Качество удивило, приятный сайт 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
Но, убивая врага, этим самым ты тоже убиваешь чьего-то друга.
Я невольно скосил глаза на рукоять Сая Второго, торчавшего из-за моего
пояса. Сай молчал. Во всяком случае, мне хотелось бы, чтобы он молчал. Потом
я положил железную ладонь на рукоять Единорога. Он тоже молчал, думая о
своем, и я не решился его тревожить.
Похоже, Единорог, как и я, не вполне пришел в себя после вчерашнего... о
Творец, какие простые истины узнаем мы иногда, и до чего же трудно
привыкать к жизни, в которой есть место вот таким простым истинам!..
... Пополудни мы устроили короткий привал. Кос молча помог мне выбраться
из доспеха, и я сумел слегка размяться. С непривычки тело немного ломило, и
завтра это наверняка даст о себе знать, но я уже понимал -- привыкну. Когда я
ребенком впервые взял в руки Единорога, он тоже показался мне несуразно
длинным и тяжелым. А эта железная одежда -- не меч. Ею не пользоваться надо,
а носить. Предки ведь носили -- и не жаловались. Или, может, жаловались -- но
все равно носили. Времена такие были... вроде наших времен.
Ладно, хватит об этом. Впереди еще столько всего... Чего -- всего? Кто его
знает... Поживем -- увидим.
Если доживем.
Вот с такими веселыми мыслями, мы наскоро перекусили холодным мясом с
просяными лепешками, запивая еду кислым вином из бурдюка. Потом, спустя
полчаса, я снова облачился в доспех аль-Мутанабби и взобрался на недоуменно
косившегося на меня коня.
Свистнула плеть, конь оскалил желтые зубы в подозрительной ухмылке -- и мы
поехали дальше.
Мерно покачиваясь в седле, я думал о том, что возьмись я рассказывать кому-
нибудь о первом дне нашего пути в Мэйлань, то не смог бы сообщить ничего
интересного. Ну, выехали из Кабира... ну, привал... дальше вот едем... Все. Как
же это, однако, прекрасно -- когда с тобой ничего не происходит! А дни,
богатые событиями (и ночи тоже!) пусть отправляются под хвост к Ушастому
Демону У!..
К вечеру мы добрались до караван-сарая, одного из многих, которыми
изобиловал Фаррский тракт. Это дня через четыре, когда мы свернем северо-
восточнее Хаффы, с ночлегом, говорят, будет сложнее -- и то не намного.
Я вознес мысленную хвалу благоустроенности эмирата, и мы с Косом по
молчаливому согласию решили здесь заночевать, что было вполне разумно.
3.
Наутро я проснулся раньше Коса, чего никогда не случалось, пока он был моим
дворецким. Теперь же ан-Танья справедливо решил, что как вольный человек
он может отсыпаться столько, сколько захочет -- и при этом храпеть на всю
выделенную нам келью. Имелся определенный соблазн потихоньку улизнуть от
него, пока он спит, но я сильно сомневался в успехе подобного предприятия.
Все равно ведь догонит, рано или поздно. Уж я-то знал своего бывшего
дворецкого.
Честно говоря, я и сам малость поостыл и не очень-то стремился отделаться от
ан-Таньи. Да и доспех с его помощью снимать-одевать гораздо легче...
Тем не менее, на этот раз я решил обойтись без доспеха и оделся быстро и
бесшумно -- правая рука действовала вполне нормально, и я уже начинал
воспринимать ее, как обычную часть своего тела, что даже немного пугало --
после прицепил к поясу ножны с Единорогом, сунул рядом Дзюттэ Обломка и
отправился в харчевню на первом этаже караван-сарая, намереваясь
потребовать завтрак.
Сая Второго я вонзил в деревянную панель стены, где и оставил.
... В харчевне за длинными, крепко сбитыми столами уже сидело несколько
постояльцев. Похоже, все они с утра пораньше успели не только позавтракать,
но и изрядно приложиться к напитку, гораздо более крепкому, чем ключевая
вода. Посему разговаривали они весьма громко, перебивая друг друга, и
каждый слушал в основном сам себя.
Вообще-то я не большой любитель подслушивать чужие разговоры, но на этот
раз я остановился на верхней ступеньке лестницы, невидимый снизу, и
прислушался, заинтересовавшись предметом беседы.
Предметом беседы был я.
-- ... да врешь ты все! -- рокотал внизу чей-то бас, слегка надтреснутый, как
порченый кувшин.
-- А вот и не вру! -- возмущался его собеседник, чуть ли не переходя на визг.--
То, что Чэну Анкору на турнире руку отрубили, все знают?! Отрубили или не
отрубили?!
-- Ну, отрубили,-- подтвердили сразу два или три голоса.-- По локоть. Или по
плечо. Или еще дальше.
Я криво ухмыльнулся и положил руку аль-Мутанабби на рукоять Единорога,
чтобы он тоже послушал. И вздрогнул. Сверху мне был не виден оружейный
угол, где стояло оружие болтунов, но зато теперь я сам услыхал еще один
разговор.
Блистающие в углу говорили о том же.
Я снова ухмыльнулся, настроился на голоса людей -- но руки с меча не снял.
На всякий случай.
-- А то, что у Высшего Чэна теперь опять две руки -- это знаете?! продолжил
визгливый.
-- Ну, говорили люди...-- неуверенно ответствовал бас, явно смущенный
напором.-- Мало ли чего говорят в Кабире... вот еще говорили, что ночами по
площади Опавших Цветов ракшас-людоед ходит и никого не жрет, только
вздыхает...
-- А откуда это известно, что людоед? -- заинтересовался кто-то.
-- Так у него изо рта нога человечья торчит! Он ее выплюнуть не может, а
целиком она не глотается. Вот он оттого и вздыхает, а она пальцами шевелит...
-- Кто?
-- Да нога же! Босая она...
-- Сам ты ракшас! -- визгливый чуть не захлебнулся от злости.-- Я тебе про
Чэна, а ты мне про ногу! Говорю вам, что сам видел -- обе руки на месте, и одна
-- железная! И пальцами шевелит!..
-- Нога?
-- Рука!
-- И я видел...-- еще один голос начал было говорить что-то в поддержку
визгливого, но тот немедленно перебил говорящего -- видимо, опасаясь
очередного ухода разговора в сторону.
-- Так это еще не все! Кто Чэну руку железную ковал? Коблан Железнолапый,
вот кто!
-- Ну да, Коблан,-- проскрипел старческий фальцет.-- И что с того?
-- А то, что и Чэн Анкор теперь Железнолапым стал! По-настоящему! И рука
эта не просто так болтается, как язык у некоторых -- Чэн ею, как живой,
пользуется!
-- Ври больше!
-- Творцом клянусь -- сам видел! Только не это главное... Иду я позавчера перед
самым отъездом мимо квартала Су-ингра, гляжу -- идет Чэн, и весь железный!
Весь! Целиком!..
"Врет,-- подумал я.-- Не мог он меня видеть. Не был я в районе Су-ингра... А,
какая разница -- он видел или кто-нибудь другой!.. людям рты не заткнешь.
Разве что ногу ему туда сунуть, как тому ракшасу..."
-- Ну да?!
-- Да! Железный! Видать, Коблан, когда руку ему новую приклепывал, малость
промахнулся молотом -- вот и пришлось плечо железное мастерить, а пока
плечо делал -- еще чего помял...
-- Сказки все это! Болтаете невесть что!..
-- А вот Саид руку железную тоже видел! Ведь видел, Саид?
-- Ведь видел...
-- Вот! А там, где рука -- там и остальное...
-- Остальное -- это да,-- прогудел бас с откровенной завистью.-- Ежели оно
железное, остальное-то, а еще лучше стальное, так это да... бабы, небось, с ума
сходят...
Мы с Единорогом уже едва сдерживались, чтобы не расхохотаться. Интересные
слухи, оказывается, гуляют по Кабиру и за его стенами!
-- А голова у Чэна как -- тоже железная? -- полюбопытствовал невидимый
старик.
-- Сверху только. А лицо обычное. Из мяса.
-- Так это что же получается -- Коблан теперь железных людей плодить будет?
-- Кто его знает... может, и будет. Ежели что, к примеру, оттяпают...
"Ладно, хватит подслушивать. Есть-то хочется! -- рассердился я непонятно на
кого.-- А ну-ка!.."
И я решительно протопал вниз и уселся за стол неподалеку от развеселой
компании. Единорога я в оружейный угол ставить не стал -- по негласному
уговору.
Толстый краснощекий хозяин появился почти сразу. Я заказал ему завтрак и
через минуту на столе уже дымился аш-кебаб, завернутый в маринованные
листья дикого винограда, белела в пиале чесночная подлива, возвышалась
стопка желтых лепешек -- и я жадно принялся за еду, изредка поглядывая на
шумных спорщиков.
Через некоторое время визгливый сплетник -- долговязый и смуглый детина с
неожиданно мелкими чертами невыразительного лица -- обратил на меня
внимание.
Его глубоко посаженные глазки остановились на мне раз, другой -- и вдруг он
уставился на мою правую руку, не донеся до рта пиалу с вином. Я просто
слышал, как лихорадочно трещат его заржавевшие мозги, сопоставляя
увиденное с известным.
Наконец долговязый расплылся в широченной улыбке, видимо, придя к какому-
то определенному выводу.
-- Смотрите! -- заверещал он, тыкая в мою сторону грязным пальцем.-- Вот что
значит мода! Теперь все хотят быть похожими на Чэна Анкора! Вон у него
железная перчатка на руке, видите?!
Теперь уже все смотрели на меня. Я вежливо улыбнулся, прекратив на
мгновение жевать.
-- Тебя как зовут, парень? -- нахально осведомился болтун.-- Кабирец, да? Ты
Чэна-то хоть однажды видел?
-- Видел,-- откусывая большой кусок кебаба, кивнул я,-- каждый день, почитай,
видел.
-- Это где же ты его видел?
-- В зеркале,-- ответил я.-- Когда брился по утрам.
И взял верхнюю лепешку правой рукой...
4.
... А потом мы снова ехали по Фаррскому тракту, и с осенних тутовников
осыпались на обочину сипкие спелые ягоды, а мы по-прежнему молчали -- но
молчали уже гораздо веселее, чем вчера, и солнце припекало вовсю, причем я
поймал себя на том, что невольно улыбаюсь этому солнцу, а Единорог у седла
весело звякает в ответ каждой моей улыбке.
Впрочем, улыбался я не только солнцу. Мне то и дело вспоминалась утренняя
немая сцена в караван-сарае, испуганно-уважительные лица подвыпивших
спорщиков за соседним столом; недоумение в их глазах, постепенно
переплавляющееся в изумление...
"Вот и родился еще один слух,-- подумал я.-- И пойдут дальше гулять легенды о
Железноруком Чэне, и буду я в этих легендах обрастать железом с головы до
ног... А ведь кто-то и впрямь видел меня в Кабире, одетого в доспех -- то ли по
дороге домой от Коблана, то ли при выезде из города; и по пути вчера нам
люди встречались, и сегодня встретятся, и завтра... Так что слухи, похоже,
будут преследовать меня по пятам и, скорее всего, обгонят; и ничего из
попытки тихо выяснить, что к чему, у меня не выйдет..."
Ну и не надо! Глупо было бы расчитывать остаться незамеченным, разгуливая
по эмирату в этом-то железе! Дурак ты, Чэн... дурак и есть. Прав был Друдл-
покойник.
При воспоминании о шуте что-то больно кольнуло внутри, и рука сама
коснулась Единорога. Дурак я или не совсем дурак -- но все равно я докопаюсь
до сути... и пусть слухи торопятся, пусть бегут быстрее моего коня -- я
одновременно буду и приманкой, и охотником. Пожалуй, так даже лучше...
Тут я обнаружил, что мой меч уже давно разговаривает с Дзюттэ Обломком, и
невольно прислушался к их беседе.
Единорог не возражал. Ну а у меня уже начало входить в привычку
подслушивать и подглядывать.
-- Дурак ты, Единорог! -- прозвучал у меня в голове голос Обломка, и я
невольно вздрогнул, натягивая поводья -- до того этот голос и манера говорить
напоминали покойного Друдла.
Или это Друдл напоминал Дзюттэ?
-- Олух безмозглый,-- продолжал меж тем Обломок.-- Совсем как твой
Придаток... Хорош он у тебя -- нацепил на себя гору всякого-разного хлама, и
рад! Чего это я с вами увязался?! Он же теперь, как статуя -- даром что
железный! Ну, и толку с этого?!
-- Поживем-увидим,-- философски заметил Единорог, и я с ним полностью
согласился.
-- Ага, увидим,-- ехидно согласился Дзюттэ.-- Вот на ближайшем привале и
увидим!
Я понял, что шут-Блистающий специально дразнит Дан Гьена, как Друдл в
свое время дразнил меня. Единорог это тоже отлично понимал, но
подразмяться нам всем действительно не мешало, так что я лишь кивнул, а
Единорог мирно согласился:
-- Очень хорошо, Дзю. Так и сделаем.
-- Хорошо, хорошо! -- не замедлил передразнить его шут.-- Это тебе хорошо! А
со мной рядом этот паскудный недоделок умостился!
Не надо было иметь семи пядей во лбу, чтобы сообразить, кого Обломок имеет
в виду. Конечно же, Сая Второго...
-- Ты у нас доделок! -- проскрипел в ответ не выдержавший Сай.-- Тупица
болтливый! И гарда у тебя...
Ах, лучше бы он помалкивал!
-- А, так оно еще и разговаривает! -- зловеще обрадовался Обломок.-- Ему,
видите ли, гарда наша не нравится! По-моему, тот, чье место в навозной куче,
не должен встревать в разговор истинных Блистающих... верно, Единорог?
-- Верно! -- согласился мой меч.-- Эй, Сай, видишь своих родичей?
Я сперва не понял, о чем это они. А потом обнаружил, что в стороне от тракта
двое крестьян неторопливо перегружают в арбу, запряженную ломовой пеговой
лошадью, целую гору навоза. Грузили навоз, как положено, вилами.
Собственно, я не очень-то знаю, как положено грузить навоз, но не руками же в
нем копаться!
А металлические наконечники трехзубых вил, средний зуб которых был
существенно длиннее боковых, отгибающихся в разные стороны, и впрямь
весьма напоминали по форме торчащий у меня за поясом Сай. Похоже,
крестьянские вилы действительно могли оказаться его дальними предками, как
верно заметил Дзюттэ.
-- Что?! -- возмутился Сай, тоже сообразивший, что к чему.-- Меня, подлинного
Блистающего, известного древностью своего рода, которые ведет начало...
-- Из дерьма,-- прозаически закончил за него Обломок.-- И в него же вернется!
-- Хорошая мысль, Дзю,-- с энтузиазмом поддержал шута Единорог.-- Вот в
ближайшем караван-сарае отыщем палку подлиннее, примотаем к ней этого
умника, затем попросим пару Придатков спустить шаровары и потрудиться во
имя великой идеи -- и пусть наш друг займется тем, чем ему положено!
-- Да я... да вы...-- если бы Сай был человеком, я сказал бы, что он задохнулся от
обиды.-- Мерзавцы вы, а не Блистающие!
Я более тесно соприкоснулся с Единорогом и мысленно прошептал ему:
-- Ты бы лучше попробовал выяснить, куда делись его дружки! Хоть
Блистающие, хоть люди... или хотя бы одни Блистающие, потому что людей мы
наверняка найдем там же!..
-- Уже пробовали,-- ответил Дан Гьен, и я не сразу понял: отвечает он мне вслух
или так же мысленно, как и я.-- Молчит, подлец... Ничего, мы с Дзю его
разговорим! Чем и занимаемся...
Я понимающе кивнул и снова вернулся к роли пассивного слушателя.
Дзюттэ явно заметил, что Единорог отвлекся от разговора, как если бы он с
кем-то беседовал, помимо Блистающих, но вида шут не подал.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69


А-П

П-Я