Выбор размера душевой кабины 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Она задрожала. Он не мог… не мог этого помнить. Но он помнил…
— Теперь ты видишь, я не могу сопротивляться чувству к тебе. — Он улыбнулся, вложив в эту улыбку всю свою нежность, чтобы показать Эдлин, что понимает ее смущение. — И ты тоже не можешь сопротивляться чувству ко мне.
Он наклонился к ее лицу, но она увернулась и, скользнув вниз, села на пол. В руках у Хью осталось только платье. Он отбросил его.
— Нет, могу! — упрямо воскликнула она, стараясь отползти от него подальше.
Поймав ее за сорочку, он обхватил талию Эдлин и поднял ее с пола.
— Помнишь, ты очень хотела, чтобы тут оказалась пуховая перина? — спросил он. — Самое время ею воспользоваться!
Неожиданно все в Эдлин воспротивилось. Он не желает ее понимать, так неужели она снова даст ему все, чего он требует, как какая-нибудь слабая, ни на что не способная женщина, которая не мыслит себе жизни без мужчины?
Нет, она не собиралась сдаваться, особенно теперь, когда поняла, что Хью готовит ей роль вещи, полезной для удовлетворения хозяйской похоти.
Хью словно волк, в порыве страсти наскочивший на подругу, прижался к Эдлин сзади и стал подталкивать ее к кровати.
— Я не хочу! — обозлившись, закричала она, пытаясь вывернуться из его рук, прежде чем он снова бросит ее в постель.
Он коленом толкнул ее на кровать и перевернул на живот.
— Тебе понравится, вот увидишь.
— Ты… Муж! — с яростью завопила она, вложив в интонацию все презрение, на какое только была способна.
— Я же сказал — тебе понравится.
В его словах не было ни насмешки, ни злобы. Он говорил спокойно и решительно, словно полководец перед битвой. Похоже, пообещав, что победа будет за ним, он наконец нашел подходящее оружие.
Нет, у него ничего не получится. Она не позволит себе покориться, потому что иначе опять останется наедине со своим одиночеством и болью, как только принц призовет Хью под свои знамена.
— Я не хочу! — Эдлин изогнулась, стараясь ударить Хью. Он увернулся и ловко перекатил ее на спину. Прижав жену одной рукой к кровати, он развернул ее, и в этот момент Эдлин удалось его лягнуть. Удар, довольно чувствительный, пришелся рядом с пахом. Хью поймал ее за ногу, чтобы не дать ударить снова.
— Осторожнее, не навреди нашим будущим детям, — сказал он и прижал ее руку к спинке кровати.
— Что это… зачем?
Он спокойно привязал ее руку к столбу своей подвязкой.
— Хватит! Прекрати! — Эдлин замахнулась на Хью свободной рукой. Он схватил и ее, привязав к тому же столбу.
Взглянув на руки, крепко привязанные к кроватному столбу, Эдлин подумала о том, что, собственно, Хью собирается сделать с ней? Она слышала о любителях таких штучек: женщины шепотом рассказывали друг другу о мужьях, которые невыносимо мучали беспомощных жен. Неужели Хью — один из них?
Нет, не может быть! Она посмотрела на него — откинувшись, он с удовлетворением мастера оглядывал свою работу. Нет, Хью не станет так поступать. Неизвестно, что он задумал, но ничего плохого он ей не сделает.
Просунув ей под сорочку руки, он коснулся верхнего края ее чулок.
— Пора! — сказал он, продолжая оставлять ее в неизвестности.
— Что пора?
— Для начала поговорим об амбаре и о том, зачем ты забралась туда…
16.
— Придется заказать тебе новую сорочку, — сказал Хью, пробегая пальцами по животу Эдлин. Он знал, что ей это нравилось: «Твои пальцы, как теплый ручеек», — говорила она, втягивая живот, и Хью чувствовал, что он на высоте. Вот и сейчас он смотрел на жену, очень довольный собой.
— Зачем? — спросила Эдлин сонно, словно не она провела весь вечер и всю ночь в страстной любовной битве. Ее голос переполняла такая манящая, сладостная истома, что Хью наклонился и нежно поцеловал жену. Она погладила его по плечам (он, конечно, давно освободил ее от пут), и он с удовольствием потянулся. Ему нравились ее ласковые прикосновения, но самое острое наслаждение он испытал, когда, преодолев ее неожиданное сопротивление, овладел связанной Эдлин.
— Потому что вторую из твоих сорочек я тоже порвал.
— У меня есть еще несколько.
— Ах, да! Те, что я купил тебе в аббатстве.
— Нет.
Она так и не призналась Хью в любви, не сказала даже, что была влюблена в него тогда, во времена их юности в Джорджес Кроссе. Однако ночью в пылу страсти он смирился с временным поражением. Впрочем, попытки вырвать у Эдлин признание доставляли ему наслаждение не меньшее, чем мысли о грядущей и непременной победе.
Эдлин потянулась и прикрылась меховым покрывалом.
— Я голодна.
— Я тоже.
Он потерся ногами о ее ноги. Она все-таки сохла по нему тогда, как и остальные девушки в деревне. Что девушки, сколько знатных дам раскрывали ему свои объятия! Раз Эдлин любила его в юности, в чем он не сомневался, значит, любит и сейчас, ведь с той поры он почти не изменился, разве что возмужал да на лице появились шрамы, которые, впрочем, лишь прибавили ему обаяния в глазах женщин. У него по-прежнему характер завоевателя, только раньше он стремился завоевать поместье, а теперь — женщину… Правда, так поступают все мужчины.
Он вновь подумал о сорочках и нахмурился: что-то такое странное она сказала.
— Что значит твое «нет»?
— У меня есть еще те сорочки, которые дали мне люди Ричарда, еще в Джаксоне.
— Люди Ричарда Уилтшира?! — отшвырнув меховое покрывало, Хью вскочил как ужаленный. От выражения довольства на его лице не осталось и следа.
Тихонько охнув, Эдлин попыталась вновь накрыться мехом, но Хью остановил ее. Он желал немедленно выяснить столь важный для него вопрос.
— Ты хочешь сказать, что люди Ричарда подарили тебе сорочки?
Она посмотрела на него как на умалишенного, потом прыснула и погладила по щеке.
— У тебя нет причин для ревности! Они подарили мне не только сорочки, но и многое другое: веера, перчатки, кольца и даже прелестную безделушку — золотой шарик с колокольчиком внутри. Должно быть, ограбили какого-нибудь богача.
Смутное, неведомое дотоле чувство захлестнуло Хью.
— С какой стати такие подарки? — резко спросил он.
— Ну, по словам этих людей, в благодарность за сказание о Фальке. Но я думаю, что главная причина в моем человеческом к ним отношении. — Эдлин села на постели, обхватив руками колени. — Ведь я дала больным лекарства, поговорила с людьми по-хорошему и пообещала за них молиться.
— Я прошу тебя отослать все назад, — без размышлений настоятельно потребовал Хью.
— Что ты сказал? — В голосе ее чувствовалось полное непонимание.
К негодованию Хью, она и смотрела на него так, словно он сморозил глупость. Почему? Заботиться о жене — его обязанность. И никто не смеет ничего дарить Эдлин, кроме него, или без его разрешения. Тем более какие-то хамы! Он выпрыгнул из постели и бросился к своему сун-дуку.
— Я требую, чтобы ты отослала назад все, что они тебе дали!
— Может быть, не надо? — неуверенно и по-прежнему не понимая причины его гнева, произнесла она. — Я не хотела бы их обидеть.
— Ах, так ты боишься обидеть эту шайку воров?! — Хью распахнул сундук и начал рыться в сложенной там одежде.
— Хью! — позвала Эдлин и громко вздохнула. — Я знаю, что вещи краденые. Возможно, мне не стоило их брать, но те, у которых их отняли, вряд ли имеют шанс получить свои пожитки обратно. Многое из того, что мне досталось, очень старое: белье долгие годы пролежало в сундуках и пожелтело на сгибах, туфли покрылись слоем пыли… — Она все пыталась что-то объяснить. Хью принялся торопливо одеваться.
— Отошли все назад! — твердил он.
— Послушай, — она еще надеялась его образумить, — я пошлю в аббатство деньги, чтобы мне отпустили это прегрешение.
Но он не желал ничего слушать. Подумать только, каких-то два дня назад она была нищей приживалкой, а сейчас имеет все, что душе угодно!
Подумывая о женитьбе, Хью рассчитывал взять в супруги женщину, которая бы во всем от него зависела и ревностно пеклась о его благе, понимая, что от этого зависит и ее собственное. Встретившись в аббатстве с Эдлин, он решил, что она как нельзя лучше подходит на роль жены.
Поставив на пол сапог, Хью сунул в него ногу, притопнул и, взявшись за края голенища, натянул его.
Как он просчитался! Эдлин умудрилась выжить и даже преуспеть в условиях, в которых большинство женщин пропали бы ни за грош. Он обманывал себя, стараясь не замечать ее уверенности в собственных силах, независимости и упрямства. Он уверил себя, что их брака хочет Всевышний, который привел в аббатство Эдлин, а потом и Уортона с его тяжелой ношей. Не может быть, чтобы Господь послал ему неподходящую женщину!
Хью поставил на пол второй сапог и сунул в него ногу. Мысль о Божьей воле не давала ему покоя. А вдруг он ошибся? Что-нибудь не так понял?!
Он попытался натянуть сапог, но тот скособочился, нога съехала набок, и Хью оступился.
— Не ушибся? — бросилась к нему Эдлин, завернувшись в одеяло.
Он поднял на нее глаза. Ее лицо с ямочками на молочно-белых щеках казалось ослепительно прекрасным. Из складок одеяла выглядывала правая нога, изящный изгиб которой напомнил Хью о том, как совсем недавно, ночью, Эдлин обвивала ногами его бедра…
Нет, сейчас не время думать об этом! Хью жестом остановил жену.
— Я сам справлюсь!
Она поджала губы в недовольной гримаске, которая так его раздражала.
— Пожалуй, мне тоже пора одеться, — равнодушно сказала она.
Будто это могло им помочь справиться с размолвкой!
Придержав обувь за носок, Хью надел сапог как следует.
Он во что бы то ни стало хотел дать Эдлин все. Он жаждал быть ее покровителем и защитником, единственным, кому бы она дарила свою любовь. Ей вовсе ни к чему расточать свои улыбки другим мужчинам! И зачем ему знать, что ее чары заставляют даже отъявленных грабителей отдавать ей свою добычу? Если она может выжить самостоятельно, то к чему ей муж?
— Ты наденешь ее? — спросила Эдлин.
Почувствовав некоторое удивление в ее голосе, Хью обнаружил, что стоит с мантией в руках и тупо на нее смотрит.
— Накинь же ее на плечи, — сказала Эдлин. Уже полностью одетая, она стояла перед ним, слегка расставив ноги и уперев руки в бока. — Так ты настаиваешь, чтобы я обидела людей Ричарда, отослав им обратно подарки?
— Оставь их себе! — Хью резким движением запахнулся в мантию и решительно направился к двери, пообещав себе не произносить больше ни слова. Но передумал и вернулся. — Скажи мне только одно. — Он поднял вверх указательный палец. — Ты действительно любила меня в юности?
Бросив негодующий взгляд на этот торжественно воздетый палец, она посмотрела Хью в лицо, и ее губы тронула улыбка.
— Да, любила.
— Тогда, черт побери, постарайся полюбить меня снова!
* * *
— Миледи что-то не нравится? — робко спросила Неда, показывавшая новой хозяйке кухню.
— Нет-нет, здесь все замечательно! Это одна из лучших кухонь, которые мне доводилось видеть, — рассеянно ответила Эдлин, обводя хмурым взглядом большой очаг, сверкавшую чистотой посуду и главного повара. — Просто я, к своей досаде, совершенно забыла, какими тупоголовыми упрямцами бывают мужчины, — неожиданно добавила она.
Дюжий повар посмотрел на нее с испугом.
— По-моему, это очень трудно забыть. Особенно если напоминание всегда перед глазами. Вы ведь имеете в виду… какого-то конкретного мужчину? — спросила Неда.
По дипломатичной паузе, которую сделала жена домоправителя, Эдлин догадалась, что повар принял ее замечание на свой счет.
— Ваша кухня поистине великолепна, — натянуто улыбаясь, сказала она ему, чтобы сгладить неловкость.
Тот вздохнул с облегчением.
— Говоря о тупоголовых упрямцах, я имела в виду прежде всего мужей, — пояснила Эдлин Неде, с которой вдруг стала весьма откровенна.
— В честь вашего прибытия повар распорядился зажарить целого быка! — сообщила та, легонько подтолкнув хозяйку вперед, не решаясь пока пускаться в рассуждения на предложенную тему. — У вас будут пожелания относительно прочих блюд?
Что будут подавать к столу во время предстоящего пиршества, совершенно не заботило Эдлин: она имела случай убедиться, что готовили здесь отменно. Однако кухонная челядь уже выстроилась для церемонии приветствия и явно ждала похвалы от графини. Эдлин немного смутилась: ей и раньше доводилось участвовать в подобных «смотринах», но ни разу под руководством такого знатока этикета, как Неда. Когда новая хозяйка, стараясь запомнить каждое имя, поприветствовала всех до последнего поваренка, они с Недой направились через двор к коровнику.
— Вы навсегда завоевали их сердца, миледи, они будут служить вам с радостью, — заверила ее Неда.
Но Эдлин не терпелось вернуться к прерванному разговору.
— Дело в том, — сказала она, — что до брака с графом Роксфордом я целый год жила в аббатстве среди монахов. Там я совершенно забыла о мужском норове.
— Понимаю! — ответила Неда, запахиваясь в плащ, потому что пошел дождь. — Как не забыть! Я не встречала ни одного монаха, которого можно было бы назвать нормальным мужчиной!
— Нормальным? — Эдлин не любила этого слова. — Но они самые что ни на есть нормальные мужчины!
— О, они, конечно, почтенные, святые люди, — поспешно добавила Неда, — они преданно служат. Богу, но…
Тут она открыла дверь коровника, и навстречу им бросилась одна из доярок.
— Здравствуй, Джудит. Это наша новая хозяйка. Она пришла взглянуть на коров.
Эдлин вовсе не хотела глядеть на коров. Ей не терпелось продолжить разговор с домоправительницей о монахах, но вместо этого ей пришлось гладить отменно выглядевших животных и заглядывать в деревянные ведра, восхищаясь их чистотой.
— Ты что-то собиралась рассказать о монахах? — напомнила она, едва они с Недой вышли за порог.
— Ох, я совсем не хотела вас обидеть, миледи. Уверена, вы знакомы со многими весьма достойными монахами. У меня дядя и брат тоже в монахах, я очень их люблю и уважаю.
— Но все же? — настаивала Эдлин. — Что тебя не устраивает?
— Да можно сказать, что они для меня потеряны. Они живы-здоровы, хоть и многое выстрадали, чтобы стать ближе к Богу. Они хорошо исполняют свой долг, но для меня в их жизни больше нет места. — Она задумчиво смотрела куда-то в дальний угол двора.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48


А-П

П-Я