https://wodolei.ru/catalog/dushevie_ugly/100x80cm/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Разрываемая противоречивыми чувствами, я быстро вошла в людскую и одним движением откинула крышку гроба.
Кости и прах!..
Кости и прах. Маленький желтовато-белый Дунин череп был совершенно гладким. Кожа полностью исчезла, вместо знакомых темных глаз на меня смотрели пустые глазницы. Волосы тоже исчезли, если не считать единственного длинного волоска, прилепившегося к белой атласной подстилке. Казалось, что Дуня умерла еще двадцать с лишним лет назад и ее труп давным-давно истлел. Череп отделился от шейных позвонков и стоял, опираясь на кости верхней челюсти (нижняя рассыпалась), и словно глядел на жалкие останки того, что некогда было его телом. Кости рук лежали крест-накрест, будто Дуню специально готовили к погребению. Полурассыпавшиеся кости ног почему-то откатились в сторону.
Наверное, я закричала. Определенно, закричала. Но вот не знаю, насколько громкими и продолжительными были мои крики. Страх пропал, осталось только жгучее горе. Крики сотрясли воздух, и часть Дуниного праха поднялась вверх, а затем медленно осела на пол, напоминая пепел от сожженной бумаги.
Я вдыхала ее прах, кашляя и давясь рыданиями. Потом я залезла в гроб. Я судорожно хватала Дунины кости, целовала их и поливала слезами.
Милая Дуня, моя безропотная служанка и верная подруга! Моя неизменная спутница на протяжении всех этих долгих лет! Я с болью вспоминала, сколько раз несправедливо обижала ее, срывая на ней свою досаду или гнев. Не уберегла я Дуню, не сумела защитить...
Но я недолго горевала в одиночестве. На мое плечо нежно опустилась теплая рука. Возле меня стояла Элизабет. Судя по ее мокрому от слез лицу, она была безмерно потрясена случившимся и глубоко скорбела вместе со мной. Наверное, услышав мои стенания, она примчалась сюда, даже не успев одеться. Нерасчесанные волосы золотистым облаком окутывали ее голые плечи.
– Жужанна, дитя мое!
Голос Элизабет звучал так нежно и проникновенно, что мое глупое сердце едва не выпрыгнуло из груди, но я не поддалась чарам моей коварной возлюбленной.
– Дорогая, – продолжала меж тем она, – я не могу поверить своим глазам! Это... все, что осталось от бедной Дуни?
Элизабет опустилась перед гробом на колени и принялась заламывать руки.
– Да будь он проклят! Мерзкий злодей! Будь он проклят!
Я села, забыв, что подо мной – Дунины кости. В тот момент я могла бы испепелить своим гневом весь мир. Я хлестала словами наотмашь, совершенно не думая о последствиях. Я не боялась ни Элизабет, ни Влада, ни Владыки Мрака, даже если он – сам дьявол. Я не боялась, что за подобную дерзость могу разделить Дунину участь и тоже превратиться в жалкую горстку праха.
– Ты еще спрашиваешь? Да, это все, что осталось от бедной Дуни! Ты сама знаешь, поскольку это ты... ты убила ее! А я так верила тебе, всем твоим лживым словам! Но теперь...
Лицо Элизабет потемнело от ярости, однако ее гнев длился не более секунды. Она тут же совладала с собой.
– Жужа, дитя мое, как ты можешь бросать мне такие чудовищные обвинения? – спросила она, всем своим видом и интонацией голоса показывая, насколько больно я ее ранила. – Откуда у тебя взялись мысли, будто я намеренно погубила твою служанку? Скажи, зачем? Чтобы заставить тебя страдать? У меня никого нет дороже тебя. Подумай, разве можно предать того, кого так нежно любишь?.. Это дело рук Влада!
Я не желала слушать. Спектакль, умело разыгранный спектакль. Это раньше я верила каждому ее слову.
– Ты убила ее, а теперь собираешься убить и меня! Я видела, как ты проводила ритуал. И видела волосы на каменном алтаре – Дунины и мои. Я видела Владыку Мрака...
При упоминании о Владыке брови Элизабет взметнулись вверх, а глаза вспыхнули ослепительным, яростным огнем. Значит, она даже не подозревала!.. Затем ее золотистые брови медленно опустились, лоб разгладился, а дыхание стало тише. Когда Элизабет наконец заговорила, ее слова были точными и продуманными.
– Если ты видела ритуал, то наверняка должна была понять его цель. Я намеревалась защитить тебя и Дуню, чтобы Влад не смог причинить вам вреда. Дорогая Жужа, я многого тебе не говорила, поскольку не хотела тебя пугать. Влад намеревается уничтожить нас. Мне пришлось употребить всю свою силу, использовать все свои знания, чтобы этот злобный монстр не смог добраться до тебя. Увы, я не уберегла твою верную Дуню, и теперь у тебя от горя разрывается сердце. Наверное, я допустила ошибку, окружив особой защитой тебя, которую люблю больше, чем кого бы то ни было.
Нагнувшись и роняя горячие слезы, Элизабет поцеловала мне руку.
– Все мои силы уходили на тебя, Жужанна. Себе и Дуне я оставляла только крохи.
Что я могла сказать после такого признания? Я тоже встала на колени (неизбежно ломая хрупкие Дунины кости) и потянулась к Элизабет. Рыдая, мы обнялись.
– Жужанна, дорогая моя, это я виновата, что у тебя сложились не совсем правильные представления о моих силах и возможностях. Опять-таки, не желая тебя пугать, я не раскрывала тебе всей правды. Да, Влад сейчас слаб. Я сильнее его. Но есть одно прискорбное для нас обстоятельство: он более изощрен в магии, и не потому, что умнее, а потому что занимается ею на двести лет дольше, нежели я. И отец его, и дед восходили на трон не без помощи Владыки Мрака. Думаю, сейчас он призвал Владыку, надеясь, что тот поможет ему покончить с нами. Влад боится нас, как боится любого, кто сильнее его. А он всегда уничтожал тех, кого боялся. Вот так он решил отплатить нам с тобой: мне за то, что явилась сюда и вернула ему силы, а тебе – за то, что на протяжении полувека оставалась его верной спутницей и сносила все унижения.
Ее взгляд был настолько кроток, полон такого неподдельного сострадания, что меня, невзирая на горе, захлестнуло жгучее чувство стыда. Неужели я так неблагодарна? Неужели забыла, в каком виде предстала перед Элизабет менее трех недель назад? Как же у меня мог повернуться язык столь грубо и несправедливо обвинить ее, свою благодетельницу?
– Прости меня, – бормотала я и, всхлипывая, прижималась к ее теплому телу, душистым волосам, которые, как у леди Годивы, струились по плечам, груди и животу. – Теперь я понимаю: ты призвала Владыку Мрака, чтобы всех нас защитить. Но почему же ты не подумала о собственной безопасности? Если однажды я проснусь и увижу тебя... – тут я громко всхлипнула и указала рукой на Дунины останки, – я не выдержу и умру от горя. Что я могу сделать ради твоего спасения? Научи меня, и я вступлю в сделку с самим дьяволом!
Элизабет поморщилась и сердито прошептала:
– Не называй Его дьяволом, Жужанна! Незачем повторять средневековые выдумки!
Затем она выпрямилась и уже в полный голос добавила:
– Я не позволю тебе вступать с Ним в сделку, дитя мое. Это небезопасно даже для тех из нас, кто давно занимается черной магией. Учти: Ему свойственно изрядное вероломство, а плата у Него всегда одна – жизни смертных и даже неумерших. Ты и опомниться не успеешь, как Он завладеет твоей душой.
– Моей душой? На что Ему моя душа, если Он не является дьяволом?
Элизабет опустила веки, явно не желая продолжать разговор об этом.
– Дорогая, прошу тебя, уйдем поскорее отсюда. Здесь так тягостно.
Как заботливая мать, спешащая вытащить своего ребенка из пыли и грязи, Элизабет вынула меня из Дуниного гроба и тщательно отряхнула ее прах и кусочки костей с моего платья. Дрожащая и испуганная, я вцепилась в нее и позволила себя увести.
И все же ее слова о Нем не давали мне покоя. Если Он – не дьявол, тогда кто же Он? Бог? Но Бог не стал бы выторговывать себе души.
– Почему ты сказала, что Он завладел бы моей душой? – не выдержав, спросила я.
– Это образное выражение, – глядя вперед и не поворачивая ко мне головы, ответила Элизабет.
Я чувствовала, что она всеми силами старается обойти эту тему, как будто даже мысли о Владыке Мрака (назову Его так, пока не узнаю настоящего имени) были ей крайне неприятны.
– Он поглотил бы тебя. Ты бы распалась в прах. Исчезла, – неохотно выдавила из себя Элизабет.
То есть со мной произошло бы то же, что Влад сделал с Дуней? Неужели ее душу поглотил Владыка Мрака – великан с глазами, полными любви?
Но если экстаз, когда ощущаешь себя одновременно ничем и всем сущим, и есть распад и поглощение, тогда мне нечего бояться Его. Если Дуня погрузилась в это удивительное блаженство, не пора ли мне перестать плакать по ней?..
Как бы мне хотелось отправиться туда вслед за моей преданной горничной.
Элизабет не научит меня этому ритуалу. Чувствую, она не хочет, а может, и боится моего общения с Ним. А без Его помощи мне не отомстить Владу и не покинуть замок. Но я непременно Его найду.
Я найду Его...
* * *
29 июня
За все это время не написала ни строчки. Гибель Дуни подкосила и ослабила меня. Я часто думаю о людях, которые навсегда покинули этот мир: о своих дорогих родителях, об Аркадии, о другом своем брате – Стефане, умершем в детстве. И конечно же, о моей милой, безвозвратно потерянной Дуне. Иногда я даже думаю о тех несчастных, чьими костями и черепами набиты подземелья замка и заполнены окрестные леса. Куда ни повернись – на всем лежит отпечаток смерти и страданий! Эти мысли переполняют мои разум и сердце, отчего омут бездонного отчаяния все глубже затягивает меня.
Однако за минувшие недели произошло много такого, о чем необходимо написать, иначе воспоминания со временем сотрутся. Сегодня я впервые отвлеклась от горестных дум о смерти и тех, кого она унесла, и стала размышлять о далекой стране, которую мечтала увидеть с самого детства, но постепенно смирилась с неосуществимостью своих мечтаний.
Около месяца назад во двор замка неожиданно въехало несколько цыганских кибиток. День был достаточно жарким, но цыганам пришлось развести огонь, чтобы приготовить себе еду. Рассевшись вокруг большого костра, они шумно переговаривались и без конца сплевывали на землю. Скинув рубахи, они подставили солнцу свои мускулистые потные спины.
Появление цыган впечатляюще доказывало (хотя я уже давно не сомневалась), что Влад в самом деле решил уехать, оставив меня в замке. Когда мы с Элизабет, желая привлечь внимание явного главаря этой галдящей банды, стали махать платками из окна, цыгане лишь презрительно расхохотались и демонстративно повернулись к нам спиной. Не лучше они обошлись и с мистером Харкером, который тоже что-то кричал им на ломаном румынском. (Похоже, Влад собрался сделать узником замка и его. Англичанину явно не приходилось иметь дело с цыганами. Этот глупец стал бросать им деньги! Естественно, они радостно рассовали монеты по карманам и вновь уселись возле костра.)
– Утихомирь этого недотепу! – велела мне Элизабет.
Чувствовалось, цыганский гвалт внизу безумно бесит ее. Я послушно отправилась в комнату к Харкеру и усыпила его. Вернувшись, я увидела, что Элизабет, подобно веселящимся цыганам, решила... обнажиться до пояса. Она расстегнула платье и спустила его на талию, позволяя грязным похотливым мужланам любоваться своей упругой полной грудью. Мало того, Элизабет принялась распевать на цыганском наречии песенку самого что ни на есть фривольного содержания! Моим первым чувством была ревность: как она посмела выставлять себя напоказ этим жадным до денег приспешникам Влада? Однако вскоре я уже не могла скрыть своего восхищения дерзостью Элизабет. Такого поворота событий цыгане, конечно же, не ожидали. Поначалу они оторопели, затем начали ухмыляться. После Дуниной смерти мне казалось, что я разучилась смеяться. Но сейчас я от души веселилась. Мне паже пришлось крепко стиснуть губы и прикусить язык, но смех все равно вырывался наружу. Я стояла на некотором отдалении от окна, и цыгане меня не видели, зато я могла наблюдать и ужимки Элизабет, и ее восхищенных слушателей, которых распалила непристойная песенка.
«Сольный номер» Элизабет принес ожидаемый результат. Цыганский вожак вскочил на ноги. Крикнув остальным, чтобы не вздумали идти за ним, он кинулся ко входу в замок. Оказалось, что дверь заперта снаружи, и, пока мы бежали, чтобы встретить нашего гостя у порога, он возился с засовом. Скрипело дерево, лязгал металл. Наконец с глухим стуком что-то тяжелое упало на каменные ступени.
В отличие от нас, магия Влада на цыгана не действовала. Словно бык, распаленный похотью, он рванул тяжелую дверь и бросился вперед. Он не видел ничего, кроме белого тела Элизабет. Этот самец обеими руками облапил бесподобные груди моей возлюбленной и бесцеремонно повалил ее на холодный пол.
Странно, но Элизабет и не думала противиться (хотя ей ничего не стоило бы применить свои чары и отшвырнуть цыгана прочь). Наоборот, она со смехом распростерлась на полу, а когда этот провонявший потом наглец задрал подол ее платья и нижнюю юбку, засмеялась еще громче и широко развела голые ноги, словно все происходящее было не более чем забавным развлечением.
Не могу сказать, чтобы у цыгана была отталкивающая внешность. Черные блестящие волосы и орлиный нос напомнили мне брата. Но на этом сходство и заканчивалось. Лицо нашего гостя было круглее, а черты грубее, чем у моего дорогого Аркадия, и уж ни в какое сравнение не шли его коренастое туловище и бочкообразная грудь. Противнее всего было смотреть на его липкую, оливкового цвета, кожу и длинные, будто намазанные сапожной ваксой, усы.
Приспустив штаны, мужчина повалился на Элизабет. Все так же тиская ее груди грязными, заскорузлыми пальцами и издавая нечленораздельные звуки, он вошел в нее и принялся за свое мужское ремесло. Меня затошнило. Я отвернулась, собираясь уйти, чтобы после Элизабет он не подмял и меня.
Но в этот момент Элизабет белыми изящными пальцами обхватила голову цыгана и притянула к себе для поцелуя. Поначалу он противился, не собираясь потакать бабьим прихотям, а уж тем более – шлюхи, которая сама бесстыдно заманила его с вполне определенной целью. Я видела их обоих в профиль. Элизабет страстно поцеловала этого недостойного ее ласк мужлана прямо в губы. В ту же секунду его рот удивленно приоткрылся, и он прекратил всякое сопротивление.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я