научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 Прикольный сайт Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

О боже, о боже! Джерри выкрикнул это вслух, но и гангстер тоже выкрикнул это вслух, тыча пальцем в Джерри, который сказал:— Но ведь это вы торговец наркотиками!Вытаращив глаза, гангстер ответил:— Кэрби Гэлуэй говорил мне, что вы…— Кэрби Гэлуэй говорил нам, что вы…— Джерри, ради бога, кто там? — крикнул Алан из глубин квартиры.— Это… это… не знаю!— Я — Уитмэн Лемьюел, — бывший гангстер протянул свою визитную карточку, — заместитель куратора музея доколумбова искусства в Дулуте.Джерри взял карточку и уставился на нее. Голова кружилась.— Я ничего не понимаю, — сказал он.— А я, по-моему, начинаю понимать, — заявил Лемьюел. — Ну и настращал он меня в Белизе…— И нас тоже!— Мне назвали ваши имена, расспрашивали о вас. Некто Инносент Сент-Майкл.— Никогда о нем не слышал.— Считайте, что вам повезло.— Господи! — возопил, появляясь, Алан.— Все в порядке, — сказал Джерри, хватая его за руку и не пуская к телефону.— В порядке? В порядке? — Алан нацелил дрожащий палец на Уитмэна Лемьюела.— Кэрби Гэлуэй обманул нас.— Всех нас, — добавил Лемьюел. — Вернувшись в Дулут, я призадумался, и мне пришло в голову, что я неправильно понял некоторые вещи, происходившие там, в Белизе.— Мистер Лемьюел, — сказал Джерри, — я думаю, нам всем надо сесть и поговорить.— Я думаю то же самое, — ответил Лемьюел, входя в квартиру.— Для начала, — объявил Джерри, — вот телеграмма, которую вы сочтете очень интересной. ПЕСОК И ПАРУС Кэрби зевнул, зажмурился от солнечного света и поудобнее устроился за рычагами управления. Яичница с помидорами и кофе поудобнее устроились у него в желудке. Солнце высушило росу на крыльях «Синтии». Прямо по курсу лежало побережье. Зеленоватая вода была такой чистой, что с самолета ее и не увидишь. Глядишь вниз, а перед глазами только песок да водоросли. Лишь с бреющего полета можно заметить поверхность моря, прозрачного, как театральный бинокль, в который ты, кажется, наблюдаешь рыбий балет.У северной оконечности большого рифа лежит остров Амбергрис. Он имеет тридцать миль в длину, а в ширину равен двум городским кварталам. Здесь есть десяток гостиниц и рыбачья деревушка Сан-Педро со взлетно-посадочной полосой. Кэрби приземлился на нее в 7.45. Он зарегистрировался на стоянке и отправился в деревню искать девчонку.На острове Амбергрис сосредоточена почти вся туристская жизнь Белиза. Рыбалка, подводная охота, парусный спорт. В здешних барах туристы из США сидят вперемежку с британскими солдатами, спившимися вдовушками и бродягами. У пирсов всегда стоят несколько больших яхт из Техаса или Луизианы, а вдоль узкого острова разбросаны летние дома богатых американцев. Кое-кто из них занимался тут мелким предпринимательством: держал отели, вывозил красное дерево, торговал землей на материке. Иногда кого-то из них можно было уговорить помочь с перевозкой произведений доколумбовой эпохи.Сан-Педро поздно ложится и рано встает. Кэрби выпил кофе под открытым небом в обществе двух рыболовов, потом немного послонялся по деревне и попил чаю со льдом. Перекусил в «Хижине» со знакомым летчиком, послушал сплетни, соврал пару раз, выслушал пару врак, передал кое-какие сплетни. И снова пошел бродить.В баре он завязал разговор с девицей из Техаса, лет тридцати. Яхта ее папочки стояла у пирса, громада с трехэтажный дом, сияющая белизной и позолотой. «Корова-хохотушка, остров Падре, Техас», — значилось на борту. Как объяснила девица, яхта наречена в честь любимого сыра папаши.Кончилось тем, что Кэрби и Тэнди, как звали девицу, взяли с собой стаканы, взошли на борт и от души повеселились в каюте. В разгар веселья с палубы донесся грубый голос:— Тэнди!Вернулся папаша с тремя местными носильщиками, которые тащили картонные ящики. Папочка начал выкрикивать команды и раздавать доллары. Тэнди взяла у Кэрби стакан, отправилась на камбуз и снова наполнила бокалы. Папочка освободился.— Папа, это Кэрби Гэлуэй, я только что познакомилась с ним в баре.Папаша не заметил вызова, звучавшего в словах дочки. Он протянул руку, пристально посмотрел на Кэрби и сказал:— Дэррил Пайндинг-старший.— Очень рад, сэр, — ответил Кэрби. — Как поживаете?— Прекрасно, Кэрби. А вы?— Грех жаловаться.— Хорошо. Тэнди, ты мне налила?— Сейчас налью. — Она ушла, а Дэррил Пайндинг-старший указал на синее кресло.— Садитесь, Кэрби, в ногах правды нет. Чем вы занимаетесь?Забавно было беседовать с Дэррилом Пайндингом-старшим. Он принадлежал к тем богачам, которые считают, что деньги придают им ума. Он неплохо разбирался в двух-трех вопросах и полагал, что все обо всем знает. Крупный мужчина лет пятидесяти с небольшим, вероятно, игравший в футбол в студенчестве, а теперь растолстевший, хотя и не очень рыхлый.Тэнди рассердилась, когда поняла, что Кэрби не собирается прерывать разговор с папочкой. Она пригрозила, что уйдет, потом ушла. А Кэрби и Дэррил, успев сдружиться, продолжали болтать.'Кэрби выяснил, что Дэррил не всегда и не во всем четко придерживался закона. Это плюс. Чуть позже стало ясно, что он уже пару раз занимался контрабандой. А почему нет? С такой-то яхтой! Еще один плюс. Мало-помалу Кэрби выведал, что старик знаком и с доколумбовым искусством, хотя и гораздо хуже, чем казалось ему самому. И, наконец, Дэррил имел смутное представление об усилиях южноамериканских правительств, стремившихся остановить отток этих произведений из своих стран. Он считал такую позицию дурацкой. А это был уже огромный плюс!Ночевал Кэрби на «Корове-хохотушке». ФИГУРА В ХАКИ Солнце, которое ранним утром улыбнулось с неба Кэрби Гэлуэю, чуть позже пробилось сквозь листву и лианы и уронило свои лучи на мокрую землю джунглей, покрывавших горы Майя возле гватемальской границы. Оно осветило сгорбленную торопливую фигурку в хаки, которая двигалась на запад. Человек нервно озирался, страдальчески морщась при каждом звуке в джунглях, время от времени поглядывая на солнце, будто оно было ястребом, готовым сожрать его, мышь-полевку.Вернон сопел и отдувался, больше от страха, чем от усталости. Он не ожидал такого скорого вызова и вплоть до вчерашнего вечера не понимал, как крепко полковник держит его в руках. Вернон больше не мог ни в чем ему отказать, больше не был хозяином себе. Полковнику ничего не стоило уничтожить Вернона, и не надо было даже доставать кольт из кобуры. Достаточно подсунуть британскому командованию или белизскому правительству доказательства его, Вернона… …измены.— Ничего-о, ничего-о, — задыхаясь, бубнил Вернон. Гватемала никогда не нападет, никогда не захватит Белиз. Да, бесчестно и позорно принимать деньги от полковника, но в самом худшем случае все это — софистика, ибо никто не в силах продать Белиз Гватемале. И тем не менее, тем не менее…Все как-то сразу навалилось. Он убил Валери Грин, да, убил. Но у него оказалась кишка тонка, чтобы быть убийцей. Он слишком поздно понял это. Ему хотелось быть человеком, напрочь лишенным совести, но совесть мучила его, как болезнь мучает прокаженного. И легкое чувство вины, связанное с предательством, не шло ни в какое сравнение с той жгучей виной, которую он испытывал как убийца.Кроме того, судьба Вернона была не только в руках полковника, он полностью зависел и от своего соучастника, тощего негра. Тот пропал без вести, если не считать следа в виде запчастей от «лендровера». Очевидно, парень покинул страну. Конечно, его ищет полиция. И если его найдут, он выложит все, первым делом назвав имя Вернона.— Слишком много всего, — бормотал Вернон, продираясь сквозь мокрый подлесок. Лицо его было залито росой, потом и слезами. Ветки немилосердно хлестали, под ногами лежала предательски скользкая земля, да и солнце палило. Как же хочется отдохнуть и успокоиться!«Даймлер» медленно полз по джунглям, будто черный кит. Вернон отошел к краю проселка, большой автомобиль остановился рядом, окно пассажирского салона опустилось, и в темном прямоугольнике появилась физиономия полковника. В углу сиденья все та же девица читала французский журнал.Полковник высунул из машины осыпанную перстнями руку с белым конвертом.— Это тебе, — сказал он.Вернон взял конверт, толстый и мягкий от денег. Много денег. Чего же от него потребуют, подумал он.Полковник протянул ему листок бумаги. Вернон увидел, что это ксерокопия с кусочка одной из карт, принесенных им в прошлый раз. Тут были обозначены новые поселения беженцев. Одно из них опоясывал красный кружок.— Послезавтра в Белизе будет группа британских журналистов, — сказал полковник.— Журналистов? Мне об этом ничего не известно.— Они приезжают. В числе прочих дел они намерены посетить деревню беженцев в Белизе. Это намечено на пятницу. Ты должен сделать так, чтобы они поехали именно в эту деревню. — Полковник ткнул пальцем в красный кружок.— Но… журналисты не имеют никакого отношения к моему ведомству. Я не…— У тебя есть приятель-шофер?«Сколько же он про меня знает!» — ужаснулся Вернон.— Он… он исчез. Сбежал на прошлой неделе. Никто не знает почему.— Тогда найди кого-нибудь другого. — Полковник разрешил затруднение, щелкнув пальцами. Женщина перевернула страницу журнала. На этот раз Вернон ее совершенно не интересовал. — Ты все устроишь. Журналисты поедут в эту деревню.— Не знаю, смогу ли я…— Так надо, — отрезал полковник.— Я… я попробую, — жалобно проговорил Вернон, когда стекло медленно поползло вверх.Сидевший неподалеку на ветке большой попугай вдруг расправил крылья, посмотрел на Вернона и глумливо захохотал. ПУТЬ К ГРАНИЦАМ РАЯ Центральноамериканские лесные индейцы — это крестьяне, фермеры, обязанные жизнью тучным почвам джунглей. Их предки жили на этой земле две тысячи лет и похоронены в ней. Они знают голод, наводнения, эпидемии, дикое зверье, пожары, они воевали с враждебными племенами. Но что бы ни происходило в их жизни, индейцы всегда оставались на своей земле.Сегодняшнему индейцу нужно не больше и не меньше того, что он имел всегда: делянка в джунглях, маленькая родственная община и покой. Но сегодня Центральная Америка стала частью большого мира, а в большом мире никому нет покоя. Индейцы не в силах дать отпор эскадронам смерти, вооруженным полуавтоматическими карабинами, и солдатам на вертолетах. Им нечего ждать пощады от белых, которые называют индейцев «животными с человеческими именами». И происходит невероятная вещь: индейцы покидают свою землю.Беженцы. Прожив тут тысячелетия, они превратились в беженцев. Последние три или четыре года индейцы мишкито почти непрерывным потоком движутся через Гондурас и Никарагуа, спасаясь от «цивилизованных» людей, которые преследуют и уничтожают их. Люди цивилизованные в более истинном смысле этого слова, мужчины и женщины, члены самодеятельных религиозных групп, помогают сальвадорским и гватемальским крестьянам переселиться в Канаду, но на кой ляд им Канада? И вот некоторые из них решили целыми родами (от десяти до пятидесяти тысяч человек в каждом) пуститься в страшный, долгий и опасный сухопутный поход к границе Белиза, чтобы пересечь ее и оказаться… в раю.Тут джунгли такие же, как дома, но совсем пустые, и это замечательно. Мили и мили ничейной земли, где можно вырезать себе надел и начать все сызнова. Тут не свирепствуют по ночам вооруженные головорезы в масках. Единственный военный летательный аппарат здесь — британский реактивный «харриер», который нет-нет да и промелькнет над головой. Не успел появиться, а уж исчез и несется вдоль границы, напоминая гватемальцам о бесплодности их мечтаний.Беженцы прибывают сюда напуганными, растерянными, почти без всяких надежд. Они строят свои поселения, тщательно укрывая их от мира. Но их находят — через неделю, полгода или год, и тогда правительство Белиза посылает к ним своих представителей, чиновника из ведомства соцобеспечения, полицейского без оружия или санитарного инспектора. Беженцам сообщают, что страна принимает их как иммигрантов; это не связано ни с каким крючкотворством, и о выдворении обратно в ад не может быть и речи. Пока они живут на своем клочке земли и возделывают ее, она принадлежит им. Пока они занимаются собственными делами, никто не вмешивается в их жизнь. Правительство не враждует с ними и не ведет против них войну. И просит их лишь об одном: посылать своих детей учиться в школу. «Мы хотим сделать их достойными гражданами Белиза».Индейцы не совсем понимают происходящее, не до конца верят в свое везение. Они строят хижины из тех материалов, которые можно найти в джунглях; они возделывают свои поля и при этом все время живут с оглядкой. Но ничего не происходит. И тогда, спустя годы, они медленно постигают истину, а истина в том, что войне конец. МАЛЕНЬКОЕ СОСТОЯНИЕ Инносент почти не чувствовал вкуса пищи, почти не смотрел на прекрасный морской пейзаж. Даже от двух бутылок пива ему не полегчало, равно как и от звучащего отовсюду веселого гвалта (за соседним столиком предприниматель Эмори Кинг, уроженец Штатов, а ныне гражданин Белиза, говорил своим приятелям: «Как нажить маленькое состояние в Белизе? Очень просто. Первым делом надо иметь большое состояние!»).Валери Грин. Инносент никак не мог выкинуть ее из головы. Сегодня утром, по обыкновению плавая в бассейне, он вдруг подумал, что Валери так ни разу и не видела его дом, никогда не купалась здесь. И эта мысль так опечалила его, что он тотчас прервал свой заплыв и уныло поплелся в дом одеваться.Конечно, все это нелепо: ни одна из его подружек не видела этого дома и не плавала в бассейне. Попробуйте привести даму к такой жене и таким четырем доченькам! Инносент избегал того слова, которое вернее всего могло бы описать его состояние. Он был готов признаться себе, что грустит по ней, но даже себе он ни за что не сказал бы почему.— Инносент Сент-Майкл?Инносент поднял глаза от тарелки с нетронутым омаром и увидел, что над столиком возвышается фигура белого мужчины. Тот протягивал руку с визитной карточкой. Совсем белая кожа, как на брюхе у барракуды. Видно, парень только что прилетел с заснеженного севера.— Да, — ответил Инносент, желая только одного — чтобы этот тип перестал существовать или, по крайней мере, убрался прочь. Но этот тип существовал и не убирался.— Вот моя карточка.«Ну же, Инносент, — сказал себе Сент-Майкл, — очнись. Перед тобой человек с визитной карточкой. Североамериканец при деньгах. Может, он ищет, куда вложить тысчонку-другую. Может, хочет купить землю или найти напарника и сколотить маленькое состояние в Белизе. Ну же, Инносент, прояви любопытство».Он без особого интереса взял карточку и узнал, что подателя ее зовут Хайрэм Фарли. Сотрудник нью-йоркского журнала «Взор».— Репортер?— Редактор, — поправил его Хайрэм Фарли и без приглашения уселся на стул справа, взгромоздив локти на стол. — Мистер Сент-Майкл, вы знакомы с белизским законом 1972 года о древностях?Инносент вздернул брови.— В нем сказано, что руины храмов майя на территории Белиза принадлежат народу вместе со всем своим содержимым и неприкосновенны. Ну как, по-вашему, знаком я с ним или нет?— Хорошо, — сказал Хайрэм Фарли. — Прекрасно. Следовательно, этот закон кладет конец контрабандной торговле изделиями майя, так? Мистер Сент-Майкл, недавно я узнал о сговоре с целью вывоза из Белиза в Штаты произведений искусства доколумбовой эпохи.— О котором вы быстренько сообщили властям обеих стран.— Ирония — хорошая штука, мистер Сент-Майкл. У меня не было доказательств, только неопределенные слухи. В надежде получить документальные доказательства для передачи властям и для отличной журнальной статьи…— Да, разумеется, не без этого.— Бессребреничество, мистер Сент-Майкл…— Я мало что знаю о бессребреничестве, мистер Фарли. Расскажите, что вы сделали.— Я подбил двух своих друзей приехать сюда и сделать вид, что они — нечистые на руку торговцы антиквариатом из Нью-Йорка.Господи! Уитчер и Фелдспэн. Инносент настолько обрадовался своей догадке, что его лицо осталось совершенно бесстрастным. Так вот зачем они делали запись. И не вмешайся он, не стащи кассеты…А Валери? Осталась бы она в живых? Нет, журнал не успел бы выйти в свет. Кэрби в любом случае уже убил бы ее.Фарли рассказал о записи и ее похищении в аэропорту и продолжал:— Мои друзья… они не созданы для таких интриг. И уж, конечно, не для опасностей. Они заявили об отказе от дальнейшего расследования, особенно если записи в руках контрабандистов, что почти несомненно.Инносент думал о Валери и Кэрби, но умудрялся и слушать Фарли.— И теперь вы решили сами за это взяться?— Мистер Сент-Майкл, мне по-прежнему нужна статья для журнала. А вы, наверное, хотите спасти достояние отечества от воров и контрабандистов.— Конечно, мистер Фарли, — отвечал Сент-Майкл.— Буду с вами откровенен: после того как мои друзья выбросили полотенце, я огляделся, навел справки, поспрашивал людей, знающих Белиз. Вы помните Уильяма Родмейера?Имя было смутно знакомо Сент-Майклу, но и только. Он нахмурился.— Я уверен, что…— Несколько лет назад вы продали ему участок в Ледивиле. Ледивиль был маленькой общиной рядом с международным аэропортом. Он имел бы неплохое будущее, стань Белиз более населенным, чем теперь. Инносенту принадлежало там несколько наделов.Родмейер! Он все вспомнил.— Журналист?— Вот именно. Он хотел основать еженедельник для англоязычных стран Карибского бассейна.— Да, помню. Очень честолюбивый замысел.— Слишком честолюбивый, судя по последствиям.— Кажется, тот человек разорился?— Да, ему не хватило капитала.— В Карибском бассейне это — главная трудность, — сказал Сент-Майкл, кивая, будто американский политикан.— Сейчас Родмейер в Нью-Йорке. Как я понял, перед отъездом он опять продал вам эту землю, но за гораздо меньшую сумму.— На земельном рынке тогда резко упал спрос на участки, — пробормотал Сент-Майкл.— Да, но дело не в этом. Родмейер посоветовал мне прежде всего встретиться с вами. Он сказал, что никогда в жизни не встречал такого упрямого и безжалостного хитреца, как вы, но вы занимаете важный пост в правительстве, и мне очень повезет, если я уговорю вас поработать со мной над этой статьей о контрабанде.— Никогда не говорил дурного слова о мистере Родмейере, — заявил Инносент, приняв слегка оскорбленный вид.Фарли рассмеялся.— Разумеется, вы же неплохо нажились на нем. А теперь серьезно. Я позволю вам раскрыть это дело в Белизе и сделаю вас героем статьи. Будем полезны друг другу. Мои сведения и ваши связи позволят нам вместе разоблачить контрабандистов.Ум Инносента уже включился и работал на двух уровнях сразу. На верхнем, в силу опыта и привычки, он воспринимал слова Хайрэма Фарли и его идеи, решал, как ему поступить с этой клюнувшей рыбкой. Но в глубине сознания по-прежнему царила Валери Грин. А в точке слияния этих мысленных потоков барахтался Кэрби Гэлуэй.Кэрби-контрабандист. Кэрби-убийца.— Значит, вы хотите разоблачить контрабандистов в своем журнале, — сказал Сент-Майкл, — поймать их с поличным, сфотографировать и все такое?— Это — в самом лучшем случае, — согласился Фарли. — Здесь я и сам справлюсь. Ваша помощь нужна мне в другом.— В поимке контрабандистов, — произнес задумчиво Сент-Майкл. Да, неплохо поймать Кэрби-контрабандиста. Но как быть с Кэрби-убийцей?— Ну, договорились, мистер Сент-Майкл? — спросил Хайрэм Фарли.— Дайте подумать, мистер Фарли, — отвечал Инносент.Кэрби-убийца — его дело. Он невольно склонялся к решению, совсем ему не свойственному, не вязавшемуся с его характером. Он боролся, упирался, но ничего не мог сделать.Завтра, пообещал он себе. Завтра я сделаю выбор между Фарли и Кэрби.— Завтра пополудни я свяжусь с вами, мистер Фарли, — сказал он. — В отеле «Форт-Джордж».— Откуда вы знаете, что я остановился в «Форт-Джордже»? — удивился Фарли.Инносент расхохотался, хотя его мысли были заняты Кэрби-убийцей.— Все американцы, с которыми я веду дела, живут в «Форт-Джордже», мистер Фарли, — заявил он. ЖУТКАЯ ОТДАЧА — Семь, — сказал Кэрби.— Четырнадцать за два, — ответил Мэнни.Кэрби ухмыльнулся и положил на стол третью семерку.— Двадцать один за шесть, — объявил он и только теперь поднял глаза на Мэнни. Тот улыбался во всю свою щербатую пасть. Улыбка была похожа на зев тоннеля.— Нет, — сказал Кэрби.— Да, — ответил Мэнни и вкрадчивым жестом положил на стол четвертую семерку. — Партия. Какой теперь счет?Кэрби перевернул доску и взглянул на чернильные пометки.— Ты ведешь по партиям, как будто сам не знаешь.— Сколько, сколько веду-то?— Триста двадцать девять на двести семьдесят восемь, — Кэрби покачал головой. — Лучше бы я обучил тебя шашкам.— Так обучи теперь.— Еще чего! — воскликнул Кэрби и обернулся, заметив, что две собаки, мирно смотревшие телевизор, уставились на дверь.— Кто-то идет, — сказал Мэнни.— Может, Томми? — предположил Кэрби. — Я поговорю с ним на улице.Вчерашняя поездка в Сан-Педро с деловой точки зрения оказалась зряшной, но зато Кора принесла из Ориндж-Уолк телеграмму. Уитчер и Фелдспэн сообщали, что в воскресенье готовы принять первый груз. Так что у Кэрби были для Томми указания. Пусть делают Зотцев, надо дать новым покупателям стоящий товар, и плевать он хотел на суеверия!Мэнни тасовал карты с видом заправского шулера. Кэрби с легкой улыбкой вышел на улицу приветствовать своего верного индейского помощника.Но это был не он. Прищурившись на солнце, Кэрби разглядел сначала серый «лендровер», а потом и Инносента Сент-Майкла, вылезавшего из машины. С левой стороны. Значит, он приехал один.Сюда? Инносент Сент-Майкл — здесь?Кэрби зашагал к толстяку и заметил, что Инносент выглядит взъерошенным, взволнованным и на себя не похожим. Сытой самоуверенности как не бывало. Инносент увидел Кэрби и полез обратно в машину. Он взял что-то с пассажирского сиденья.— Что стряслось, Инносент? — закричал Кэрби.Сент-Майкл выпрямился и, развернувшись, открыл пальбу из револьвера.У него был «уэбли и скотт» шестой модели, весом в два фунта и шесть унций, длиной в одиннадцать с четвертью дюймов. Этот шестизарядный английский армейский револьвер был знаменит своей жуткой отдачей. Неизвестно, где Инносент достал это чудовище, но наверняка оно попало к нему без руководства по эксплуатации, да и поупражняться он не успел. Он стиснул зубы, нажал на спуск, и револьвер издал резкий взрывной звук. Пуля ушла вверх, за дом, и полетела к побережью океана.— Эй! — крикнул Кэрби.Вторая пуля со свистом отправилась на юг, к Пунта-Горда.— Какого черта? — гаркнул Кэрби.В третий раз Инносент пальнул в небосвод. Позднее эта пуля, никем не замеченная, приземлилась возле дома.— Господи Иисусе! — сказал Кэрби.Инносент казался злым, взволнованным, взбешенным, опечаленным, смертельно обиженным и исполненным решимости. Схватив проклятую пушку двумя руками, он прицелился в нос Кэрби.— А-а-а-а! — закричал Кэрби.Четвертая пуля свистнула над самым ухом.— Не надо! — взревел Кэрби.Инносент пробормотал что-то и сделал шаг вперед, держа револьвер перед собой, будто бешеную кошку. Кошка злобно плюнула, и пятая пуля оцарапала кожу над левой ключицей Кэрби, которая, как известно, служит вершиной грудной клетки и тянется от грудины к лопатке.Все это происходило очень быстро, и Кэрби лишь теперь сообразил, что надо предпринять сообразные обстановке ответные действия, то есть заорать и плюхнуться на брюхо. Так он и сделал, и шестая пуля прошила воздух в том месте, где только что была его голова. Продолжая полет, она вонзилась в притолоку в тот миг, когда Мэнни приоткрыл дверь, чтобы узнать причину переполоха.Он посмотрел на притолоку, на Инносента с револьвером, на Кэрби, пластом лежавшего в пыли, проворно шагнул назад и прикрыл дверь.Кэрби перевернулся. Инносент стоял над ним, сжимая револьвер. Дуло смотрело на Кэрби, как стальная змея с гребешком мушки на голове. Палец Инносента надавил на спуск, и шестая модель сказала «щелк».Ни Инносент, ни Кэрби не поверили своим ушам. Оба взглянули на револьвер. Инносент снова прицелился и спустил курок. «Щелк», — сказал револьвер.— О, парень! — воскликнул Кэрби и как сумасшедший откатился прочь по пыльной неровной земле. Когда он сел, грязный и ошалевший, между ним и Инносентом было уже несколько ярдов. Он помотал головой, стараясь вновь сфокусировать глаза, и увидел, что Инносент бежит к «лендроверу», запускает ручищу в салон и достает маленькую картонную коробочку. Он поставил ее на капот и сорвал крышку. Несколько патронов выпали и, прокатившись по капоту, посыпались наземь.— Боже, он перезаряжает пушку! — пробормотал Кэрби.К сожалению, кто-то научил Инносента открывать барабан. Он стал запихивать патроны пулей вперед, как и надо. Еще несколько штук просыпались на землю.Инносент заметил приближение Кэрби и торопливо попятился, судорожно пытаясь закрыть полупустой барабан.— Ты что, Инносент? — крикнул Кэрби, идя за ним. — В чем дело?— Ты убил ее, — ответил Сент-Майкл и захлопнул барабан, больно прищемив палец. Он сунул этот палец в рот и нацелил револьвер на Кэрби, который остановился в нескольких шагах, совсем обалдевший, не способный ни бояться, ни соображать.— Убил? Кого?— Вавеви Фвингх, — ответил Инносент.— Кого-кого?Инносент вытащил палец изо рта.— Валери Грин, — сказал он. — И за это ты поплатишься жизнью!«Щелк», — произнесла шестая модель. Кэрби обхватил голову руками.— Проклятый негодяй! — взревел Инносент.— Это не я! — завопил Кэрби. — Инносент, я невиновен!«Щелк».— Зараза, да где же они, эти патроны?— Я не убивал!«Бах!» — произнес дробовик в руках Мэнни, стоявшего на пороге дома, и на Инносента с Кэрби посыпались сучья и листья.Инносент вытаращил глаза и смотрел на Мэнни, который не страдал от жуткой отдачи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14
 https://decanter.ru/whisky/07-l 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я