https://wodolei.ru/catalog/mebel/Jacob_Delafon/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Я знал ее под другой фамилией, но почему-то меня это не удивляет. И я хотел бы понять, что вы имели в виду говоря «мы». К какой именно организации вы принадлежите?– Ее звали Тесс Брустер, – повторил Джаред, и стало понятно, что он сказал все, что собирался сказать.Гренвилл вновь повернулся к акварелям, а потом предложил:– Может, стоит проверить, не написано ли что-нибудь на обратной стороне?Минут пятнадцать они разглядывали листы, вынутые из рамок, но с обратной стороны листы оказались чистыми. Больше того, на картинах не было ни одной подписи, то есть не было и доказательств, что акварели написала Тесе Брустер.– Но должно же быть хоть что-нибудь! – в сердцах воскликнула Иден.Гренвилл опустился на стул и продолжал изучать картины.– Так, значит, ее убили, – пробормотал он. – Кто-то знал, что она приходила в дом несколько ночей подряд, следил за ней, а затем настиг ее поздно ночью на дороге. Интересно, знали ли наблюдатели, чем именно она занимается в доме?– Конечно, нет, – сказала Иден. – Иначе эти люди добрались бы до картин прежде, чем она успела бы сдать их в багетную мастерскую.Макбрайд одобрительно взглянул на Иден.– Ты молодец, – сказал он. – За ней действительно следили, но не знали, чем именно она занимается в доме.– Вряд ли они предполагали, что она рисует, – высказал свое мнение Гренвилл.– Видимо, они считали, что она ищет эти чертовы сапфиры. – Джаред сел за стол и сжал руками голову. – Послушайте, я знал Тесс много лет. Не то чтобы мы были близкими друзьями… скорее, приятелями. Но я никогда не слышал, что она рисует.– А может, она занималась этим, просто чтобы убить время? – спросила вдруг Иден. – Ждала и, чтобы скоротать ночи, рисовала.– Ждала кого? Или чего? – спросил Гренвилл.– Такое возможно, – кивнул Джаред.Иден ходила по комнате, продолжая рассуждать:– Итак, мисс Брустер проскальзывала ночью в дом и ждала чего-то или следила за кем-то. И чтобы не заснуть и не скучать, она писала акварели. Для этого ей даже не потребовалось бы включать свет, хватило бы сильного фонаря. И в один из дней, когда она покидала свой пост… или только шла к дому, кто-то сбил ее машиной и уехал.– Тогда эти картины могут и не иметь никакого значения, – закончил ее мысль Гренвилл.Макбрайд хмуро взглянул на него, но ничего не сказал, не желая выдавать больше, чем уже вынужден был сообщить.– Сам я никогда не сидел в засаде, – гнул свое адвокат, глядя на Макбрайда, – но, если судить по телевизионным фильмам, это не самое веселое дело. Прямо скажем, скучное занятие.– Точно, – подхватила Иден. – В кино тот, кто сидит в засаде или следит за кем-то, почти всегда ест фаст-фуд. Думаю, рисование все же лучше поедания гамбургеров. И коробку с красками не так трудно носить с собой.– Я так не думаю, и вы меня не убедили, – заявил Джаред. – Я чувствую, что с этими картинами не так все просто и Тесс отнесла их в мастерскую с умыслом.– Возможно, вы и правы, – согласился Гренвилл. – Ведь если написать письмо – его могут прочесть чужие. Если позвонить, то звонок при желании можно отследить. И тогда человек начинает искать способ оставить сообщение так, чтобы посторонние не догадались, что это сообщение.Макбрайд взглянул на адвоката с интересом.– И тогда это ее сообщение? Послание нам? – Иден опять принялась разглядывать акварели. – Она не стала делать снимки, потому что… потому что фотографии точно передадут всю обстановку дома, а картину можно написать так, чтобы она в чем-то не совпала с оригиналом. И теперь нам нужно отыскать, в чем именно!Все трое переглянулись.– Я беру гостиную, а вам холл, – сказал Гренвилл.– И столовая, – кивнул Джаред.– А я осмотрю спальню и ванную! – воскликнула Иден.Они поделили акварели и поспешили разойтись для поиска решения головоломки. Через двадцать минут все опять собрались в гостиной.– Я ничего не нашел, – сказал Джаред.– Ничего, – эхом отозвались Иден и Гренвилл.– Я даже проверил, совпадают ли изображения на картинах старины Тиррелла, – грустно покачал головой Гренвилл.– Вы имеете в виду все эти работы, развешанные по дому? – спросил Джаред.– Ну да. Они написаны художником-неудачником из рода Фаррингтонов, – улыбаясь, пояснила Иден. – Он мечтал жить в Париже, но семья была против, и его заставили вернуться. Он поселился в поместье и никуда больше не ездил до конца жизни. Он не желал иметь ничего общего с родней, не женился и не принимал участия в семейном бизнесе. И только писал картины. Миссис Фаррингтон говаривала, что если бы их судили по таланту, то они пошли бы на растопку, но раз полотна принадлежат члену семьи, их бережно сохранили. Признаюсь, мне они даже нравятся.– Это потому что тебе дорого понятие семьи, – улыбнулся Гренвилл.– Ты прав. – Иден ответила на улыбку, и их руки двинулись навстречу друг другу, чтобы ощутить тепло, которого обоим так не хватало.– По крайней мере этому парню удалось полюбоваться ожерельем, которое наделало столько шума, – заметил Макбрайд.И Гренвилл, и Иден изумленно взглянули на него:– Что?!– Да вот же. – Джаред взял одну из акварелей. Интерьер холла был скопирован с фотографической точностью. На стене висела картина, изображавшая женщину с маленькой белой собачкой. Само собой детали картины казались смазанными – акварелью трудно четко передать мелкие детали, – но вокруг шеи дамы безошибочно угадывалось сияние синих камней.На минуту в комнате воцарилось потрясенное молчание. Потом все трое бросились к двери. Через несколько секунд они стояли в том самом холле перед картиной Тиррелла Фаррингтона, написанной более ста лет назад. Дама с собачкой были на месте, и полную шею женщины охватывало роскошное сапфировое ожерелье. Гренвилл и Иден таращились на него с открытыми ртами.– Кто-нибудь объяснит мне, что, собственно, происходит и что вы там увидели? – нетерпеливо бросил Макбрайд.– На этом портрете не было ожерелья, – негромко сказал адвокат. – Его вообще никогда не рисовали и не фотографировали. Существовало поверье, что если оно будет изображено… нуда это не важно. Люди тогда были суеверны, а ожерелье имело дурную славу. – Он откашлялся. – Единственное, что могу сказать с уверенностью: когда я навещал миссис Фаррингтон, никакого ожерелья на этом портрете не было. Она частенько заставляла меня ждать, и я провел черт знает сколько часов в этом самом холле, от нечего делать разглядывая портреты и трещины на потолке. Да я могу по памяти нарисовать узор с обоев! И заявляю со всей ответственностью: на портрете не было ожерелья!Гренвилл и Иден по-прежнему взирали на портрет с каким-то почти суеверным ужасом. Макбрайд пожал плечами, отодвинул их в сторону и снял со стены тяжелую раму. Затем отнес портрет в столовую и положил его на стол изображением вниз. Достав перочинный нож, он начал было вскрывать задник, но Иден, схватив агента за руку, воскликнула:– Это новый задник! И он на скотче!– Видимо, его сделали недавно, – кивнул Макбрайд, осторожно взрезая клейкую ленту. Он аккуратно отделил фанеру, и все увидели, что к холсту клейкой лентой прикреплен конверт, на котором нетвердой рукой выведены слова: «Для мисс Иден Палмер, не состоящей в браке».– Как тебя сразу на место поставили! – хмыкнул Джаред, подмигивая Иден и пытаясь шуткой разрядить атмосферу.Но ни Гренвилл, ни Иден не отреагировали на его слова. Они стояли, напряженно замерев, и расширенными глазами следили за действиями Макбрайда, который аккуратно отделил конверт от холста, надрезал бумагу и принялся медленно открывать его.– Ты уверена, что хочешь заглянуть внутрь? – спросил он, поддразнивая, но Иден и на этот раз не улыбнулась. Она узнала почерк миссис Фаррингтон на конверте и теперь взволнованно следила за руками Джареда.Когда Макбрайд приоткрыл конверт, все подались вперед, чтобы заглянуть внутрь, и возгласы изумления прозвучали почти в унисон. Внутри лежало сапфировое ожерелье, которое множество людей искало более ста лет. И еще один конверт.Иден пришла в себя первой. Она протянула руку и осторожно коснулась большого темно-синего камня. Самый крупный помещался в центре колье, два других – чуть меньше – по обе стороны от него, и каждый сапфир был окружен множеством бриллиантов. В свете люстры все это великолепие сверкало так, что глазам было больно. Медленно, словно неохотно, Иден вынула ожерелье и держала его в руках, поворачивая и завороженно следя за игрой света на гранях камней. Макбрайд вынул второй конверт. Он также был адресован Иден.Гренвилл забрал у него письмо и протянул его Иден:– Это от миссис Фаррингтон и, наверное, что-то очень личное. Думаю, тебе стоит прочесть его, когда ты останешься одна.Удивленная его интонацией, Иден подняла голову. Мужчины смотрели на нее со странным ждущим выражением на лицах. Иден отдала ожерелье Гренвиллу, взяла конверт и открыла письмо. Его запечатали, как и положено, воском, на котором легко было разглядеть оттиск печати миссис Фаррингтон.Иден вытащила письмо и вдруг почувствовала слабость в ногах. Она села и на секунду закрыла глаза, чтобы собраться с духом перед тем, как прочитать последние слова, адресованные ей женщиной, которую она любила, словно родную мать.– «Дорогие мои Иден и Мелисса, – прочла Иден вслух и умолкла. Вытерев глаза и справившись с голосом, она продолжала читать: – Иден, девочка моя, если ты читаешь эти строки, то и ожерелье ты тоже нашла. Прими мои поздравления! Ты всегда была умницей. Интересно, как скоро ты заметила, что на одной из ужасных картин Тиррелла прибавилось ожерелье. Я сама нарисовала его на шее моей двоюродной бабушки Хестер. Как мне кажется, получилось очень недурно. Может быть, я тоже могла бы стать художницей. По крайней мере таланта у меня не меньше – а может и больше, – чем у Тиррелла. – Иден покачала головой, улыбаясь, и продолжила: – Я бы так хотела услышать, как ты смеешься над моей шуткой! Одно из твоих самых замечательных качеств – чувство юмора, и мне всегда нравилось, как искренне ты смеялась, когда я шутила.А теперь к делу. Я нашла ожерелье – и бедняжку, на которой оно было надето, – когда мы начали ремонт дома. Старый Тодди – ты его, конечно, помнишь? – помог мне все прибрать и скрыть следы. То есть похоронить останки. Прадедушка Минтон уверял всех, будто уехал в Нью-Йорк, чтобы продать ожерелье, а когда вернулся, нашел свою красавицу жену мертвой на полу в библиотеке. На смертном одре он признался сыну, что убил любовника жены, но я теперь думаю, что и ее убил тоже он. На семейном кладбище есть надгробие с ее именем, но я уверена, что та могила пуста.Тодди нашел следы кладки, когда обвалилась одна из стен в подвале. Мне пришлось спуститься туда – представь, чего мне это стоило! Мы нашли замурованную нишу, в которой оказался женский скелет, облаченный, судя по обрывкам ткани, в свадебное платье. На шее у скелета болталось ожерелье, которое причинило столько горя моей семье. Я думаю, Минтон убил жену, когда узнал, что она собралась бежать с любовником. Возможно, он решил, что такая неверная и неблагодарная женщина недостойна покоиться на освященной земле, поэтому после похорон он выкопал тело и перенес его в дом, одел в свадебное платье и замуровал в подвале. Наверное, Минтон рассудил так – согрешила из-за ожерелья, так пусть и носит его вечно.Так или иначе, Тодди нашел останки бедной женщины. Нам пришлось взять в помощники одного из его внуков – сильного парня, но мы заставили его поклясться, что он сохранит тайну. Мы похоронили бедняжку подальше от остальных членов семьи и как можно дальше от Минтона. Надеюсь, наконец, она обретет мир и покой.Теперь об ожерелье, которое принесло столько бед моей семье. Я потратила несколько дней на раздумья, как поступить с этой вещью. Предать огласке тот факт, что ожерелье найдено? И что потом? Каждый коммивояжер в штате ринется сюда, чтобы предложить мне – враз разбогатевшей – купить какой-нибудь мусор. А если бы мне пришлось рассказать правду о дедушке Минтоне? Вдруг нашлись бы люди, пожелавшие написать нашу историю, полную ненависти и преступлений? Нужно ли миру знать, сколько слез было пролито в моей семье над этими камнями? Знать об убийствах, совершенных ради них? Думаю, нет, иначе люди скажут, что и на сапфирах, и на моем роде лежит проклятие. После нескольких бессонных ночей я решила доверить все тебе, моя дорогая, моя умная Иден. Ожерелье теперь твое, делай с ним все, что пожелаешь. Захочешь, можешь надевать его к обеду – оно прекрасно подойдет к твоим глазам.Находка ожерелья не доставила мне радости, а вот чайный сервиз оказался поистине бесценным. Тодди пришел ко мне однажды утром. Он сказал, что смотрел телевизор и увидел там вещь, очень похожую на ту, что есть у меня. Когда он полировал мое столовое серебро, то много раз видел клеймо Пола Ревира и теперь без труда узнал его. Я продала сервиз за хорошие деньги и смогла наконец вернуть моему прекрасному дому тот чудесный вид, который он имел когда-то. И еще остались деньги на то, чтобы отправить в колледж четырех внуков верного Тодди.Милая моя Иден, я скучала по тебе и Мелиссе каждый день. То, почему вам пришлось уехать, – это мое проклятие, мой крест. Даже зло, что творили мои предки, не смогло сравниться с тем, что сотворил мой сын. Я не стану отягощать твою память рассказом о случившемся. Это лишь между мной и Господом, и я только надеюсь, что он сможет простить меня.Род Фаррингтонов, ради которого я пожертвовала своим счастьем, прервется с моей смертью, и так тому и быть. Слишком много ненависти и зла было в нашей крови. Может, это расплата за то, что Минтон пролил кровь и не раскаялся в этом.Дорогая моя, милая Иден, я оставляю тебе дом, который очень люблю. Знаю, что с моей стороны это эгоистично, но я уверена, что ты будешь любить его и заботиться о нем так же, как я. Я счастлива, что смогла вернуть ему былую красоту. Ну и скажи спасибо, что я избавила тебя от мумии в подвале.Я желаю вам с Мелиссой счастья. Все это время я старалась быть в курсе того, где вы, как вы живете, и знаешь, я плакала в день свадьбы Мелиссы. Надеюсь, она нарожает тебе славных внучат.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45


А-П

П-Я