душевые уголки radaway 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

И как быть с тем парадоксом, который неизменно возникает при попытке вникнуть в сущность путешествий во времени - в частности, если человек, воспользовавшись “регром” для изменения линии своей судьбы, утратил знание о своем будущем, то как при этом он сохраняет знание о том, что такое “регр” и как им надо пользоваться? (Гер на эти вопросы с моей стороны только усмехался, а потом сказал: “Слушайте, Алекс, ну что вы ко мне пристали? Думаете, я сам придумал “регр”?.. Или вам не все равно, за счет чего выполняются ваши желания - черной магии или квантовой физики?”)…
Ну и ладно.
Лучше поразмыслим, кроется в нежданном подарке моих противников какой-нибудь подвох или нет. Да, хочется надеяться, что ты с блеском выдержал все “практические тесты” на пути к заветному приборчику, а если предположить, что ты ошибаешься?..
Что, если за время пребывания в домике в твое отсутствие Алкимов и компания успели не только порушить твой “комнатно-садовый участок”, но и установить в разных местах скрытую аппаратуру наблюдения, и сейчас, ухмыляясь, следят за тобой?
И стоит тебе сделать неверный шаг, полагая, что ты остался в полном одиночестве, как вся твоя беседа с владельцем цветочного магазинчика автоматически уплывет в небытие, а вместо “регра” у тебя останется лишь несбыточная надежда когда-нибудь получить его…
Эта мысль меня заставляет покрыться холодным потом.
Так, ну а как же, по Их мнению, я должен сейчас поступить?
Во всяком случае, не пытаться влезть в прибор с помощью отвертки и пассатижей. Алкимов честно предупредил, что при нарушении герметичности корпуса начинка “регра” в считанные доли секунды выгорает, не оставляя ни малейшей зацепки для возможных экспертиз и анализов…
Не стоит также обращаться, например, в жандармерию или инвестигацию с заявлением о том, что тебя с неизвестными целями хочет прибрать к рукам банда мошенников и аферистов.
Скорее всего, если я - действительно обычный строитель жилых модулей из биоэмбрионов в венерианских джунглях, то должен прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик, переместиться в тот день, когда вся моя семья подхватила вирус страшной венерианской болезни, чтобы предотвратить беду.
Наверное, именно этого будут ждать мои противники, прильнув к голо-экранам.
Что ж, не следует их разочаровывать.
Я подношу к виску “регр” и застываю. В памяти моей совсем некстати всплывает картинка из недавнего прошлого, когда человек по фамилии Шерманов попытался при мне запустить “регр”, не ведая, что взлетит на воздух.
Эх, был бы у меня сейчас искейп!..
Паника моя, однако, улетучивается в тот момент, когда я соображаю, что Алкимову и его сообщникам незачем было бы умерщвлять меня столь сложным способом. Если бы они подозревали меня в двойной игре, то просто-напросто не вручили бы мне прибор, вот и всё…
Я нажимаю синюю выпуклость на ребре “регра” и закрываю глаза.
Никаких спецэффектов не следует. Ни гудения, ни ослепительных вспышек, ни нагрева корпуса… Всё это поначалу дает мне основания предположить, что мне подсунули не “скульптор судьбы”, а кучу железок в спектролитовом корпусе.
Но проходит несколько секунд, и я убеждаюсь в том, что прибор все-таки действует.
Каким-то образом я знаю, что он действительно доставит меня в любую точку моей прошлой жизни.
Но при этом мне становится известно еще кое-что. Я не имею представления, откуда взялось это знание, но я уверен, что это так… Видимо, действие прибора в значительной степени основано на телепатической связи между ним и его владельцем, а раз так, то значит, “регр” сам предупреждает будущего хозяина о своих возможностях.
Прибор, который я держу в руке, вовсе не рассчитан на многократное употребление. Он предназначен лишь для одного-единственного включения. После этого его можно будет выбросить на свалку. Как одноразовый шприц. Как использованное “средство для безопасного секса”…
Этот подлец Алкимов все-таки решил надуть меня! Видимо, не имея достаточного времени для тщательной проверки моей личности, но пылая желанием оказать добрую услугу бедняге Алексу Винтерову, этот псевдо-цветовод решил, как в пословице, догнать двух зайцев сразу. Замысел его был прост и эффективен. Надо дать мне прибор, рассчитанный всего на одно включение - и дело с концом!..
Если я - действительно Винтеров, то, запустив прибор, решу свои проблемы - и дело с концом!.. Но если я - “подставка”, этакий живой червяк на крючке, запущенный, чтобы выловить хозяев “регра”, то либо я трачу предоставленную мне возможность и лишаюсь того, за чем охотился, либо…
Либо - что?
Они убьют меня? Отберут прибор, если, предположим, я попытаюсь удрать из городка со своей добычей?
Хороший вопрос.
А ответ на него придется добывать чисто практическим способом, так называемым методом “ненаучного тыка”. Другого выхода в этой ситуации я не вижу. Не могу же я потратить один-единственный шанс, который мне предоставлен, на то, чтобы переместиться в свое прошлое!.. Конечно, экспертизу можно было бы провести и на неработоспособном приборе, но вдруг эти сволочи запрограммировали “регр” на самоуничтожение, так сказать, по истечении его “моторесурса”?!..
“На всякий случай, - решаю я, принимаясь за осуществление своего плана, - следует постоянно держать “регр” при себе, и если вдруг Они попытаются отобрать его у меня, можно будет катапультироваться у них из-под носа - хотя, конечно, лучше бы такой необходимости не возникло”…
Я мечусь по комнате, собирая свои нехитрые пожитки в небольшую сумку - самое основное, ведь большая часть барахла Алекса Винтерова мне никогда уже не пригодится - и сжимая в потной ладони “регр”. Мысленно я уже определил ту точку, в которую надо переместиться. Это не такое уж далекое прошлое…
Я собираюсь вернуться в тот момент, когда только приступал к своему расследованию. В зал ожидания космопорта “Земля-3”, где мне в первый и последний раз удалось увидеть, как вербуют своих клиентов “регродилеры”.
Я пройду тем же путем, которым шел в поисках “регров”, но теперь я буду умнее и осторожнее и постараюсь не допустить тех ошибок, из-за которых погибли люди. Может быть, тогда мне потребуется больше времени и усилий, чтобы приблизиться к своим противникам, но это будут мои личные проблемы …
Вдруг до меня доходит, над чем я раздумываю, и осознание этого обжигает будто огнем. Я как подрубленный валюсь в кресло и тупо разглядываю серую коробочку, зажатую в моей руке.
Так вот в чем заключается опасность, которую несет людям этот страшный прибор!..
Если уж я, хардер, незаметно для себя, начинаю поддаваться искушению одним нажатием кнопки достичь всего, о чем мечтал и за что боролся - и неважно, идет ли речь о выигрыше в лотерею или о спасении человечества - то что тогда говорить о всех остальных? Да любой, не задумываясь, использовал бы этот чудо-приборчик для достижения счастья и благополучия и был бы до конца своей жизни бесконечно благодарен его создателям!..
Вот они и пользуются - жадно, слепо, не думая ни о возможных побочных явлениях, ни о ближних, ни о потомках…
И теперь я отчетливо понимаю: если промедлить еще хотя бы пару лет, то “регры” расползутся по всей планете, и тогда вообще невозможно будет остановить это нашествие серых силикетовых крыс…
Клянешься ли ты, Даниэль, сделать всё, чтобы этого не произошло?
Конечно, клянусь - куда же мне деться?..
Я ведь по-прежнему - хардер!
Глава 11. Еще одно поражение (Х+47)
Хорошо, что, отправляясь в этот городок, я захватил с собой несколько таблеток “виталайзера” - стимулятора, ставшего для хардеров своего рода наркотиком. Иначе бы мне не продержаться столько времени столько времени без сна…
Я иду по пустынному городу, в который только начинают врываться первые солнечные лучи, и стараюсь не стучать каблуками по асфальту, чтобы не будить местное население. Мне не нужны пышные проводы и церемонии торжественного прощания. Я уйду тихо и незаметно, и если мне удастся это сделать, то я буду только счастлив…
Вопреки моим опасениям, вокруг вроде бы всё спокойно, и никто не собирается гнаться за мной, чтобы отнять “регр”. И не мельтешит на мне красная точка лазера, свидетельствующая, что кто-то, засев в засаде на чердаке соседнего дома или за углом, держит меня в перекрестие прицела.
Но тело мое дрожит от озноба, который вызван не то предрассветной прохладой, не то волнением.
Не так страшно умереть, как умереть, потерпев поражение, буквально в двух шагах от заветной цели.
Я иду по городу, жители которого еще сладко спят, и машинально считаю шаги. С каждым шагом я приближаюсь к аэроплощадке. Я собираюсь улететь в Интервиль или куда-нибудь еще, ведь планета большая, и на ней всегда найдется укромное местечко, чтобы спрятаться.
Лишь так я смогу найти тех, кто замыслил и изготовил ту адскую машинку, которую я стискиваю в кулаке.
И вот мне остается пройти по мосту, который перекинут поверх трассы магнитопоезда. На той стороне уже виден гигантский грибок, на “шляпке” которого, как разноцветные стрекозы, раскинули свои крылья аэры-такси.
Мост оснащен каменным парапетом, за которым на уровне настила простирается специальная решетка. Так называемая “защита от самоубийц”. Такие решетки стали устанавливать на всех высотных сооружениях пятнадцать лет тому назад, когда на человечество обрушилась волна странных самоубийств. Жертвы этой эпидемии стремились покончить с собой не иначе, как прыгнув с большой высоты вниз. Психологи, медики, социологи и прочие спецы тогда долго исследовали феномен “людей-птиц”, но так и не пришли к окончательному выводу о причинах его возникновения. Что лежало в основе этого странного явления - массовые психические расстройства или влияние каких-то природных полей? - так и осталось загадкой, потому что ровно через два года после начала массового суицида он прекратился сам собой, будто его отрезало… Тем не менее, словно в память о тех страшных днях, на мостах и высотных башнях до сих пор остаются наспех сваренные стальные сетки и решетки. Жалкая попытка человечества хоть как-то уберечься от катаклизма…
Я шагаю вдоль парапета и вдруг вижу, что за ним, на краю антисуицидальной решетки висит мальчик. Ему лет десять, и видно, что висит он на волоске. Побелевшие руки его цепляются судорожно за ржавую раму, а глаза распахнуты во все веснушчатое лицо. На нем спортивный костюмчик и кроссовки, и он никак не похож на самоубийцу.
Если он полетит вниз, то шансов на спасение у него будет столько же, сколько может быть у человека, стреляющего себе в висок из атомайзера сотого калибра. Полотно, по которому движутся магнитопоезда, изготовлено из высокопрочных материалов, и до него лететь метров двадцать пять. Вполне достаточно, чтобы от хрупкого мальчишеского тельца осталось лишь кровавое пятно диаметром в несколько метров…
Стараясь не вспугнуть бедолагу, я одним прыжком перемахиваю через край парапета.
- Держись, парень, - предупреждаю мальчишку я, осторожно подбираясь к нему по шаткой решетке. - Сейчас я тебя вытащу.
Он не отвечает. Скорее всего, уже не верит, что кто-то может его спасти. Сил у него не осталось даже на то, чтобы плакать.
И вновь я невольно вспоминаю тот эпизод, который привиделся мне, когда я находился в коме после извлечения искейпа в Клинике Щита. Боль в онемевших руках, которыми ты цепляешься за край пропасти, и отчаяние от сознания того, что единственный человек, который может тебя спасти, не хочет этого делать по каким-то непонятным, туманным соображениям…
- И как это тебя угораздило? - бормочу я, стараясь не глядеть вниз.
Мальчик не отвечает. Он начинает тихо скулить, и от этого у меня что-то сжимается в груди.
Ладно, потом разберемся… Главное сейчас - успеть схватить его за руку, и еще чтобы прогнившая местами решетка выдержала нас двоих.
ПРОКЛЯТЬЕ!
Распластавшись на решетке и вцепившись одной рукой в шершавые холодные прутья, я протягиваю мальчишке руку, и он тянется к ней своей посиневшей ручонкой, однако удержаться на одной руке он никак не может и срывается вниз.
В принципе, я мог бы успеть поймать его за руку или за шиворот, и подсознательно именно на это и рассчитывал. Но я совсем забыл о том, что моя рука занята - ведь именно в ней я, как величайшую драгоценность, сжимал “регр”, и так свыкся с этим ощущением, что перестал помнить о нем. То же самое бывает, если долго держишь карандаш за ухом, а потом вынимаешь его оттуда - некоторое время кажется, что он по-прежнему на том же месте, за твоим ухом…
Да, я мог бы спасти бедного ребенка, но для этого мне пришлось бы выпустить из ладони “регр”, и тогда он, а не мальчик, вдребезги разбился бы об аппарель магниторельса.
Я медлю всего лишь ничтожную долю секунды, не в силах расстаться с “регром”, но этого оказывается достаточно, чтобы свершилось то, чего я опасался.
Тело мальчишки стремительно падает вниз, и от его предсмертного вопля застывает кровь в моих жилах. Потом раздается глухой удар, и тут, откуда ни возьмись, из-за поворота бесшумно вылетает на бешеной скорости грузовой магнитоэкспресс. Если даже машинист и успеет заметить, что на полотне что-то лежит, среагировать на это не сможет даже самый совершенный автомат управления.
Но он, видно, не замечает…
Поезд проносится по тому месту, где лежали останки мальчика, и скрывается под мостом.
Я тупо смотрю, как мелькают внизу вагоны, груженые какими-то металлопластовыми чушками, и цистерны с горючим.
“Регр” все еще зажат в моей руке, и я подношу его к глазам. Потом оглядываюсь по сторонам.
Вокруг так же пусто, как было перед тем, как я заметил мальчишку на краю решетки.
Подленькие мысли чередой вспышек освещают тьму моего сознания: “А стоит ли?.. Не лучше ли убраться отсюда поскорее, пока тебя никто не увидел? Кто, в конце концов, узнает о том, что ты мог спасти мальчика? Разве не глупо утратить драгоценный трофей ради спасения какого-то там дурачка, возомнившего себя верхолазом? Он же сам виноват в том, что залез сюда, пойми, так что ж теперь винить себя в его смерти?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55


А-П

П-Я