https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/60/napolnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

..
— Вам полагается доставлять спиртное! — упорствовал Кармоди.
— Сэр!
— Снабжать напитками — ваша обязанность!
— Прошу прощения, сэр, но...
— Вон там виднеется катер береговой охраны, — заявил Кармоди, сделав неопределенный жест через плечо в сторону моря. — Я сообщу им, если ты отказываешься обслуживать нас.
— Мистер Кармоди, я не отказываюсь обслуживать вас. Мы просто не доставляем спиртное, вот и все!
— Вы снабжаете спиртным... должны! Каждый порт в Соединенных Штатах снабжает выпивкой. Так принято в Америке. В Америке заведено — во всех портах доставлять спиртное!
Пьяные на борту начали аплодировать, и Кармоди, отвесив им низкий поклон, вновь повернулся к Джейсону. Это был пухлый невысокий мужчина; его спортивная рубашка с короткими рукавами пестрела рисунками флагов и вымпелов, изображающих международные коды. Потухший окурок сигары торчал во рту, плотно зажатый губами. От Кармоди несло виски, или же, возможно, запах алкоголя исходил уже и от самой яхты, которая была пропитана им насквозь и излучала его, подобно клубам ядовитого газа.
— Ну?! — требовательно настаивал Кармоди.
— Сэр!..
— В порту Барбадоса было виски.
— Да, сэр, но...
— В порту Ямайки было виски. В Британской Вест-Индии — тоже! Там его было столько, что хоть залейся! В...
— Мистер Кармоди!..
— ...нашем последнем порту в Бимини, куда мы заходили, виски было навалом. Поэтому не старайся вешать мне лапшу на уши, пытаясь убедить, что в порту Костигэна нет виски, — в таком отличном порту, если судить по его приветственной вывеске, вон там, со словами «Добро пожаловать!..». Как можете вы приветствовать кого-то на своих берегах без стакана шерри, хэй? Что ты на это скажешь?
— Мы можем дать вам бензин и провиант, если желаете, — терпеливо объяснил Джейсон. — У нас за офисом есть машинка для сбивания коктейлей и телефонная будка, если вам надо позвонить. Но мы не доставляем виски. Предлагаю вам, сэр, попытаться достать виски в более крупных портах на пути к Ки-Уэст.
— Я не держу путь в Ки-Уэст, — возразил Кармоди. — Я следую курсом из Бимини на Майами.
— Ну, думаю, что вы свернули сюда по ошибке, сэр, — предположил Джейсон.
— Горас Кармоди не делает ошибочных поворотов.
— Охотно верю вам, сэр!
— И чертовски правильно делаешь!
— Когда отчалите, — сказал Джейсон, — то предлагаю вам взять курс на восток и проследовать вдоль побережья до Лонг-Ки. Так вы сможете быстрее добраться до цели вашего путешествия.
— Я нисколько не заинтересован в следовании вдоль побережья, — возразил Кармоди.
— Мне просто показалось, что вам, возможно, захочется воспользоваться кратчайшим путем до Майами, — объяснил Джейсон.
— Ты начинаешь действовать мне на нервы, приятель, — признался Кармоди. — Будь добр, доставь-ка сюда мистера Костигэна! Да поживее!
Джейсон смотрел на буяна какой-то миг и тяжко вздохнул. Он бросил взгляд на горизонт, в сторону катера, смутно видневшегося там вместе с лодкой «Крис-Крафт», пришвартованной к нему.
Ему не хотелось, чтобы Кармоди околачивался здесь, когда суда придут в движение, и он опять начал подумывать, не воспользоваться ли оружием. Но какой переполох в итоге могут вызвать эти семеро здорово подвыпивших мужчин, оказавшись в малярке! И даже если, вместо этого, он запрет их на складе, то где искать место для новых пленников, которые вскоре начнут прибывать? Джейсон не хотел закончить все дело тем, что просто-напросто взять да и пристрелить Кармоди и его дружков. Нет, это уж на худой конец, если настанет крайняя необходимость! Но он не мог, однако, и допустить, чтобы они продолжали ошиваться здесь.
— Я доставлю мистера Костигэна сюда, — как можно мягче пообещал он.
— И чертовски правильно сделаешь, — кивнул Кармоди. — Давно пора!
Джейсон стиснул кулаки, повернулся на каблуках и быстро направился в сторону малярки.
Завтра рано утром этот толстяк Кармоди будет стоять на сигнальном мостике своей пятидесятифутовой яхты со спаренными движками от «кадиллаков», как и многие другие, подобные ему, недоумевая, что же именно так радикально изменилось во всем мире. Да где им понять, как Джейсон Тренч дожидался этого дня, какое сопротивление встретил сначала со стороны остальных, включая собственную жену; никто из подобных Горасу Кармоди не может знать, скольких трудов ему стоило позднее найти людей, на которых можно было бы положиться, людей, готовых пожертвовать своей жизнью ради страны, если этого потребует обстановка!
Как можно вербовать тайную армию?
Ты, говорил себе Джейсон Тренч, не Горас Кармоди и не располагаешь миллионами, чтобы заполучить людей в свое распоряжение — нет! У тебя есть только немного деньжат, которыми разжился в Японии, — ну, может быть, тысяч тридцать долларов, оставшихся после стольких лет жизни в Нью-Йорке, да еще пять самых близких твоих друзей.
К весне 1962-го они со своими единомышленниками уже обсосали и вылизали до блеска мельчайшие детали операции и точно знали, что нужно не менее пятидесяти человек, чтобы захватить и удерживать город, по-пиратски напасть и овладеть катером, — словом, все для того, чтобы воплотить этот дерзкий план в жизнь. Но где же найти остальные сорок пять волонтеров, испытывающих те же самые чувства, что и он и его сподвижники, и готовых доказать свою правду не на словах, а на деле?
Вначале они обратились к членам многих организаций протеста, с которыми он, Джейсон, и Рэнди Гэмбол были связаны все эти годы. Сперва лица сливались в одну серую массу: профессиональные агитаторы, сбитые с панталыку, недовольные, обманутые патриоты, невротики, неприспособленные к жизни, восторженные искатели сильных ощущений, жаждущие крови анархисты и фанатики всех мастей. Но со временем они научились различать в безликой массе отдельных героев, недоумевая по поводу перебора по некоторым категориям недовольных и еще более удивляясь тому, что в конце концов все-таки смогли составить список из семидесяти пяти возможных кандидатов, сначала припоминая между собой имена тех, которых уже знали, а потом и тех, которые чувствовали так же, как они сами, готовых посещать митинги, распространять литературу, вносить деньги в фонды и участвовать в маршах и рейдах протеста. Они не гнушались даже случайными знакомыми, задавали им наводящие, порой провокационные вопросы, пытались в буквальном смысле залезть в душу. Конечно, они не могли сразу открыть этим людям слишком многого, но, однако, сообщали вполне достаточно, чтобы вызвать у тех определенный ответ. К концу текущего года им удалось завербовать таким образом в свои ряды только четырнадцать человек, которым они теперь полностью доверяли; с шестью прежними это составило уже двадцать. Прогресс налицо, но у них все еще не набиралось и половины числа добровольцев, в которых, по их общему твердому убеждению, они нуждались.
Пришлось опять вернуться к первоначальному плану. Если не удастся сколотить отряд из пятидесяти человек, стало быть, для его выполнения нужно будет довольствоваться меньшим числом. Они урезали и так и эдак и затем со всеми мыслимыми и немыслимыми сокращениями, где только можно, обнаружили, что зашли слишком далеко, урезав до крайней степени свои собственные нужды. Однако если не обеспечить в предстоящей операции достаточную свободу маневра, их план обречен на провал. Поэтому они опять приступили к ревизии первоначального замысла, на сей раз исходя уже из явно заниженной нормы и медленно завышая ее в сторону приближения к исходной цифре в пятьдесят человек. В конце концов порешили на том, что можно будет воплотить в жизнь задуманное и с меньшим количеством людей, не превышающих число сорок два...
На вербовку недостающих ушло еще почти семь месяцев. Временами казалось, что самая трудная часть операции в целом и состоит именно в том, чтобы пополнить списки всего-то-навсего недостающими двадцатью двумя участниками.
Джейсон Тренч работал кропотливо и осторожно, через подставных лиц подбирая кандидатов, тщательно выявляя их взгляды и всю подноготную, всячески избегая личных контактов, пока не становилось ясным, что идеалы и цели всех остальных в группе целиком одобряются и разделяются новичками. Даже когда человек был уже принят в состав организации, истинное и полное содержание плана не доводилось до него, пока не проходило несколько месяцев и не становилось ясным, что он надежен во всех отношениях. Возможно, в самом начале все они были излишне осторожными. Со временем стало обнаруживаться, что кое-кто из завербованных ранее утрачивает прежний интерес к происходящему, настаивает на том, чтобы немедленно приступить к действиям, которые обещано было предпринять. Даже акции такого экземпляра, как Уилли, считающегося на начальном этапе формирования группы не очень-то ценным приобретением, ближе к началу операции начали котироваться за стремление парня очертя голову ринуться в бой. Гарри Варне вообще был решительно отвергнут Джейсоном, когда Алекс Уиттен в первый раз предложил его кандидатуру. И только когда из-за недостатка людей весь план оказался на грани срыва, только тогда Джейсон неохотно дал согласие на его включение в группу. Но к этому времени и Алекс уже безжалостно терзал Джейсона. «Пора начинать! — твердил он беспрестанно. — Если мы хотим сохранить уже имеющихся людей, то должны делать нечто большее, чем все время долдонить о некой операции, которая будет иметь место в весьма туманном будущем, если у нас окажется в достатке людей, которых мы даже не знаем где искать и существуют ли они вообще!»
И вот это «туманное будущее» наконец сегодня наступило!
Операция начала осуществляться!
* * *
Все получили четкие инструкции и оружие и — главное — были готовы умереть за Америку.
К часу утра по местному времени завтра — ну, может быть, чуточку позже, это зависит от погодных условий — но непременно ранним завтрашним утром — эти люди должны были изменить ход всемирной истории. Что скажут теперь все эти толстые свиньи на сигнальных мостиках?! Возможно, пролепечут что-то невнятное, вроде: «Я не понимаю. И вот сижу здесь, наверху, попыхивая толстой сигарой, с моими подвыпившими дружками и отдаю распоряжения. Но не понимаю, что произошло! Я сижу здесь, богатый и толстый, всем довольный, рядом с нежной блондинкой, которая тоже всем довольна, и подобные мне сидят внутри шикарных авто, разгуливают по залам дорогих магазинов, протирают зады в обитых бархатом креслах ресторанов, и такие, как мы, просто не понимаем, что же за чертовщина вдруг произошла?!»
А произошло, джентльмены, то, что у вас «подобное» просто не укладывается в голове. Кстати, как и в голове самого Джейсона Тренча — вот, что произошло! Вы не оценили должным образом ни Джейсона Тренча, ни того, что он сделал на этом плавучем гробу на Тихом океане. Нет, вы предпочли вспомнить вместо этого инцидент с японской шлюхой на токийской улочке... Да, ведь это было более важно, не так ли? Это было куда как важно! Но вы забыли, что Джейсон Тренч — да тот самый! — способен менять порядок вещей в мире. Вы просто забыли, что существует такой человек, как Джейсон Тренч, который может умереть, погибнуть за свою страну, если это понадобится, чтобы заставить уважать его родину и защитить ее свободу и достоинство!
Да! Это поистине так!
Завтра утром ваши сигнальные мостики не будут стоить ни шиша!
Джейсон рывком отворил дверь малярки.
— Костигэн! — заорал он. — Люк! На выход!
* * *
Они бок о бок молча шли к краю мола.
Джейсон не нес с собой пушки, и никто не целился в спину Люка, пока они приближались к голубой яхте. Инструкции, данные Люку, были простыми: он должен был немедленно избавиться от этих пьяниц, не дав им возможности заподозрить, что здесь, в Охо-Пуэртос, творится нечто неладное. Джейсон ничуть не сомневался, что Люк не доставит ему лишних хлопот и в точности выполнит все его инструкции. Уверенность эта базировалась на знании того, что Саманта Уотс, его любовница, содержится под прицелом в малярке и его человек Клайд получил приказ — пристрелить ее сразу, если на молу произойдет что-нибудь непредвиденное.
— Ну! — загремел голос с командного мостика. — Неужели мне предоставлена наконец честь лично обратиться к мистеру Костигэну?
— Как поживаете, сэр? — поинтересовался Люк.
— Я Горас Кармоди!
— Да, сэр!
— Ваш человек отказывается продать мне виски.
— А у нас и нет виски, сэр, чтобы им торговать, — объяснил Люк.
— Вы не продаете виски?!
— Нет, сэр!
— Это нецивилизованно — не продавать виски, — обернулся к своим дружкам Кармоди. — Оказывается, этот проклятый малый нецивилизованный!
— Прошу прощения, сэр, но у нас нет лицензии на продажу виски!
— Поэтому вам следует извиниться перед клиентами. Будь я на вашем месте, я непременно бы приобрел эту лицензию.
На молу воцарилась долгая тишина. Кармоди, очевидно, собирался с мыслями и боролся с одышкой, чтобы вновь разразиться гневной тирадой. Люк же в этот момент просто обратил внимание на то, как одет Кармоди.
Он не знал — намалеваны ли на рубашке толстяка флаги и вымпелы с международными кодами, но, казалось, по меньшей мере, что очень многие из них несомненно присутствуют. Во всяком случае ему удалось насчитать не менее шести флагов: «Танго», «Эхо», «Оскар», «Униформ», «Янки», «Фокстрот» — да, и вот еще: «Виктор» и «Новембер». Люк внезапно задумался: знает ли Кармоди на самом деле кодовые сигналы? И затем мысли его пошли дальше: каким образом он, Люк, если это только вообще возможно, сообщит подвыпившему морскому капитану информацию о том, что этот город оказался в руках вооруженной банды и удерживается ею?
Затянувшееся молчание приобретало угрожающий характер. Не далее чем три минуты назад он желал только одного — побыстрее отделаться от этого Кармоди, но сейчас Люк уже боялся, что Кармоди отчалит до того, как он сможет передать ему сообщение. Мысленно он быстро перебрал в памяти значения некоторых флагов, ярко намалеванных на рубашке Кармоди. «Танго» значило «Не заплывай впереди меня», «Эхо» — «Я прокладываю курс и кладу руль на правый борт», «Оскар» читался так:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42


А-П

П-Я