Положительные эмоции сайт Водолей 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Не слышно дыхания. Никакого движения. Никаких признаков жизни. Хью уже мертв или скоро умрет. Какая разница, что она испробует для того, чтобы вернуть его из небытия! Если ей нечаянно пришел на ум один из самых древних магических обрядов, который все давно уже считают просто легендой, что с того?
Резко повернувшись, она опрометью бросилась в сад. Под светом луны знакомый пейзаж был населен пугающими тенями и все принимало жуткие очертания. Дуб в углу сада около каменной стены утопал во мраке. Под ним никогда ничего не росло. Тень от него лежала вечным мраком: солнечный свет не мог пробиться сквозь плотную крону. Ночью это производило особенно гнетущее впечатление. Если бы она верила в колдовство, то наверняка испугалась бы до полусмерти. Но некоторое волнение она все равно испытывала.
Конечно, то, что она собиралась сделать, тоже в какой-то мере относилось к черной магии, поэтому было бы лучше с уважением отнестись к лесным духам.
— Я приветствую тебя. — Ее голос в ночной тиши прозвучал неожиданно громко, и она перешла на шепот. — Старейшины, я пришла за кровью дракона, для того чтобы исцелить одного из тех, кому вы покровительствуете.
Что за глупость приветствовать воображаемый народец в надежде задобрить его, но этих мыслей допускать сейчас не следовало, и она продолжала:
— Вы благословили его еще в колыбели, вдохнули в него силу, красоту и мудрость. — Она, осторожно ступая, двинулась в самую темную часть сада, словно погружаясь в другой мир. — Помогите же мне исцелить его. — Ее дыхание стало прерывистым, руки задрожали, и она опустилась на колени возле ствола дуба. Следовало бы принести с собой какую-нибудь лопату, но об этом она не подумала. Теперь, конечно, не было никакой возможности прокрасться за ней снова в монастырскую больницу. А уж если она вернется, то у нее потом едва ли хватит силы духа повторить все сначала. Кроме того, вообще нельзя прерывать колдовское действо. Запустив пальцы в землю, она принялась рыть наугад прямо руками, нащупывая клубни, которые окрашивают кожу в ярко-красный цвет и, как говорилось в заклинании, пронзительно вскрикивают, когда их выдергивают из земли. Но это только если допустить ошибку.
Она не услышала никаких звуков — значит, все правильно. Корни легко вышли из земли. Она не знала, сколько их потребуется, кроме того, она следовала всего лишь глупой песенке, а не многократно проверенному рецепту, и она вытягивала и вытягивала их до тех пор, пока не набрала полный передник. Блажь, напрасные старания и, наверное, грех, но она дошла до отчаяния.
Поднявшись с колен, Эдлин крадучись пошла по направлению к свету. Немного отойдя, она вздохнула с облегчением, после чего заторопилась в сторону своего хранилища. Но, что-то вспомнив, она повернулась к дубу и прошептала:
— Благодарю вас, лесные духи, — после чего кинулась бежать. Листья дуба зашелестели ей вслед, отчего она припустилась быстрее.
С большим усилием Эдлин открыла дверь в хранилище, и, войдя внутрь, обессиленно прислонилась к стене. Не обращая внимания на колотившееся сердце, она подошла к столу, вывалила корни на разделочную доску и вслушалась в гробовую тишину.
— Я спешу, — сказала она. — Я тороплюсь.
Она взяла нож и выбрала самый большой корень, приготовившись резать. Но, дотронувшись острием ножа до растения, она замешкалась. Лесные духи не любят железа. Но как тогда быть? Она взглянула на кончики своих пальцев, уже окрашенные в ржаво-красный цвет, на свои ногти, под которые плотно набилась земля, и принялась руками разрывать корень на мелкие части. Длинные волокна корня прилипали к ее коже, и кровь — нет, сок капал на доску, заполняя старые следы от ножа.
— Забавно, — пробормотала она. — Я думала, что кровь у дракона зеленая.
Собрав все измельченные корни, она подошла к печи и бросила их в котелок с кипящей водой.
— Я должна повторять по памяти заклинание…
Аромат, напоминающий запах земляники на солнцепеке или водяных лилий в спокойном пруду, наполнил воздух. Она вдруг задышала глубоко, пока не почувствовала, что ее мысли становятся ясными, а тело наполняется такой силой, которую она даже не могла себе представить. Потом она опомнилась. Что же это?! Ведь не она нуждается в помощи, а Хью. Взяв небольшой ухват, она сняла котелок с огня, поставила его рядом с бесчувственным телом и принялась махать руками так, чтобы пар из котелка попадал Хью прямо в лицо.
— Дыши, — уговаривала Эдлин, надеясь, что он услышит. — Вдыхай его.
Поможет ли это ему? Она не знала. А пристально вглядываясь, ничего не могла определить. Из-за неверного мерцающего света в хранилище невозможно было хоть что-то как следует разглядеть, тем более те мельчайшие изменения, которые могли произойти за столь короткое время в случае улучшения.
Не зная точно, что делать с этой жидкостью, называемой кровью дракона, она наклонила котелок над его перевязанным боком и стала лить ее на повязку, пока та вся не пропиталась ею. Потом, обмакнув палец в остатки на дне котелка, она дотронулась до своих губ. Никакого особого вкуса не чувствовалось. Вообще ничего необычного в этом снадобье она не нашла. Во всяком случае, вреда этот сок корней не принесет, решила Эдлин и, окунув кусочек ткани в красную жидкость, стала капля за каплей выжимать ее в полуоткрытый рот Хью. Он не глотал, и она с ужасом подумала, что Хью может просто захлебнуться. Приподняв его голову, она стала поглаживать его заросшее щетиной горло, словно он был одним из тех несчастных брошенных котов, которые слоняются возле амбаров.
— Глотай, — требовала она. — Глотай, Хью, глотай же наконец!
Его адамово яблоко судорожно задвигалось, но, кажется, только потому, что она массировала его. Она не знала, проглотил ли он хоть сколько-нибудь жидкости. Эдлин немного посидела без движения в надежде, что кровь дракона сотворит чудо, но рыцарь по-прежнему оставался неподвижным и не проявлял признаков жизни. Внезапный град собственных слез несказанно удивил ее; должно быть, она безумно устала, потратив последние силы и уверовав в эти бесполезные травы. Легенда, видимо, так и останется легендой. А кровь дракона — не более чем пустые слова. Тем не менее она выжала еще немного жидкости ему в рот и снова принялась растирать его горло, пока он не начал глотать.
— Хью, слушай меня, — произнесла она с упрямой настойчивостью, стараясь пробиться сквозь смертный туман, который окутывал его. — Ты обязан вернуться. Здесь свет и тепло. Здесь люди, которые любят тебя.
Он не шевельнулся.
— Вернись ради Уортона. — Она не была уверена, что раненый вообще слышит ее, но все равно продолжала: — Он предан тебе. Он не сможет жить, если ты покинешь этот мир. Я не знаю, что такого ты совершил, чтобы заслужить его безграничное доверие, но ты герой в его глазах.
Сейчас она была наедине с Хью и поэтому позволила себе придвинуться к нему поближе, потом положила его голову к себе на колени и, наклонившись, стала говорить ему уже в самое ухо: — Я уверена, многие женщины тоскуют по тебе. Многие прекрасные женщины. Леди. Они зовут тебя, они умоляют тебя вернуться.
Она всегда думала, что любовь женщины может заставить мужчину восстать из мертвых, но убеждаться в этом ей не приходилось. Не пришлось и сейчас — значит, она ошибалась. Заскрипев зубами от полного бессилия, чувствуя, что скоро, очень скоро будет непоправимо поздно, она сделала то, чего поклялась никогда больше не делать. Она прижала его голову к своей груди и стала слегка покачивать.
Сейчас он очень далеко отсюда, бродит где-то в других, холодных потусторонних землях, пределах, и ей хотелось попытаться вдохнуть в него свое тепло. Инстинктивным жестом матери, которая должна успокоить своего ребенка звуком бьющегося сердца, она теснее прижимала его голову к своей груди, сочтя это последним средством спасения никак не желающей возвращаться жизни.
Он не был ребенком. Ничто не могло заставить ее представить его таким. Он давил на нее своей огромной тяжестью. Рост его был под стать весу, и форму его телу придавал отнюдь не детский жирок, а вполне крепкие мускулы. Нет, она не могла увидеть в нем младенца, каким он, безусловно, когда-то был, как и все люди. Но чувствуя, каким болезненным жаром он пышет, она испытала к нему нежность, корни которой кроются только в материнском участии. Она убрала с его лба волосы, стараясь устроить его поудобней и быть как можно ближе к нему, чтобы он не чувствовал себя одиноко.
— Я жду тебя здесь.
Она изумленно оглянулась. Кто произнес эти слова?! Она, безусловно, не могла сказать ничего такого. Она никогда не призналась бы даже себе в такой слабости.
— А почему бы и нет? Попробуем! — И снова звук ее собственного голоса удивил ее.
— Кто услышит меня? — произнесла она вслух для большей уверенности. Эдлин похлопала Хью по щеке, ставшей ощутимо колючей из-за отросшей щетины. — Ты не запомнишь этого, а если запомнишь, то сочтешь плодом воспаленного воображения. Едва ли ты вообще меня вспомнишь, когда выживешь.
Какое-то внутреннее беспокойство на секунду поколебало уже почти принятое решение. В конце концов, он узнал ее лицо даже во время острейшего приступа боли. Зря она все это затеяла, но теперь он не страдал от боли, он просто умирал, медленно покидая этот мир, а она не могла отпустить его.
Легкие струйки пара еще поднимались над кровью дракона, напиток остывал, приобретая ярко-красный оттенок, сверкая, словно излучая свет. Это вернуло ее к действительности, и она снова принялась вливать снадобье каплю за каплей в рот Хью. Ее пальцы запачкались в красном, и она принялась их облизывать.
Чувствуя себя как-то необычно, словно в бреду, она вдруг спросила, как будто они могли вести беседу:
— А ты не помнишь, как я преследовала тебя повсюду, когда мы были молодыми? Я обожала тебя. Я была безумно влюблена. Ну как же, такой высокий, сильный, красивый — я пялилась на тебя вместо того, чтобы учиться прясть. Леди Элисон постоянно ворчала на меня. Ах, все из-за тебя! Я до сих пор не умею ссучивать нитку и как следует прясть, даже натянуть основу на ткацкий станок мне вряд ли удастся. — Она тихонько рассмеялась, с неожиданным удовольствием вспоминая радость и страдания первой любви.
— Я знала еще тогда, что ты преуспеешь во всем. В тебе всегда было то особенное, чему сопутствует удача: твоя твердая походка, твоя уверенность в себе, твоя манера очертя голову бросаться вперед навстречу опасности. А в меня это вселяло тогда надежду, что если бы ты только заметил меня, то наверняка взял бы с собой в путешествие к звездам. — Эдлин мечтательно улыбнулась, вроде бы совсем забыв, что происходит в реальности.
Воспоминания волнами накатывались на нее, возникая из самых потайных уголков ее памяти. И ее улыбка потускнела. Не обращая внимания на тяжесть его головы, которая давно отдавила ей руки, она поглаживала тонкими пальцами его ухо.
— Ты не замечал меня. И однажды… Ты помнишь ту женщину из деревни, которую звали Эвина? — Она невесело засмеялась. — Ты должен ее помнить, хотя, возможно, она и затерялась во тьме давно прошедших дней, ведь у тебя их было столько, тех, кому ты так легко кружил их глупые головы. А с Эвиной вы обычно встречались в амбаре. Я думала, что вы могли бы найти и более укромное местечко, ты не очень придавал этому значения, а все знали и старались держаться подальше. Все, но только не я…
Почувствовав мгновенное отвращение к той бесстыдной, одержимой, девчонке, какой она была, Эдлин бессознательно опустила пальцы в котелок с кровью дракона. Заметив, что, собственно, делает, она решила, что это правильно. В конце концов, если напиток обладает укрепляющим действием, то ей тоже необходима поддержка, да и вкус ей уже понравился.
— Хочешь? — спросила она, словно он мог ответить, после чего своими окрашенными в красный цвет пальцами она принялась втирать снадобье в его десны, зубы и язык. Снова и снова она повторяла эту процедуру, не переставая говорить:
— Я заметила, что ты каждый вечер исчезал в амбаре, поэтому я забралась на чердак с намерением спрыгнуть на тебя сверху, чтобы застать тебя врасплох, удивить и тем самым обратить на себя твое столь желанное мною внимание. Но каково было мое собственное удивление, когда я увидела то представление, которое продемонстрировали вы с Эвиной! У меня были превосходные возможности для наблюдения. Она учила тебя всему, что должен знать каждый мужчина, чтобы сделать женщину счастливой. Она показала тебе много такого, о чем я и понятия не имела.
Она вдруг стала притворяться, что слушает его. Со стороны могло показаться, что Эдлин сходит с ума.
— Ты говоришь, что мне не следовало наблюдать за вами? Но раз уж я залезла на чердак, то должна была там прятаться, пока вы все не закончили. Ты прав, конечно, да ты и выглядишь как человек, который всегда прав. Но, понимаешь, я никак не могла отвернуться. — Запрокинув голову, она закрыла глаза. — Ты выглядел таким увлеченным! Ты столько внимания посвящал этим урокам, сколько обычно ты посвящаешь всему, что тебя интересует. А я смотрела и смотрела до тех пор, пока… Да ладно. Мне хотелось после этого возненавидеть тебя. А вместо этого я проводила бессонные ночи, представляя себя в твоих объятиях. В своих мечтах я годы проводила в твоих объятиях, и то удовольствие, которое ты подарил мне, было…
Она вдруг почувствовала, что кто-то сосет ее пальцы. Ее бессвязная болтовня тут же оборвалась. Она на какое-то мгновение помертвела, не понимая, что происходит. Затем, придя в себя, она глянула вниз и увидела, как Хью, припав губами к ее рукам, с наслаждением сосал ее пальцы, перепачканные кровью дракона. Он лежал с открытыми глазами и, похоже, давно.
4.
С утра Эдлин смогла переложить кое-какие обязанности по уходу за Хью на верного Уортона. Вдруг голос, который напоминал блеяние новорожденного ягненка, произнес:
— Если ты дотронешься до меня еще раз, я вырву твое сердце голыми руками.
От охватившего ее смятения Эдлин просто потеряла контроль над собой, не в состоянии понять, какие травы она рассыпала и чем вообще здесь занимается.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я