей-то грубый смех, (резкие возгласы.
«До утра они окончательно не утихомирятся, — подумал Леон, — но больше ждать нельзя».
— Можно начинать, — сказал он. — А то скоро светать начнет. Ночи сейчас короткие. Берг, в напряженной позе сидевший на койке, тут же вскочил.
— Давай, — выдохнул, — как собирались…
— А я? — с интересом спросил Айльф. — Мне-то чего делать?
— Не подворачиваться под руку.
Айльф вновь что-то проворчал себе под нос, но препираться не стал — забился в угол палатки, превратившись в невидимку, как это умел только он.
Леон помолчал немного, потом кивнул Бергу и выбежал наружу, откинув тяжелый полог. Часовой — уже другой, свежий — тут же вскочил; должно быть, он коротал время, вполглаза придремывая у подветренной стены… Но сейчас он был сама бдительность — ноги чуть согнуты в коленях, руки напряжены, арбалет на взводе…
Ишь ты, вздохнул Леон, старается… А вслух выкрикнул, отрывисто и тревожно:
— Скорее! Лекаря! Амбассадор Берг…
Тот не двинулся с места. Даже с ноги на ногу не переступил. «Хорошо проинструктировали», — подумал Леон…
— Упал и не шевелится, — торопливо продолжал Леон. — Должно быть, это чума… Умоляю, позовите лекаря.
— Не велено оставлять пост, — неуверенно ответил часовой.
— Да вы сами поглядите…
— Ну-у…
Наконец часовой решился. Пропустив Леона вперед, он вошел в палатку и настороженно склонился над неподвижно лежащим в полумраке телом.
— Ку-ку! — сказал Берг, и в это время Леон, резко повернувшись, ударил часового ребром ладони по шее. Тот захрипел и упал.
— Прибил? — спросил Берг, поднимаясь.
Леон приложил палец к пульсирующей яремной вене.
— Не насмерть… Веревку!
Берг приблизился, держа моток веревки на растопыренных ладонях, ощущая себя при этом дурак дураком. Вязать человека ему было явно в новинку.
— Давайте я, сударь, — предложил Айльф, — уж мои-то узлы он не распутает. Он быстро и на удивление ловко связал часового и, завязав ему рот полотенцем, оттащил в угол палатки. — Еще неизвестно, когда он оклемается, — деловито сказал он, — пусть покуда полежит… — Ладно, — сказал Леон, — пошли.
Они выскользнули из палатки, миновали коновязи полевую кухню и направились к обозу, который темной громадой высился на фоне звездного неба. — Так какая, ты сказал, повозка? — спросил Леон. — Вон та, — уверенно указал Айльф. — Точно? — Куда уж точней. Мэтр Каннабис, тот в своей палатке спит, а этот в повозке, порошки да тигли сторожит. И потише, сударь. Уж очень вы шумите. Самому Леону казалось, что он двигается бесшумно, как ночная тень. Он осторожно приподнялся и, отодвинув уголок полога, заглянул внутрь. На полке горела, оплывая, одинокая свеча, бросая неверный свет на страшные хирургические инструменты, разложенные на столике, на колбы мутного стекла, на глиняные плошки и кувшины, в которых прело какое-то варево. Все это, вместе с брошенным на пол матрасом, свидетельствовало о том, что тут и впрямь жил помощник ' лекаря, но теперь кровать была пуста.
— Ну что? — шепотом спросил Берг, когда Леон, опустив полог, молча взглянул на него. — Его там нет. — Нет? — Берг подозрительно взглянул на Леона. — Берг, я понятия не имею, где он. Быть может, его вызвали к больному? Во всяком случае, мы можем пошарить у него в хозяйстве.
И он нырнул внутрь.
— Он скоро вернется, сударь, — предостерег Айльф, — свечу, вон, не задул… Небось отлить пошел.
— Ясно, — из глубины повозки голос Леона прозвучал неожиданно глухо. — Укройтесь вон там. Как войдет, хватайте…
Он торопливо осмотрел тесное, провонявшее химикалиями помещение — неуклюжий, но вполне действующий дистиллятор, перегонный куб, фильтры из древесного угля… Из трубки в плошку капала какая-то едкая, маслянистая, пахнущая серой жидкость, на дне кургузой колбы тускло блестел металлический осадок, а из накрытого горшка ударило такой вонью, что он непроизвольно отшатнулся. Гомункулюсов он тут, что ли, пытается выводить?
«Порох, — подумал он, — порох…» Пороха не было нигде. На дне фарфоровой ступки чернели крупицы растертого в порошок угля, на столе рассыпались желтые кристаллики серы… Но этим все и ограничивалось.
Он вновь высунулся наружу.
— Нашел? — шепотом спросил Берг.
— Нет… Погоди…
Огромный сундук громоздился в углу — Леон сбил впопыхах подвернувшимся медным пестиком тяжелый замок, откинул окованную железом крышку.
Почему-то чучело совы, кошачьи шкурки, какой-то неопрятный волосатый комок величиной с кулак — наверняка безоаров камень, кроличья лапка, высохшее жабье тельце; все омерзительные ингредиенты вонючих целительных составов и приворотных зелий…
Бочонок должен быть или кожаный мешок… Эх, если б тот дождь не прекратился — никакого толку бы тогда не было от изобретения помощника мэтра Каннабиса…
Он все еще сосредоточенно рылся в грудах хлама, нетерпеливо расшвыривая подвернувшиеся под руку тряпки и горшки, когда за полотняной стенкой раздался чей-то возмущенный голос:
— Эй! Что ты тут…
Алхимик нырнул в повозку и схватил Леона за плечо — он, видно, был так возмущен, увидев хозяйничающего в его святая святых чужака, что даже не успел испугаться.
Леон вывернулся, взяв в захват тщедушное тело. Костоправ отчаянно извивался, вытаращив глаза, пытаясь укусить зажавшую рот ладонь. Что там Берг медлит? Он выпрыгнул наружу, по-прежнему мертвой хваткой сжимая свою жертву, бьющуюся, точно вытащенная на сушу рыба. Айльфа и след простыл — похоже, парню, невзирая на весь присущий ему цинизм, это их нынешнее предприятие действительно глубоко претило, но Берг был здесь — он перехватил алхимика за ноги и поволок его в растущие поблизости заросли ивняка. Леон автоматически последовал за ними, поддерживая алхимика за плечи. Тот наконец исхитрился укусить его в руку… Леон морщился от боли, чувствуя себя при этом последним дураком.
Почему они его тащат? Зачем? Нужно было сразу…
— Нашел порох? — пропыхтел Берг.
Леон молча покачал головой.
— Ты плохо искал…
— Хорошо я искал… Берг, послушай…
Он чувствовал, что надолго его не хватит — ощущение бьющегося под руками беспомощного тела было невыносимо. Либо нужно кончать беднягу сейчас, либо отпустить…
— Погоди… Пусть он скажет…
Берг деловито извлек кинжал и упер его острием в худую напрягшуюся шею.
— Где он? Куда ты спрятал взрывчатый порошок?
Алхимик лишь мычал и мотал головой.
— Отвечай, сволочь! — рявкнул Берг.
Тот же сдавленный хрип. Лишь теперь Леон сообразил, что все еще зажимает пленнику рот окровавленной, прокушенной ладонью. Он убрал руку, продолжая другой зажимать плечи алхимика, так, что сгиб локтя уперся тому в подбородок. Алхимик всхлипнул.
— У меня нет…
— Что? — недоверчиво переспросил Берг. Нож чуть дрогнул в его руке, и по шее пленника потекла струйка—в предрассветной мгле кровь казалась черной.
— Нет, — торопливо заговорил тот, — я весь… весь использовал. Нужно… сделать новый…
«Это он зря», — подумал Леон.
— Вам нужен? Я сделаю. Только скажите… Только я знаю, как. Я один, — захлебываясь, продолжал алхимик.
— Ясно, — спокойно произнес Берг.
«Господи, ведь бедняга думает, мы пришли за его абсолютным оружием, — я бы и сам так решил, будь я на его месте. Шпионы из враждебного стана, люди Ансарда — будь это так, он бы родился под счастливой звездой;
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я