научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Качество супер, аккуратно доставили 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Белые столики окружены цветами и другой растительностью, пол земляной, поэтому все растет прямо в зале. Тропические цветы гораздо ярче, чем цветы в Южном Иллинойсе.Подошла официантка — взглянуть, не нужно ли чего-то, и Инносент, обхватив ее ручищей, принялся поглаживать.— Так ты здесь теперь работаешь? — спросил он.— Совсем недавно, — отвечала официантка, маленькая веселая толстуха с очень милым личиком и красно-бурой кожей. — Устала день-деньской сидеть в конторе. Может, вернусь в Белиз-Сити.Инносент улыбнулся Валери.— Сьюзи любила устриц после, — сказал он и, стиснув ногу официантки, спросил: — Разве не так, малышка?Сьюзи захихикала, Инносент подмигнул Валери.— Но сама любовь нравилась ей еще больше.Сьюзи обменялась с Валери многозначительными взглядами.— Всякий мужчина считает себя чемпионом, — сказала она. — «Ну, дорогая, разве я не лучший? Разве я не самый-самый?» — «О, конечно, дорогой! О, да!»Под оглушительный хохот Инносента Сьюзи сделала жест, какой делают рыболовы, описывая добычу. Рыбешка получилась мелкая.Валери пришлось засмеяться. И съесть устрицу. Вопрос теперь состоял в том, придется ли ей завалиться в постель с Инносентом Сент-Майклом. Впрочем, «придется» — не то слово. Видимо, это будет своеобразной взяткой представителю третьего мира. Мздой за сотрудничество. Валери не очень разбиралась в механике таких дел, но поняла, что Инносент оставляет решение за ней, в то же время без излишней грубости подталкивая ее на единственно возможный путь. Она выпила еще вина. Инносент ослепительно улыбнулся ей.— Ну так что, Валери, нравятся устрицы?Она хихикнула, будто одна из его подружек. ЧЕРНЫЙ СУХОГРУЗ «Эта стела может оказаться очень ценной. Смотря в каком состоянии остальная ее часть», — сказал Уитчер. Тощий негр стоял у окна гостиничного номера и выглядывал на улицу. Прямо под окном был бассейн, в котором сейчас никто не купался. Отсюда нельзя было увидеть окна ресторана, но тощий негр и так знал, кто там сидит.«Их тут целая куча», — небрежно бросил Кэрби. Кассеты двух магнитофонов монотонно крутились. «Пошли дальше», — голоса смолкли, сменившись звуками одышки и шелестом травы на склоне холма. Тощий негр взглянул на столик, где стояли два магнитофона, потом опять с легким сожалением посмотрел в окно. В ресторане продолжалось совещание Кэрби, Уитчера и Фелдспэна. Интересно, записывают ли американские гости и этот разговор тоже? Пошлют ли его сюда еще раз, чтобы снять копию с другой пленки? Если пошлют, то он услышит, как Кэрби скажет:— Ладно, договорились. Я вывезу из страны все, что мы найдем внутри храма. Вы продадите это через своих людей, и мы поделим барыш поровну.— Вам придется довериться нам, — отвечал ему Уитчер. — Хотя вы, наверное, знаете, сколько обычно стоят такие вещи.— И очень хорошо. Кроме того, вам тоже предстоит довериться мне. А вдруг я всучу вам подделки?Фелдспэн удивился, Уитчер рассмеялся.— Да зачем вам это, господи? У вас есть храм, битком набитый подлинниками, которых, вероятно, достаточно, чтобы озолотить всех нас. Так чего ради подвергать риску наши отношения?— Вот именно. По той же причине вы, ребята, будете честно рассчитываться со мной.— Разумеется.— Единственная трудность — вывоз товара из страны, — сказал Фелдспэн.— У меня есть свои способы, — заявил Кэрби и умолк, потому что официантка принесла еду. Пока она расставляла тарелки, все смотрели в окно на пустой бассейн и океан за ним.Там стоял на рейде черный сухогруз. Дотошные британские таможенники обнаружили его где-то к северу отсюда и арестовали, потому что корабль был набит марихуаной. Теперь судно конфисковали, точно так же, как некогда грузовичок Мэнни Круза, и оно стояло тут в ожидании правительственного аукциона.Наверху магнитофон сказал голосом Кэрби: «Все мы должны помалкивать об этом храме. Здесь, в Нью-Йорке, где угодно».Наконец официантка ушла.— Американцев, бывало, ловили при попытке вывезти из Белиза резные камни и прочее, — произнес Уитчер. — Ловили и сажали.— Вот почему вам повезло с партнером, — ответил Кэрби.— Вряд ли вы поделитесь с нами вашими методами контрабанды, — почти робко сказал Фелдспэн.— Отчего же нет? — Кэрби ухмыльнулся. — По правде сказать, они — моя гордость. Понимаете, в Белизе не один главный предмет контрабанды, а два. Первый — древности майя, второй — марихуана.Фелдспэн заулыбался, вспоминая что-то, а Уитчер спросил:— Вы занимаетесь и тем и другим, верно?— Я сочетаю виды деятельности, — сказал Кэрби. — Правительство строго карает за вывоз древностей. Возможно, при выезде ваш багаж подвергнется досмотру, коль скоро у вас в паспортах записано, что вы — торговцы древностями.— О, господи, — произнес Фелдспэн и встревоженно взглянул на Уитчера.— Их волнует только доколумбово искусство, — сказал Кэрби. — Что касается марихуаны, то британцы и янки иногда могут пошуметь, но местным властям наплевать. Это дело приносит немало американской валюты. Здесь им занимаются тихо и по мелочам, не то что в Колумбии или Боливии, где целая кокаиновая индустрия. И зелье служит неплохим подспорьем для фермеров, которые выращивают тростник вокруг Ориндж-Уолк. Я вывез отсюда немало мешков, и никто даже не приглядывался ко мне. По правде сказать, после ленча у меня встреча с одним парнем по этим делам.Уитчер и Фелдспэн с любопытством уставились на него. Фелдспэн подался вперед и спросил гораздо более доверительным тоном, чем когда они обсуждали незаконный вывоз бесценных древностей майя:— Вы имеете в виду торговца?— Посредника, — ответил Кэрби. — Это американец. Прилетает сегодня днем. — Затем, словно испугавшись, что сказал слишком много, он тоже наклонился вперед. — Слушайте, там, на севере, он слывет страшным человеком, — прибавил он, понизив голос. — Если он заподозрит, что я болтал о нем, всем нам будет худо.— Мы ни словечка не скажем, — вымолвил Уитчер.— Если увидите нас вместе, притворитесь, что не знаете меня, — велел Кэрби.— Ясное дело, — Уитчер кивнул, как заправский заговорщик.— Ладно, — сказал Кэрби, — план такой. Я сажусь в свой маленький самолетик, нагруженный мешками с зельем. Все знают, чем я занимаюсь, и всем глубоко плевать. Я взлетаю и отправляюсь во Флориду. — Он еще больше подался вперед и, подмигнув, добавил: — А в мешках вполне могут оказаться древности майя.Магнитофоны наверху щелкнули и отключились. Тощий негр зевнул, потянулся, отошел от окна и нажал кнопки перемотки.— Блестяще! — воскликнул в ресторане Фелдспэн. Кэрби улыбнулся и кивнул.— Я краду тачки, — сказал Уитчер.— Совершенно верно, — согласился Кэрби.— «Похищенное письмо», «Троянский конь»! — вскричал Фелдспэн.— Я и не утверждал, что действую очень оригинально, — ответил Кэрби, начиная испытывать легкое раздражение.— А во Флориде мы подкатываем тачки к самолету! — вставил Уитчер.— Вот именно. И возникает вопрос: кто будет встречать меня там — вы или другие люди.— Во Флориде? — гости переглянулись. — Наверное, мы должны сделать все сами.— Да, — согласился Фелдспэн. — Вы только укажите место и время.— Хорошо. Значит, ни с кем другим я дела не имею, — сказал Кэрби. — Я даже не вылезу из самолета, пока не увижу одного из вас.— Наверное, ваша работа требует большой осторожности? — проговорил Фелдспэн.— Осторожность — моя вторая натура, — ответил Кэрби.Тощий негр положил магнитофон на место, сунул в карман второй — тот, на который записывал, — и тихонько покинул номер Уитчера и Фелдспэна. УЧИТЕЛЬ В ОТПУСКЕ Уитмэн Лемьюел покорно пристегнул ремни и взглянул сквозь иллюминатор на Белиз. Далеко на западе виднелись окутанные дымкой темно-лиловые горы, переходящие в зеленые холмы, которые полого спускались к бледной полоске пляжа; белая пена прибоя то накатывала на берег, то отступала; сине-зеленая вода, чистая и блестящая, как новенькое стекло, мористее становилась совсем синей, а потом вскипала белоснежной пеной над рифом, который тянулся параллельно береговой линии. Второй в мире по протяженности барьерный риф, сто семьдесят пять миль с севера на юг. Он отделял побережье Белиза от бездны Карибского моря.Впереди, где зелень прорезала извилистая лента впадающей в океан реки, вырастал город, состоявший из живописных домов, жмущихся друг к дружке. В гавани было полно маленьких лодок, а на рейде стоял черный сухогруз.Лемьюел снова взглянул на зеленый покров ближних холмов. Где-то там — храм Кэрби Гэлуэя. Стюардесса раздала посадочные карточки, и Лемьюел без раздумий написал: «Учитель в отпуске». Он когда-то был преподавателем, да и нынешнюю его работу в музее можно было с натяжкой назвать учительством. Он не хотел привлекать к себе внимания, зная о ревнивом отношении белизского правительства к древностям.Городища майя, за исключением крупнейших, почти не охранялись. Многое было уже безвозвратно потеряно, а очень скоро будет утрачено еще больше. Даже будь у третьего мира желание сохранить имеющееся, тут все равно нет ресурсов, денег и специалистов. Кроме того, ответственные за сохранность наследия чиновники зачастую бывали подкуплены. Правительствам вроде здешнего следовало бы с распростертыми объятиями встречать таких людей, как Лемьюел, — ученых, историков, реставраторов, беззаветно преданных делу сохранения лучших произведений прошлых эпох. Лишь невежество и наивность вкупе с присущей отсталым людям завистью к более образованным и более зажиточным заставляли Уитмэна Лемьюела, считавшего себя честным, справедливым, умным, образованным и законопослушным гражданином, жульническим образом пробираться в Белиз. Можно подумать, он затевает какую-нибудь пакость!Взять хотя бы этого Кэрби Гэлуэя. Посмотришь — замечательный парень, американец, но за вполне пристойной внешностью прячется заурядный разбойник. Лемьюелу очень повезло, когда они встретились снова. Ведь он понимал, что Кэрби не станет распродавать богатства своего храма кому попало. Вот на кого белизскому правительству следует обратить внимание — на таких субчиков, а не на честных ученых вроде Уитмэна Лемьюела.Однако если быть честным до конца, надо признать, что и некоторые американцы совершенно неверно оценивали положение, считая, что ученые приезжали сюда ради обогащения.Как будто они крадут чужое, а не охраняют наследие прошлого, принадлежащее всему человечеству. Эти изделия надо переписать, занести в каталоги и сохранить для еще не народившихся поколений. Чего ж тут не понять? С особым раздражением он вспоминал ту высокую девушку, которая влезла в его первый разговор с Гэлуэем. Такие личности, не зная фактов, становятся в позу моралистов лишь потому, что это дает им возможность почувствовать свое превосходство. Святоши!Самолет был уже на земле. Он пронесся мимо маленького здания аэропорта, неохотно развернулся и пополз обратно.Лемьюел сошел по трапу вместе с несколькими попутчиками. Он всегда немного нервничал, приезжая в отсталую страну: кто знает, что у местных на уме? Медленно проходя таможенный и иммиграционный контроль, он вытягивал шею и тщетно искал глазами Гэлуэя. Галстук и непривычный зной душили его, но тут встречают по одежке, значит, снимать галстук нельзя. Однако, несмотря на галстук, его заставили открыть оба чемодана, и чернокожий таможенник принялся перебирать тюбики с кремом «после бритья», как будто намеревался их изъять. В конце концов он начертал на крышках чемоданов длинные белые полосы, чем страшно разозлил Лемьюела, и махнул рукой: ступай, мол.На улице Лемьюел отбился от надоедливых таксистов и вдруг услышал, как его окликают по имени:— Мистер Лемьюел! Позвольте, я возьму ваши сумки.Лемьюел нахмурился, увидев приземистого тщедушного индейца с блестящими черными глазами и широченной улыбкой, обнажавшей редкие зубы.— Вы меня знаете? — спросил он.— Я от Кэрби Гэлуэя. — Человек говорил с акцентом, очень похожим на испанский. — Меня зовут Мануэль Круз.— Я ожидал увидеть самого мистера Гэлуэя, — сказал Лемьюел, готовясь рассердиться.— У него некоторые затруднения, — произнес Мануэль Круз более доверительным тоном, чем раньше, и метнул по сторонам обеспокоенный взгляд, словно боясь, что их подслушают. — Я вам все расскажу в грузовике.— В грузовике?Тем не менее он позволил Крузу отнести чемоданы в невероятно грязный, побитый и ржавый пикап. Когда их бросили в кузов на ржавчину и грязь, таможенные отметки перестали иметь значение. В пикапе было, по крайней мере, просторно и довольно удобно. Круз немного не доставал ногами до педалей, отчего еще больше походил на ребенка. Машину он вел рывками, беспорядочно крутя баранку то влево, то вправо.— Кэрби пришлось встретиться с другими людьми, — объяснил Мэнни. — Вы знаете про зелье?— Зелье?— «Травка», «чаек», «подкурка».— О, марихуана?— Она самая. — Круз радостно закивал.— Он возит ее контрабандой в Америку, — с легким осуждением сказал Лемьюел. — Да, мне это известно.— Иногда кое-кто приезжает сюда. Кэрби не знал, что они нагрянут, понимаете? Но когда такие люди появляются и говорят: «Потолковать надо», остается только ответить: «Хорошо, сэр». Вот Кэрби и прислал меня. Велел передать, что сожалеет. Я отвезу вас в гостиницу. Кэрби зайдет позже, а завтра поедете на участок.— Завтра? Не сегодня?Лемьюел приехал в Белиз на неделю раньше срока еще и потому, что не совсем доверял Кэрби Гэлуэю и надеялся сбить его с толку на случай, если Кэрби готовит ему каверзу. А теперь этот Гэлуэй тянет время, откладывает на завтра. Интересно, можно ли что-нибудь сделать? Вероятно, нет, но попробовать стоит.— У меня очень напряженный график, — сказал он. — Может быть, мне удастся незамедлительно встретиться с Гэлуэем?— Нет. — Круз даже слегка испугался. — Кэрби не велел привозить вас, пока он занимается с этими парнями. Просил передать, чтобы вы сделали вид, будто незнакомы с ним.— Почему?— Это очень плохие люди. В Штатах у них есть… как это называется? — легальная крыша. Они не хотят, чтобы кто-нибудь узнал об их занятиях. В случае нужды могут и убить.Лемьюел, конечно, был наслышан о таких типах. Да и кто из нас не знает о них?— Понятно, — сказал он.— Вероятно, вы увидите Кэрби с этими двумя, — продолжал Круз. — Он сейчас как раз с ними в гостинице.— О, правда? — спросил Лемьюел, гадая, каковы на вид эти «очень плохие люди».Сама гостиница выглядела вполне пристойно. Исполнительный персонал, уютная, прохладная и просторная комната. Лемьюел сунул на чай коридорному и снял душивший его галстук. Расстегнув рубаху, он подошел к окну и взглянул на бассейн. Он захватил с собой плавки. Возможно, удастся окунуться. Слева виднелись широкие окна ресторана, в котором он наверняка будет обедать сегодня вечером. За одним из столиков сидели три человека. И один из них… Гэлуэй!Лемьюел пригляделся. Они приканчивали ленч. Двух других рассмотреть не удалось, но это, без сомнения, белые и наверняка американцы.Троица встала из-за стола. Гэлуэй сказал что-то и рассмеялся. Все трое носили усы. Приятели Кэрби не были похожи на гангстеров из фильма Джорджа Рафта, но это естественно. Они торговали наркотиками — новое поколение преступников, привыкших ворочать большими деньгами и иметь дело с влиятельными богатеями. Одеты они были цветисто, хотя и не чересчур, и Лемьюелу вспомнились слова Круза о легальной крыше. Может, они заправляют фирмой грамзаписи или продают недвижимость.Гэлуэй обменялся с ними рукопожатиями. Все трое зловеще усмехнулись в усы, и Кэрби ушел. Остальные двое немного постояли, обсуждая что-то. От них веяло какой-то опасностью. Они выглянули из окна, и Лемьюел шарахнулся в глубину номера, почувствовав внезапный приступ страха. Интересно, заметили они его или нет? ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ Инносент поднялся с кровати и, шлепая босыми ногами, вышел из комнаты. Валери перевернулась на спину и потянулась. Сейчас они были в одном из домов в чистенькой жилой части Бельмопана. В ресторане Инносент извинился и ушел звонить по телефону, а потом привез ее сюда в темно-зеленом «форде».— Тут никого нет, — сказал он. — Дом принадлежит одному моему приятелю.Спальня оказалась маленькая, вокруг кровати валялось белье, книги и журналы.Марсия Эттингер, пожилая сотрудница Королевского музея в Ванкувере, предостерегала ее, говоря: «Будь осторожна. С молоденькими одинокими девушками, впервые попавшими в чужую страну, могут происходить всякие странные вещи: как будто все запреты вдруг исчезают, правила перестают действовать, и ты идешь с первым встречным». Валери тогда отмахнулась. «У меня своя голова на плечах, — сказала она, — и я способна решать за себя».Но сама ли она приняла это решение?Инносент вернулся. В волосах его блестели капли воды. И он улыбался. Он всегда улыбался.— Увы, мы не можем остаться тут навсегда, — сказал Инносент.— Да, — Валери села и огляделась. — Я, пожалуй, оденусь.— Завтра утром, спозаранок, к твоей гостинице в Белизе подъедет «лендровер». Он отвезет тебя на участок, который ты хочешь посмотреть.— Спасибо. — Ее вдруг обуяли сомнения и неловкость. — А шофер? Он ничего не будет знать?Инносент встревожился. Он был почти потрясен.— Валери! — воскликнул он, впервые перестав улыбаться. — Разве я враг тебе? Разве я когда-нибудь поставлю тебя в неловкое положение?— Но ведь ты все всем рассказываешь…— Ты имеешь в виду Сьюзи? — Он облегченно вздохнул и заулыбался, будто счастливый медведь. — Как ты думаешь, что она сделает со мной, если я приду в ресторан с каким-нибудь дельцом или чиновником и заявлю, что эта официантка была моей любовницей?— Выльет твой завтрак тебе за шиворот? — предположила Валери.— Ты ее не знаешь, — ответил Инносент. — Она пырнет меня ножом в шею.Валери поверила. Перед женщинами он, наверное, еще похорохорится, но в обществе мужчин будет помалкивать.— Ну ладно, — сказала она.Инносент вышел на улицу и завел машину.— Если ты подождешь полчасика, я отвезу тебя обратно в Белиз, — сказал он, когда Валери села рядом с ним.— Но у меня такси.— Я уже расплатился и отпустил его. Теперь о завтрашнем дне. Ты все хорошенько осмотришь и вернешься в Белиз. А я буду ждать тебя там.— Хорошо.Он потрепал ее по коленке.— В «Форт-Джордже» отличные номера. С кондиционерами. Очень мило! СИНЕЕ ЗЕРКАЛО — О господи, — сказал Джерри, — о господи, о господи!Алан разложил на кровати синие и красно-серебристые плавки и с задумчивым видом отступил на шаг, решая, которые из них надеть, чтобы искупаться в бассейне. Он повернулся к Джерри.— Ты что-нибудь потерял?— Кто-то передвинул магнитофон.— Ты сам его туда положил. — Алан еще думал о другом. — Я видел.— Я сунул его под кожаную куртку.— Ты уверен?— Боже, Алан!— Что-нибудь пропало? — с легкой тревогой спросил тот.— Мой перстень тут. А пленка в магнитофоне.— Пленка та же?— Тьфу, черт! — Джерри нажал кнопку «пуск». Казалось, прошла вечность, прежде чем раздался голос Кэрби Гэлуэя: «Сюда, господа. Осторожно, змеи». Облегченно вздохнув, Джерри нажал «стоп». Алан взглянул на свой магнитофон, лежавший на кровати в груде одежды.— Надо бы спрятать их получше.— Но ничего не пропало. — Джерри снова сунул магнитофон под кожаную куртку.— Наверное, горничную разобрало любопытство, — предположил Алан.— Не знаю. Может, дело куда серьезнее, чем мы думали поначалу.— Теперь нельзя прятаться в кусты, — заявил Алан. — Хайрэм нас просто засмеет.— В Нью-Йорке все это выглядело иначе, — ответил Джерри. — А тут я начинаю побаиваться.— Мы дали обещание и уже приступили к работе. Если уж мы здесь, давай доведем дело до конца. Ну что, идем в бассейн?Алан выбрал полосатые плавки, а Джерри подошел к окну, чтобы взглянуть, свободен ли бассейн.— Алан! — испуганным шепотом позвал он.— Ну, что еще? — Алан подошел к окну и выглянул. Возле бассейна стояли двое мужчин. Кэрби был одет так же, как за завтраком. А рядом с ним — какой-то тип в громадном желтом купальном костюме, похожем на форму боксера. У него были округлые плечи, очень белые в лучах тропического солнца, выпуклое брюшко, шарообразная лысеющая голова. На носу — громадные темные очки. Тип стоял, уперев руки в ягодицы, и, несмотря на дряблость и нелепые мешковатые плавки, производил внушительное впечатление. Было в нем что-то от итальянского гангстера из старых фильмов.— Торговец наркотиками! — прошептал Джерри.Они смотрели, как Кэрби совещается с незнакомцем. У обоих был очень серьезный вид. Торговец наркотиками казался раздраженным, а Кэрби горячо уверял его в чем-то. Наконец они обменялись рукопожатием, и незнакомец отправился в мелкий конец бассейна, где принялся осторожно спускаться по лестнице. Он гримасничал, будто входил в ледяную воду. Погрузившись по грудь, торговец привалился к стене и задрал голову. Огромные черные очки воззрились прямо на Алана и Джерри.Оба невольно вздрогнули.— Он видел нас! — сказал Джерри.Алан первым пришел в себя.— Он понятия не имеет, кто мы. Давай спустимся, я хочу рассмотреть его получше. Может, захватим магнитофон?— Алан, ты с ума сошел? — Джерри вновь взглянул на синее зеркало воды и загадочного человека в темных очках. — С такими, как он, шутки плохи. «РАЗЫСКИВАЕТСЯ!» Кэрби проснулся, когда пикап съехал с шоссе.— Господи! — заорал он, хватаясь за приборный щиток и солнцезащитный козырек. — Ты бы хоть предупреждал, а?— Все путем, — откликнулся Мэнни и улыбнулся беззубым ртом. — Все путем!Северное шоссе уже осталось позади, за стеной деревьев и кустов. Перед машиной вился проселок. Он как бы ввинчивался в густые заросли, и видимость не превышала двадцати футов. За каждым крутым поворотом вырастала зеленая стена. Пыльные листья задевали крылья машины, и дорога была такая узкая, что Мэнни не удавалось объезжать валуны и ухабы. Он несся напрямик, широко улыбаясь, и время от времени Кэрби слышал, как клацают его оставшиеся зубы, когда пикап наталкивался на какое-нибудь особенно крупное препятствие.Все путем? Там, в Белизе, в «Форт-Джордже», сидят три покупателя одновременно, и Кэрби остается лишь надеяться, что они не вступят в разговор друг с другом. Будь в Белиз-Сити две гостиницы с круглосуточной подачей горячей воды, уж он бы как-нибудь исхитрился поселить Лемьюела в другом месте. Но второй такой гостиницы не было. Слава богу, это всего на одну ночь. Завтра утром он посадит Уитчера и Фелдспэна на самолет и отправит в Майами, а после полудня покажет Лемьюелу храм. Завтра, если удача не изменит Кэрби, все действительно будет путем.Но что произойдет, если они случайно заговорят друг с другом? Конечно, вряд ли они станут обсуждать с незнакомцем затеянное мошенничество, но, допустим, это произошло. Допустим, все пропало. Что же грозит ему в худшем случае? План, разумеется, сорвется раз и навсегда. Посадят ли его в тюрьму? Вероятно. И не в одной только этой стране. Возможно, Белиз и Штаты еще станут препираться, оспаривая удовольствие посадить Кэрби Гэлуэя под замок.До чего же приятное это ощущение, когда тебя разыскивает полиция!Мэнни резко свернул влево, и пикап покинул проселок, который становился все уже. Объехав толстый ободранный ствол дерева, машина заскользила вниз по склону, поросшему кустарником. Возле грязного узкого ручейка Мэнни нажал на тормоз. Кэрби вылез, вытащил из-под кустов две длинные доски и перекинул их через ручей. Мэнни проехал по ним, потом дал газу, и пикап взобрался на противоположный берег, разбрасывая задними колесами ошметки грязи. Переждав обстрел, Кэрби пробежал по одной из досок, потом спрятал обе в тайник на другом берегу и пошел к пикапу, мотор которого чихал, будто загнанный тяжеловоз.Им предстояло пересечь еще один ручей, но там местные жители наладили переправу. Дальше начинались джунгли, преодолев которые они окажутся на полянке позади дома Мэнни, возле огорода. Сюда вела и другая дорога, но она была вдвое длиннее, и ею пользовались, только когда везли какую-нибудь большую хрупкую вещь.Эстель сейчас стряпает, а дети и собаки смотрят телевизор, поэтому Кэрби отправился прямо к себе. Цифровой замок на двери предназначался в основном для защиты от детского любопытства. Зевая, Кэрби вошел и включил кондиционер. Квартира состояла из двух комнат и трех кладовок. Тростниковые циновки на бетонном полу, грубый самодельный стол, несколько стульев, светильники и удобное кресло. На полке напротив стоял телевизор и «бетамакс», видеоленты хранились в книжном шкафчике. Во второй комнатке стояла кровать, висели карты Бирмы, Мадагаскара, Алеутских островов. Просто для красоты. В одной из кладовок размещался душ. Зевая, Кэрби постоял под водой и почувствовал себя куда лучше. Он отправился на половину Крузов. Дети и собаки действительно смотрели телевизор, «Рио-Гранде». Когда Джон Уэйн красиво спрыгнул с мчащейся лошади, Кэрби кивнул на экран.— Это мой папаша.— Джон Уэйн? — с легким изумлением спросил Мэнни, поднимая глаза.— Нет. Папаша прыгал с лошади. Он не похож на Уэйна, и его снимали только издалека, во время трюков.— Так он каскадер? — спросил Мэнни, гордясь, что знает такое английское слово.— Вот именно, — отвечал Кэрби.— Они очень храбрые, каскадеры.— Немножко безрассудные. — Кэрби пожал плечами.— Значит, ты рос среди киношников? — Глаза Мэнни блестели ярче, чем от «кровавой Мэри»: Кэрби нечасто заговаривал о себе.— Мог бы, да все пошло прахом. Мать-то была актрисой.— Кинозвездой? — спросил Мэнни.— Нет, просто актрисой. Они все хотели поработать вместе, да не получалось. Только один раз и вышло, в Испании. Мне тогда было два года. Считалось, что эпизод будет безопасный, а оно совсем по-другому обернулось.— Они погибли? — в ужасе прошептала Эстель.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 текила бланко 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я