научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/drains/lotki/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Бросив палить по деревьям, он нашел себе новую мишень где-то на туловище Сент-Майкла.Кэрби не представлял себе, как поступит Мэнни в следующее мгновение. Моля бога, чтобы не попасть под свинцовый дождь, он бросился вперед и вырвал револьвер из ослабевших рук Инносента, после чего пустился наутек с криком:— Не стрелять! Не стрелять!Сент-Майкл в изнеможении обиженно смотрел ему вслед.— Да как я могу стрелять? Ты же забрал мой револьвер!— Мэнни! — истошно закричал Кэрби. — Не стреляй!Мэнни вышел на улицу с дробовиком у плеча. Следом за ним появилась перепуганная Эстель с ножом, которым разделывала цыплят. Две собаки трусцой подбежали к Инносенту и принялись обнюхивать, выискивая местечки повкуснее. Дети высыпали на двор и сгрудились в сторонке, взяв на себя роль зрительской аудитории. У Инносента был вид страдальца.Отбежав на безопасное расстояние от всех участников драмы, Кэрби взглянул на орудие убийства, которое держал в руках. Потом нацелил ствол в землю и спустил курок. «Бах!» — рявкнул револьвер, и весь скелет Кэрби затрясся от жуткой отдачи.— Господи! — прошептал Кэрби. Всего один «щелк» отделял его от вечности. ТАЙНА ХРАМА Индейцы не ожидали появления самолета, это Валери определила по их поведению сразу, как только он прошел низко над деревней. Конечно, это им нравилось: похоже, они любили все, что вытворял Кэрби Гэлуэй. Индейцы высыпали из хижин и все до единого, сгорая от любопытства, побежали на холм встречать летчика. Немного отстав, Валери тоже последовала за ними, влекомая любопытством.Она еще никогда не ходила этой дорогой. Индейцы рассказывали ей, какая сухая и безжизненная тут земля, годная только для посадки самолета, да она и сама заметила, что они не ходили сюда, если не надо было встречать Гэлуэя. С трудом добравшись до верхушки холма, она посмотрела вниз, на кативший по полю самолет, и только теперь вдруг поняла, где находится.Да, это здесь, здесь! Они с шофером-похитителем приезжали именно сюда, только вон с той стороны. И самолет стоял на том самом месте, куда его сейчас подогнал Гэлуэй. Значит, тут… тут… храм?Вытаращив глаза и разинув рот от изумления, Валери огляделась. Она ничего не понимала. Эта штука — никакой не храм. Это просто сухой бурый холм, покрытый мертвыми кустами и чахлыми деревцами.Мог ли здесь быть храм? В отличие от египетских пирамид, которые были настоящими постройками с полостями и залами внутри, храмы майя представляли собой просто каменную облицовку природных возвышенностей. Мог ли Гэлуэй за несколько дней полностью ободрать этот холм, унеся все камни и стелы, все своды, стены, террасы и лестницы?Нет, не мог.В силах ли он, даже совершив невозможное, уничтожить все следы содеянного?Нет. Не в силах. Вздор!— Но… — вслух произнесла Валери, продолжая в полной растерянности озираться по сторонам. Она же своими глазами видела этот храм. Она стояла вон там, смотрела вот сюда, и перед ней, вне всякого сомнения, был храм. На том самом месте, где предсказали компьютеры. Она знала, что он должен быть тут. Да и Кэрби Гэлуэй так расстроился, когда она нашла его таинственный храм, что совсем сбрендил, угрожал ей мачете, скакал, грянул шапкой оземь…Тут ее внимание привлекла суета возле самолета. Кэрби Гэлуэй вылез из кабины и разговаривал с Томми Уотсоном, Лузом и Розитой, размахивая руками. Остальные стояли кружком, глядя на них и не больше Валери понимая, что происходит. Но тут она увидела вторую фигуру, неуклюже выбирающуюся из самолета с помощью нескольких индейцев. У нее перехватило дыхание. Инносент Сент-Майкл!Она уставилась на него, позабыв про тайну храма. Главарь, собственной персоной, здесь! Пригнувшись, она наблюдала за ним сквозь увядшую листву. Беседа внизу продолжалась, теперь Томми и Луз объясняли что-то другим индейцам, Кэрби тоже объяснял, даже Инносент Сент-Майкл — и тот объяснял. Индейцы начали показывать пальцами в сторону Валери. Или просто на верхушку холма. Должно быть, в сторону деревни, поскольку все, продолжая галдеть и объяснять, гурьбой двинулись туда.Что же делать? Согнувшись в три погибели, Валери смотрела, как индейцы и злодеи поднимаются по склону. Спрятаться в одну из хижин? Или уйти из деревни, пока Гэлуэй и Сент-Майкл не отбыли восвояси?Они все ближе, она уже слышит их голоса. Вот донесся голос Гэлуэя. Нет, ошибки быть не может, он действительно произнес это слово: «Шина».Ее предали! Но кто? А, какая разница? Но теперь она поняла, зачем Гэлуэй и Сент-Майкл приехали сюда. Они хотят довести до конца дело, начатое их подручными. Уж в этом-то сомневаться не приходится. Валери вздрогнула, как вспугнутый олень, и бросилась бежать.Она скатилась по склону и устремилась прочь, давясь своим страхом. Хижины вырастали впереди, но теперь там нечего ждать помощи: эти индейцы — рабы Гэлуэя. Казалось, весь мир ополчился против Валери Грин — все мужчины, женщины и большинство детей.Конечно, бродить по диким джунглям — сомнительное удовольствие, но не оставаться же тут! Кэрби Гэлуэй и Инносент Сент-Майкл неумолимо надвигались на деревню. Надо бежать, больше делать нечего.До появления самолета Розита пекла лепешки возле своей хижины. Теперь они остывали на плоском камне. Схватив их (кто знает, когда она опять найдет пищу?), Валери перепрыгнула через ручеек и скрылась в лесу. ДЕНЬ КЛОНИЛСЯ К ВЕЧЕРУ Инносент сидел на плоском камне, переводя дух; вокруг сновали индейцы, вбегая в хижины и выбегая из хижин, с плеском возясь в ручье, крича друг на друга, шлепая детей, пиная собак. Кэрби Гэлуэй вышагивал взад-вперед, как пират на мостике, он выкрикивал приказания, гавкал и рявкал, указывал рукой то в одну сторону, то в другую, но почти никто не замечал его. Двое мужчин и одна женщина, знавшие английский, стояли среди этой кутерьмы и препирались, крича во всю глотку. Но не по-английски, поэтому проку от спора не было.Инносент уже давно понял, чем это кончится. Вопрос теперь стоял иначе: поверит ли он басням Кэрби? Хотя в такой день чему только не поверишь! Да ничему не поверишь. Взять его самого, к примеру. Он вел себя совершенно невероятно. Он совершил, или пытался совершить, акт насилия. Он, Инносент Сент-Майкл, всегда гордившийся умом и боровшийся при помощи мозгов, нанимая за деньги исполнителей, если требовалось пустить в ход силу. Он совершил, или намеревался совершить, покушение на убийство на почве страсти! Он, Инносент Сент-Майкл, и страсть!Намеревался. Все-то он намеревался. А сделать, как надо, не смог. Десять раз стрелял в Кэрби и десять раз промазал. Одна маленькая царапина, которой этот тип щеголял так, будто изувечен до конца дней, пока не успокоился и не поклялся миллион раз в том, что не убивал Валери Грин.В это можно было верить. Кэрби хоть и орал, но приводил разумные доводы. Если он прикончил Валери, почему бы ему не убить заодно и Сент-Майкла? Он что, псих? Довериться шоферу Инносента в таком опасном деле? Сговориться с ним?Да и времени на это у него не было. И, наконец, Кэрби вообще не верит, что Валери Грин мертва. Она, по-видимому, живет в индейской деревне и носит имя Шина, царица джунглей.Туда-то они и приехали. В сердце Инносента надежда боролась с неверием. А в деревне их окружили ясноглазые любознательные индейцы и заверили Инносента, что Шина действительно с ними. Она там, за холмом. За холмом Кэрби, как заметил Инносент, гадая, имеет ли это какое-нибудь значение.И они пришли в деревню. И успели в аккурат к началу этого ералаша. Когда все заорали и забегали, Инносент просто уселся на камень и стал ждать окончания переполоха.Деревня успокаивалась. Кэрби стоял перед ним, расставив ноги, и с него можно было писать портрет генерала, впавшего в отчаяние.— Она исчезла, — сообщил он.— Думаешь, я в это поверю? — спросил Инносент.Кэрби готов был броситься на него с кулаками.— Ну, когда, по-твоему, я успел подстроить еще и это?— Это твой Мэнни с ружьем. У него есть рация. Он уселся за нее, как только мы взлетели…— Здесь нет радио, можешь сам обыскать эту чертову деревню. — Он сделал широкий жест руками. — Мы не поставили тут аппаратуру, чтобы не привлекать внимания.Раздумья об этом Инносент решил отложить на потом.— В этом мире существуют и другие приемники, — сказал он. — Может, в полумиле отсюда сидит твой дружок… Кэрби, в твою сказку мало кто поверит.— Всяк, кто не поверит, будет не прав.— Скажи-ка, почему ты не пошел взглянуть на Шину позавчера, когда узнал, что она тут?— Я в это не поверил.— Так почему я должен верить?— Потому что потом я увидел белую женщину. Я же говорил тебе, Инносент. Тогда я не был уверен, но теперь, когда ты сообщил мне об исчезновении Валери Грин и побеге того троглодита, которого ты к ней приставил…— Ладно, ладно, Кэрби. Однако ее тут нет. Была и вдруг исчезла. С чего бы?— Она не верит тебе, — сказала внезапно подошедшая Розита, ткнув тонким пальцем в Кэрби. — Она рассказала мне, как ты надул Уинтропа Картрайта.Кэрби заморгал.— Кого?— Человека, за которого она собиралась замуж.При этих словах Инносент поднял усталую голову.— Она собиралась замуж?— За Уинтропа Картрайта. Он богатый, как ее папа, но старый, — Розита улыбнулась. — Вот почему она убежала. У нее свой самолет, как вам известно.Инносент потряс головой.— Дичь какая-то, — сказал он Кэрби. — Видно, это другая женщина.— Погоди. Слушай, Розита, вы дали ей прозвище Шина?— Это Томми придумал. Он у нас читатель.— А как ее звали по-настоящему?— Валери, — подумав, ответила Розита.— А фамилия?— Откуда я знаю? Я звала ее Шиной. Ей нравилось. И она все мне про тебя рассказала. Что у тебя нет никакой бешеной жены в дурдоме. Ты просто обманывал меня!Инносент нахмурился.— Бешеная жена? Какая бешеная жена?— Это неважно, — поспешно сказал Кэрби. — Главное, что ее зовут Валери, и она бежала либо потому, что боится меня, либо потому, что боится тебя. В любом случае она видела наше приближение.— У нее нет причин бояться меня, — заявил Инносент.— Может, она думала, что вы повезете ее к отцу и заставите выйти за Уинтропа, — сказала Розита.— Погодите, я начинаю понимать, — проговорил Кэрби. — Валери скрывалась, вероятно, от этого твоего шофера, Инносент. И она боялась сказать правду, не знала, кому можно довериться, вот и скормила этим балбесам историю о беглой наследнице, а они проглотили ее.— Она и правда беглая наследница! — с радостью подтвердила Розита. — Она не хотела за этого Уинтропа и бежала на своем самолете, но разбилась в горах Майя и шла несколько дней, пока мы не отыскали ее. Она взяла с нас клятву, что мы не будем болтать, и рассказала всю правду. И скоро мы ее найдем, — добавила она.— Найдете? — Инносент выпрямился. — Почему ты так думаешь?— Привстаньте на секунду.Инносент посмотрел на Кэрби, тот пожал плечами. Тогда Инносент тоже пожал плечами и встал. Розита взглянула на плоский камень.— Так и есть, исчезли.Инносент посмотрел на камень, на Розиту и на Кэрби.— Сесть-то можно? — спросил он.— Конечно, будьте как дома.— Что исчезло? — осведомился Кэрби.— У Шины больное горло, или легкие, или что-то там такое, — объяснила Розита, — и ей нельзя курить. Так что, если мы иногда подзаводимся, она не может побалдеть вместе с нами, понимаете?— Ну и?.. — спросил Кэрби, а Инносент подумал, что этот парень вполне достоин сумасшедшей жены.— Ну и я обещала ей лепешек с зельем, но только сегодня руки дошли испечь. Зато сильная штука получилась.— Ты пекла лепешки?— Да, и положила их на этот камень, а они исчезли. Наверное, Шина забрала. — Розита взглянула на запад, где на крутых уступах гор чернели длинные тени. — Так что далеко ей не уйти. НЕМНОГО О ПРАКТИЧЕСКОЙ ФАРМАКОЛОГИИ — Вааааалери! О, Вааааааалери!Она снова упала и опять оцарапала то же колено.— Вааалери! Это я, Розииииита! Все хорошоооо!— Дыр-дыр-дыр! — воскликнула Валери и захихикала. Ей нравилось представлять себя белым лимузином с побитыми и насквозь проржавевшими крыльями, с заляпанной грязью обивкой и откидным верхом. Она как бы видела себя со стороны карабкающейся на четвереньках по заросшему джунглями склону. — Фыр-фыр-фыр! Ур-р-р-р!Слякоть, грязь, корневища, хлесткие ветки. Жучки, проворно удирающие от ее ладоней. А ладони — как лапы Дональда-утенка: хлоп, шлеп, шмяк! И вырастают, по мнению жучков, прямо из неба. А оно все еще светится. Темно-синим светом. Солнце закатилось за гору и поджидает Валери. Вааааалери, я жду!Иду, иду, иду.Гребень. Спуск. Она встает, цепляясь за ствол дерева. Голова кругом. Земля темнее неба, под ногами — ночная чернота. Голоса все слабее, хотя еще слышны. По ним можно ориентироваться, как по звуковому бую. Пусть они звучат прямо за спиной.Хлюп, хлюп. Вода. Журчит справа, плещется слева. Пойти вдоль ручья? Нет, в другую сторону. Хлюп, хлюп, хлюп. Холодная вода лечит порезы. Стоп. Надо сесть в ручей, отмыть руки, ополоснуть разгоряченное лицо. Пш-ш-ш, — шипит пар. Но это шутка. А вот голыши на дне — не шутка. Встать. Идти дальше, дальше.Ти-и-и-ишь. О, ти-и-и-и-ишина! Долго ли? Как же темно. Ни ручья, ни света. Шаг. Еще шаг.Есть ли звезды? Ой, господи! Не смотри вверх! Там такая жуткая круговерть!Все время голод. Наверное, от ходьбы и бега. Но надо крепиться. За пазухой и так уже всего три лепешки. Остальные она сжевала. Суховаты и жестковаты, но на вкус ничего, сойдут.Тропинка. Точно? Да, точно. Узкая тропка, убегающая вниз и чуть влево. Тьма кромешная. Валери пошла, балансируя руками. Последние две лепешки прилипли к коже.Ой! Она споткнулась о поваленное дерево и рухнула прямо на какого-то мужчину. На мужчину? Значит, надо откатиться подальше. Кукиш ему, а не Валери.Замигали фонарики, зазвучали мужские голоса. Тут кто-то спал, или устраивал привал, или что-то еще. Валери, разинув рот, смотрела на них, но ее прищуренные глаза видели только свет фонарей и маленькие коренастые фигурки в пятнистых защитных мундирах и панамах, да еще оружие. Солдаты. Британские гуркские стрелки. Патруль.— Спасена! — с радостным изумлением сказала Валери и блаженно улыбнулась, закатив глаза. ПОВТОРИТЕ ДЛЯ ВСЕХ Вернон заглушил мотор микроавтобуса и немного посидел в темноте, глядя на стену отеля «Форт-Джордж» и заставляя себя успокоиться. Все будет в порядке. Все удастся.Эх, если б только деревня еще не была выбрана. Та, в которую завтра поедут журналисты. Вернон сделал, что мог, но было уже поздно. Деревню выбрали, и не ту, в которую хотел бы отправить репортеров полковник.С великим трудом Вернону удалось заделаться шофером в завтрашнюю экспедицию. Затем, используя авторитет отсутствовавшего Сент-Майкла, он сумел устроить так, чтобы его вызвали в Белиз-Сити. Якобы для того, чтобы быть рядом с журналистами и пораньше тронуться в путь. Но на самом деле он хотел подстраховаться на случай, если распоряжение захотят отменить. Он здесь, и делать это уже поздно. Так что поведет машину он, и никто другой.И он ошибется. Всякий честный человек может ошибиться. Он отвезет журналистов в другую деревню, очень похожую на ту, которую указали власти. А потом все кончится. Дело будет сделано, и вместо тонкого каната он почувствует под ногами твердую землю. Наконец-то!Он содрогнулся и вытащил ключ зажигания, потом взял с пола сумку с пожитками и выбрался на битум мостовой.Портье встретил его с прохладцей и подобострастием одновременно. Подобострастие объяснялось тем, что номер был оплачен правительственным ведомством, а холодность — тем,что Вернон явно работал в этом ведомстве каким-то мелким служащим.«Ничего, вот разбогатею…» — подумал он, но на этот раз мысль никак не удавалось довести до конца. Вернон со вздохом заполнил гостевой бланк, потом показал портье список.— Тут остановились вот эти журналисты. Утром я должен с ними встретиться. Вы…— По-моему, они в баре, — холодно и подобострастно сказал портье.И Вернон отправился в свою комнату. Он распаковал вещи, сходил в ванную и умылся. Он сходил в ванную и принял пилюли от изжоги. Он сходил в ванную и сменил рубаху. Он сходил в ванную и причесался. Он сходил в ванную и снова умылся. Он выключил свет и спустился в бар, где стояли круглые столики. Два из них были заняты. За одним пили пиво четыре угрюмые молчаливые личности, явно не журналисты, а за вторым сидела разношерстная компания из семи человек. Эти наверняка были репортерами: все разом что-то говорили, и никто никого не слушал. Вернон подошел к ним и стал ждать, пока не наступит пауза во всех семи монологах сразу или пока кто-нибудь не заметит его.И вот кое-кто его заметил. Худосочный остроносый человек с серым лицом, в рубахе «сафари» и американских армейских брюках поднял глаза, увидел Вернона и сказал с характерным для восточного Лондона акцентом:— Вот и хорошо. Повторите для всех.— Я не официант, — отвечал Вернон.— Не официант? Тогда катитесь. — Человек снова повернулся к своей стрекочущей братии.— Я ваш водитель, — сообщил Вернон.— Да? — Человек оглядел его с головы до ног. — И куда же я еду?— В Рекуэну, — ответил Вернон. Поселение назвали так по фамилии большинства его жителей.— Это завтра, — сказал человек.Еще двое, в том числе и единственная в группе женщина, тоже умолкли и глядели на Вернона, прикидывая, какие развлечения или новости он может им предложить.— Я пришел представиться и сообщить, что буду ночевать здесь, в гостинице, чтобы завтра выехать пораньше.— Молодчина! — воскликнул остроносый. — Говорите, пришли представиться?— Меня зовут Вернон.— Ну, как жизнь, Вернон? Скоро ты узнаешь, что я — Скотти. А эта болтунья слева — Морган Ласситер, бабенка мирового класса и…— Тебе уж таких точно не видать, — сказала ему Морган Ласситер, тихо и спокойно, как будто уже привыкла к ему подобным. Выговор у нее был безликий. Казалось, она училась английскому у компьютеров где-нибудь на Марсе. Она деловито кивнула Вернону и добавила: — Рада познакомиться.— Взаимно, мэм.— Вся эта компания… — Скотти умолк и, грохнув стаканом о стол, заорал: — Ну, вы, щенки, молчать! К нам пришел Вернон. Вот он, наш водила Вернон. Ясным ранним утром он увезет нас из этой чертовой дыры в другую чертову дыру, а потом доставит обратно. Возвращение входит в число услуг, Вернон, я не ошибаюсь?— Да, — сказал Вернон.Скотти махнул рукой сперва налево, потом направо.— Это Том, хороший американский фотограф. Он сгибается под тяжестью передовых достижений американской техники. Верно, Томми?— Пошел ты в задницу, — ответил Томми.— Прелестно, — сказал Скотти. — Это Найджел, певец мировой скорби. Не просто австралиец, а газетчик. Но теперь он в Эдинбурге, в ссылке. Забылся как-то раз и написал правду.— Разделяю мнение Томми, — отвечал Найджел.— Своего у него никогда не было, — заметил Скотти. — Вот Колин, гордость Флит-стрит, а это Ральф Уолдо Экштайн, который никому не говорит, почему его выгнали из «Уолл-стрит джорнел» и…— Разделяю мнение Томми.— Ладно, ладно. Вот что, Вернон, мальчик мой. Вам, наверное, сказали, что нас шестеро.— Совершенно верно.— Но здесь, как вы без труда увидите, семь человек. Может, Морган родила? Забудьте об этом. Глупая мысль. Нет, просто даже в этой богом забытой дыре, на этом аванпосту империи, который, как правильно заметил Олдоз Хаксли, стоит на пути из никуда в никуда, журналисты умудряются выискивать друг дружку, чтобы вместе выпить и обменяться свеженькими враками. Вот этот господин с прекрасными усами — Хайрэм Фарли, редактор, к вашему сведению. Из самого знаменитого американского журнала под названием «Вздор». О, нет, прошу прощения, «Взор».Фарли сидел, подавшись вперед, и без улыбки смотрел на Вернона. Он молчал и, казалось, изучал глаза водителя, выискивая в них что-то. Вернон почувствовал, что спине становится холодно. Он знает. Но каким чудом? Нет. Надо взять себя в руки.— Мистеру Фарли очень хотелось бы поехать завтра с нами, — продолжал Скотти. — Если можно. Он решил тряхнуть стариной и разнообразить свой отпуск. Вы уж скажите «да», пожалуйста.— Да, — сказал Вернон. САТАНИНСКАЯ ПЛЯСКА Двадцать маленьких чертей-богов стояли на подстилке из пальмовых листьев. Их колени были вывернуты и согнуты, руки широко разведены; глаза зловеще блестели, а пасти искажала порочная ухмылка, и из них торчали раздвоенные языки, готовые ужалить. В пламени свечей казалось, что идолы пляшут. Кэрби моргнул, прокашлялся и сказал:— Хорошо, Томми, очень впечатляет.— И тебя проняло? — спросил Томми, опуская свечу пониже. Дьявольские тени увеличились и заплясали на стене хижины.— Действительно прекрасно, Томми, — похвалил Кэрби. На улице шло торжество в честь Кэрби и Инносента. Розита с двумя индейцами все еще искала где-то в темноте Валери Грин, но все понимали, что сегодня царицу джунглей уже не найти. Хорошо бы с ней ничего не стряслось.В другой хижине Инносенту показывали домотканые накидки и отрезы, обработанные самодельными красителями. Томми воспользовался случаем и привел Кэрби сюда, чтобы доказать, что не терял времени зря и действительно сделал обещанных Чимальманов.Образ, повторенный два десятка раз, плясал в неверном свете. Десять дюймов в высоту, семь в ширину. Каждая глиняная фигурка была приспособлена для возжигания благовоний, каждая немного отличалась от других. Все они выглядели старыми, потому что их подержали в земле и чуть побили.Подделки. Маленькие фигурки из глины, воплощающие давно умершее суеверие, но по-прежнему наводящие ужас. Чимальман ненавидел род людской и обладал достаточным могуществом, чтобы насолить ему. Кэрби не был индейцем-майя, но чувствовал себя не в своей тарелке рядом с этим воплощением зла.— Доволен, Кимосабе? — спросил Томми, и глаза его сверкнули так же ярко, как глаза демонов.— Хороши, Томми. Спасибо и… э… пошли отсюда.Томми хохотнул, и они вышли под ясное звездное небо. Селянам нравились празднества, но их тревожило исчезновение Шины, и они просто сидели кучками, тихо переговариваясь. Пласт дыма висел над землей, горшки с самогоном стучали о камни. На западе чернели горы, поглотившие Валери Грин.Инносент больше не любовался поделками, а сидел на них. Из одной хижины вынесли тяжелое кресло красного дерева и водрузили у самого большого костра. Его покрыли цветной материей с узорами, настолько стилизованными за тысячелетия, что они утратили свой первоначальный реалистический смысл. На этом мягком троне и восседал Инносент, отвечая улыбками на робкие улыбки индейцев и держа в левой руке банку из-под майонеза, почти доверху наполненную питьем.— Инносент, — позвал Кэрби, подходя.Сент-Майкл с улыбкой повернулся к нему. Он не был ни пьян, ни «подкурен». Он казался просто счастливым и умиротворенным.— Как ты, Кэрби?— Прекрасно, — Кэрби огляделся в поисках сиденья, не нашел и опустился на землю рядом с левым коленом Инносента. — Ты-то как?— Все в порядке. Странный выдался у меня денек, Кэрби.— У меня тоже, — Кэрби потрогал царапину от пули.Индейцы вокруг них продолжали беседовать на своем языке, гостеприимно улыбаясь Кэрби и Инносенту. Томми и Луз сидели у какого-то другого костра, поджидая Розиту.— Сегодня утром я был в отчаянии, — признался Инносент. — Ты можешь в это поверить, Кэрби?— Ты был немного не в себе.— В основном с отчаяния. Я даже не плавал в бассейне, представляешь? Я не завтракал и не обедал.— Нет, не представляю.— А все любовь, Кэрби. В мои-то годы вдруг взять и влюбиться.— В Валери Грин?— Странное дело: до сих пор я даже избегал этого слова — «любовь». Я мог бы застрелить тебя, но не в силах был произнести это слово. — Инносент отхлебнул из банки.— А ты уверен? Хорошо ли ты знаешь Валери Грин?— А насколько хорошо я должен ее знать? Думаешь, я бы любил ее больше, если б знал лучше? Мы провели вместе один день. Чисто платонически, как ты понимаешь.— Это ты мог бы и не говорить.Инносент хихикнул.— Так или иначе, я хотел опять увидеться с ней, но этого не случилось. Всегда так: хочется пить, а вода уходит в песок.— Ты чудо, Инносент, — сказал Кэрби. — Я и не знал, что ты такой романтик.— Я никогда им не был. Сейчас мне кажется, что от этого все мои беды. Ты знаешь, почему я женился?— Нет.— У отца Франчески были деньги, а я хотел купить клочок земли.— Не может быть, чтобы только поэтому. У других девушек тоже есть отцы с деньгами.— На землю претендовали еще двое. У меня не было времени выбирать.— Но почему именно Валери Грин?— Потому что она — честный человек. Я таких честных в жизни не встречал. И умница. И серьезная девушка. И не ищет одних развлечений. Но прежде всего — честность.— А ты неплохо изучил человека, с которым провел всего день, — заметил Кэрби. — Думаешь, плохи твои дела?— Наоборот, хороши. А теперь, когда я верю тебе и этим людям, теперь, когда я в этой маленькой деревушке, затерянной неизвестно где, когда я уверен, что Валери Грин рядом, живая, а не мертвая… Теперь все просто замечательно, правда?— Ну, если ты так думаешь…— Она вернется, — сказал Инносент. — Завтра мои глаза будут любоваться ею, мои уста скажут: «Привет, Валери». — Он просиял, предвкушая удовольствие.— Инносент, похоже, ты вновь обрел былую невинность.— Наверное. Я и не знал, что она у меня была когда-то. И мне нужен был кто-то, кто разбудил бы все лучшее. И это Валери. Кэрби, перед тобой совсем другой человек!— Верно, — ответил Кэрби.— Он все время жил во мне, а я и не знал об этом.— Вот что значит любовь хорошей женщины.— Смейся, Кэрби, ничего, я не в обиде.— Я не смеюсь, Инносент, — почти искренне сказал Кэрби. — Значит, отныне и впредь я буду встречать в Белиз-Сити такого вот Инносента Сент-Майкла?Улыбка Инносента стала сытой, сонной и довольной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 водка журавли 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я