Проверенный магазин Водолей ру 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

— А вы что думаете, кузина?Теофану даже не посмотрела в сторону Росвиты. До их побега из монастыря святой Екатерины она интересовалась мнением Росвиты и полагалась на ее суждения. Но это время прошло.— Давайте поедем, — сказала Теофану. — Я бы предпочла увидеться с отцом прямо сегодня.Теперь Теофану не нуждалась в советах Росвиты. Скорее теперь она обратится за советом к брату Хериберту, который все время держался возле нее. Казалось странным, что, после того как она столь яростно обвиняла Хью, Теофану завела дружбу с человеком, которого также обвиняли в колдовстве и участии в делах епископа Антонии. Но Теофану и Хериберт оба верили принцу Сангланту. В каком-то смысле Санглант связал их. Росвите грустно было думать о том, что она потеряла доверие Теофану. Иногда она задавалась вопросом, считает ли Теофану, что в какой-то мере Росвита ее предала.Росвита думала, не нарушила ли она собственных принципов, потакая неугасимому любопытству, ведь очевидно, что Теофану ненавидит не саму магию, а только возможность какого-либо союза с Хью.— Хорошо бы было снова оказаться в школе, — мечтательно произнес Фортунатус, когда они отправились в путь. Адельхейд и Теофану ехали впереди, в окружении дворян и клириков, далее следовали слуги и обоз — дар леди Лавинии. Замыкал отряд капитан Фальк со своими солдатами. — Должен признаться, что я до сих пор с трудом понимаю речь наших аостанских друзей. И хотя брат Хериберт — настоящий вельможа, не думаю, что стоит доверять человеку, когда-то обвиненному в колдовстве.— Думаю, сейчас об этом можно говорить совершенно свободно, — сказала Росвита. — Но я понимаю вас, брат. Скоро мы вернемся домой. Я тоже скучаю по школе.Это правда, она скучала по знакомому миру, ей не хватало книг, работы с документами, пальцев, испачканных чернилами, и — в не малой степени — общества короля. Она скучала по Генриху.Неужели Генрих тоже не доверяет ей? Поэтому он отослал ее в Аосту? Или он отправил ее подальше только потому, что она готовилась свидетельствовать против Хью, а Генриху в то время нужна была поддержка маркграфини Джудит?Скоро она все узнает.Они проехали по мосту через реку Мальнин. Некоторое время дорога шла через лес, потом по сторонам появились возделанные поля, окружавшие город Вертбург. Королевское знамя развевалось над дворцом епископа.Адельхейд порозовела, Теофану, наоборот, стала бледной. Фортунатус счастливо вздохнул, как человек, наконец вернувшийся домой.Капитан Фальк отдал команду «Запевай!».Когда они достигли ворот Вертбурга, Росвита, к собственному удивлению, обнаружила, что по щекам ее струятся слезы. Действительно, они въезжали в город совсем не так, как подобает королевскому кортежу — с пышным великолепием, трубами и фанфарами. Но пока они ехали по главной улице, из домов выбегали праздные горожане, и к тому времени, как они добрались до дворца епископа, за ними увязалось такое множество людей, что составило бы честь любой свите. Всем было интересно узнать, чем закончится эта встреча.Король Генрих сидел в большом зале. Перед дверьми толпились просители, которые тотчас расступились, давая дорогу Адельхейд. Она вошла в зал, по правую руку от нее шла Теофану, а по левую — две служанки, которые несли сокровища королевы. За ними следовали Росвита с клириками и дворяне. Шествие замыкали солдаты капитана Фалька.Генрих сидел на троне и терпеливо выслушивал просителей. За ним стояла его верная «орлица», время от времени он подзывал ее, она наклонялась и что-то говорила ему на ухо. Казалось, король терялся от потока жалоб и просьб, обрушившихся на него. На лице Генриха появились морщины, которых раньше не было, он выглядел усталым и измученным. По щекам Росвиты все еще катились слезы. В это мгновение она поняла, что чувствует изгнанник, вернувшийся наконец домой. Разве придворные не заботились о нем? Почему он так измучен?Хатуи тотчас увидела вошедших и склонилась к королю.Он встал. На лице его было написано изумление.Просители отхлынули от трона. Адельхейд направилась к Генриху. В путешествии ей удалось сохранить красивое платье, кольца и ожерелья, достойные ее высокого сана. Но ни украшения, ни богатое одеяние не могли затмить красоты ее юного лица.Генрих шагнул навстречу. Лицо у него было точь-в-точь как у юноши, которому впервые улыбнулась красивая женщина. Но он правил страной почти двадцать лет и умел брать себя в руки.— Мне говорили, что видели ваш отряд неподалеку, — сказал он. — Но я не ожидал увидеть вас так скоро. Дочь. — Генрих протянул руки и прижал к себе Теофану, поцеловав ее в щеку.— Король Генрих, — произнесла Адельхейд, — рада встретиться с вами.— Королева Адельхейд. Счастлив приветствовать вас в своем королевстве. Садитесь, прошу вас. Вам надо отдохнуть.Она сделала служанкам знак, и те открыли шкатулки, которые несли в руках.— В таких обстоятельствах я не смогу отдыхать, пока не узнаю о ваших намерениях. Это единственное, что мне удалось спасти во время бегства. — Голос Адельхейд звенел под сводами зала. Взору короля предстали две золотые короны, украшенные рубинами. — Это короны короля и королевы Аосты, — продолжала она. — Мне удалось вывезти их, когда Джон Айронхед захватил мой замок. Кроме того, я смогла спасти списки данников, королевские регалии — печати, скипетр, королевскую чашу семьи Аделайн и одежды благословенного Дайсана, которые хранились в нашей сокровищнице сотни лет. Я привезла вам эти вещи. Вы, конечно, слышали, что меня сверг с престола недостойный. Мне нужна ваша помощь, Генрих.Адельхейд вскинула голову, и от этого движения последний гребешок, удерживающий ее волосы, упал на пол, и плечи королевы окутало облако пышных волос. К ней бросился слуга, чтобы поднять его, но Генрих успел первым. Он поднял гребень и преподнес его Адельхейд, словно это была драгоценность, а не обычный гребень из слоновой кости.Их руки на миг встретились.Росвита и служанки стояли рядом и слышали, как королева прошептала:— Вы именно такой, как я и думала!Владычица! Какой мужчина смог бы устоять перед женщиной — молодой, страстной и очень красивой, которой к тому же принадлежало королевство, о котором он мечтал. Только не Генрих!Гребень снова упал на пол, но ни король, ни королева этого не заметили.— Пойдемте, — сказал он, голос у него слегка дрогнул. — Садитесь рядом.На сей раз Адельхейд приняла приглашение. Она опустилась в кресло, которое немного уступало по красоте королевскому трону. Теофану села в другое кресло, стоящее по левую руку от короля. Теперь Генрих увидел Росвиту и подозвал ее к себе:— Сестра Росвита! Мой лучший советник! — Росвита опустилась на колени перед королем, а он склонился к ней. Как всегда, ее поразила сила его обаяния. Как же она могла столько времени не видеть его? Только теперь, проведя столько времени без него, она поняла, как она любит Генриха. — Я знал, что вы справитесь с этим заданием. Вы привезли настоящее сокровище.— Ваше величество, — недоуменно произнесла она.Но Росвита прошла суровую школу при дворе и отлично знала, что есть вещи, о которых не стоит говорить. Теофану сидела прямо, как королевы на древних фресках. Росвита замешкалась, подбирая подходящие слова.— На самом деле, ваше величество, именно ваша дочь, принцесса Теофану, добилась успеха.— Не говорите так! — воскликнула Адельхейд. — Моя кузина Теофану очень помогла мне, но мудрость сестры Росвиты помогла нам спастись. Мы не смогли бы ничего сделать без ее стойкости и верных советов.Генрих рассмеялся.— Мы должны отпраздновать ваше спасение славным пиром, — сказал он и сделал знак слугам, чтобы те начали приготовления.Но Адельхейд нахмурилась и склонилась к королю так, что их плечи соприкоснулись. Ее волосы пахли розовыми духами, которыми так славна Аоста.— А почему бы не устроить свадебный пир? — смело спросила она.По залу пробежал шепот. Росвита не могла не улыбнуться. Маневр был весьма смелым, но, возможно, такая тактика — единственный залог успеха. Генрих изумился, но, похоже, неожиданное предложение не рассердило его.— Я привезла новости, — сказала Теофану, которая, похоже, слегка растерялась в сложившейся ситуации, — о моем брате принце Сангланте.— А, — улыбнувшись, произнес Генрих. Он сжал руку королевы Адельхейд, а на его лице появилось задумчивое выражение. Росвита понимала, что король хотел получить Аосту, но, судя по всему, Адельхейд тоже не прочь расширить территории собственного королевства. — До меня тоже дошли вести о Сангланте, и полагаю, что в вашей свите есть человек, который может рассказать нам о нем гораздо больше.— Да, отец, — подтвердила Теофану.— Отлично, — сказал Генрих. — Но сейчас не время. Виллам и Джудит отправились на восток, чтобы положить конец набегами куманов на приграничные земли. Если на востоке война, и в Аосте тоже, то надо убедить Сангланта вернуться. — Потом Генрих обратился к Росвите: — Но я приму решение только после совещания со своим лучшим советником. Что вы скажете, сестра Росвита? Как вы считаете, что мне следует ответить на предложение Адельхейд?Хатуи, которая стояла за троном, подмигнула — то ли в поддержку, то ли пытаясь предупредить о чем-то. Зал замер в ожидании ответа монахини.Росвита вдруг вспомнила слова Теофану: «Что толку в моем высоком рождении? Если мой отец снова женится и на свет появятся дети, кого он будет любить больше? Почему я должна служить им, хотя я старше их? Разве не потому восстали ангелы, возмущенные такой же несправедливостью?»Росвита любила Теофану, сочувствовала ей, потому что немногие люди смогли бы с таким достоинством прожить эти годы. Она даже восхищалась той безропотностью, с которой принцесса служила отцу.Но Росвита прежде всего служила королю, после Господа Бога, разумеется. Кроме того, как верный советник короля Генриха она должна учитывать выгоду, которую принесет этот союз Вендару, а не только Генриху. Она поднялась с колен и взглянула королю в глаза:— Вы еще молоды, ваше величество.Других слов не требовалось. Генриху было всего сорок три года, как и ей.Он улыбнулся и сразу помолодел лет на пять, словно Адельхейд поделилась с ним молодостью.— Пошлите в Ангенхайм, — приказал Генрих. — Прикажите готовиться к свадебному пиру, достойному короля и королевы! 6 Захария проснулся на рассвете. У него затекли и руки и ноги. Канси-а-лари сидела скрестив ноги и, протянув руки к восходящему солнцу, что-то пела на своем языке. Потом она умылась и повернулась к нему.— Нам пора, — сказала она.— Мы снова пойдем по морю? — содрогнувшись, спросил он. Повезет ли им на этот раз или прилив начнется как раз в тот момент, когда они будут брести, увязая в песке, слабые и беззащитные?Она загадочно улыбнулась и показала на воду, словно советовала ему умыться перед дальней дорогой.— Мир похож на огромное дерево, в котором прогрызли дыры и проходы бесчисленные насекомые. Некоторые врата возникли сами, другие созданы с помощью магии давным-давно. Вот почему мы пришли в чурендо — дворец колец. Здесь встречаются три мира, и мы можем спуститься отсюда по тропе, и врата откроются именно туда, где спрятан он.— Твой сын, — прошептал Захария.Она не похожа на женщину, у которой есть взрослый сын, но и молодой ее тоже нельзя назвать. Канси-а-лари не ответила, но выразительно посмотрела на него. Захария подошел и осторожно погрузил пальцы в воду. Вода оказалась чуть солоноватой, когда он плеснул ею на лицо. Его тотчас обожгло холодом, хотя воздух был теплым.Захария сложил руки ковшиком и предложил воду лошади, а Канси-а-лари в это время привела в порядок свою одежду, приготовила седельную сумку и подняла с земли копье. Утро было туманным, не было видно ни далекого берега, ни даже моря, хотя снизу доносился шепот волн.— Неужели и вправду наступила весна? — спросил он. — Как же мы сумели преодолеть такое расстояние за одну ночь?Она молча посмотрела на него, развязала одну из лент, привязанных к копью, и опустила ее на поверхность солоноватой воды.— Мы… Как ты это называешь? То, чем ты гребешь, чтобы лодка двигалась?— Весла?— Да. Мы весла. Мы рассекаем глубокие воды. Вот так. — Она провела лентой по поверхности воды, нарисовав круг, а потом еще один, так что получилась восьмерка. — Мы можем путешествовать и по земле, и по воздуху. — Она подняла ленту в воздух, и с нее сорвались капельки воды. — Из дворца колец ты можешь перенестись туда, куда стремится твое сердце. — Она снова опустила ленту в воду, и та медленно закачалась на поверхности. Канси-а-лари дотронулась до груди. — Отбрось тревоги, оставь их в этой воде.Тревог у Захарии было предостаточно, но ни одну из них нельзя было подержать в руках. Но он вспомнил, как его бабушка говорила, что старым богам можно принести в жертву хотя бы цветок, если этот дар идет от чистого сердца. Он видел столько странного на своем пути. Может, сейчас нужно просто забыть о том, что было?Он вытащил из-под рубахи деревянный Круг Единства, который когда-то давно вырезал для него отец. Потом снял его с шеи и взвесил на ладони.— Я повидал такое, о чем никогда и не догадывался. И я пойду по пути правды, а не догмы, я не стану больше слепцом, который свято следует традиции, не отступая ни на шаг.Он бросил Круг в воду, и тот почти сразу пошел ко дну, потянув за собой и шнурок. Вода была прозрачной, но почему-то Захария больше не видел ни Круга, ни ленты.— Пойдем, — сказала Канси-а-лари.Захария взял лошадь под уздцы и пошел за Канси-а-лари через арку. Каменные львы казались живыми, Захария даже подумал, что они могут броситься на него, и от этих огромных когтей нет спасения. Но, разумеется, это была только игра воображения. Тропа свернула направо, и они стали спускаться.Через несколько шагов у него закружилась голова. Он задумался: ведь раньше, когда тропа поворачивала направо, они оказались на площади, разве нет? Как они могут спускаться по той же самой дороге? Можно было подумать, что тропа ведет их вперед, а не назад, словно они направляются к какому-то неизвестному месту, а не туда, откуда пришли.Он вздрогнул.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54


А-П

П-Я