купить комплект инсталляции с унитазом 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Танцующий-с-Огнем сморщился и взял в руку единственный дротик. Как сможет он?.. Но Видение было однозначно. Волк молча ждал в темноте. Да, он видел, чувствовал… а теперь должен осуществить. Он повернулся и воткнул дротик волку в бок. Огромный зверь зашатался, шагнул в сторону и упал. Кровь собралась лужицей под мордой; легкие захлебнулись в крови, хлынувшей из разорванных сосудов. Бока перестали вздыматься. Желтые глаза смотрели невидящим взором.У Танцующего-с-Огнем перехватило дыхание. Он почувствовал, как душа зверя рванулась и освободилась от тела. Он упал на колени, вспоминая, как грел его волк во время снежной бури. Он провел рукой по гладкой шкуре, ощутил тепло плоти под ней. Своей жизнью он был обязан волку — Следящему. Горе сжало судорогой его душу.«Прости меня. Таков путь. Ты знал об этом». Чувствуя себя предателем, он взглянул на агонизировавшего зверя. Его пронзила боль — такая острая, как будто он воткнул дротик в бок самому себе. У него в голове промелькнул образ Видения — овца в ловушке, вздымающаяся дубина… Он встряхнулся и прогнал его; он знал путь смерти, путь колышущейся свободы.Два Дыма Запел, и они вместе стали Распевать, ощущая правильность происходящего. Они чувствовали, как поднимается в воздух душа волка — старого зверя, жизнь которого завершила Круг.Дрожащими руками Танцующий-с-Огнем вскрыл тело и вынул сердце. Он поднял его к губам и отпил горячей соленой крови. «Я — Зрящий Видения Волка… и в то же время я — не он».Тепло распространилось по его телу, будто утренние лучи солнца. Сила волка придала уверенности его боязливой душе.— А что теперь? — спросил Два Дыма, нарушив сосредоточенность Танцующего-с-Огнем.Танцующий-с-Огнем взглянул на котомку, лежавшую на его одежде, — как будто все это происходило в Видении.— Нужно сделать новую Волчью Котомку.Он наклонился и принялся отделять от теплого трупа толстую шкуру. Самый воздух, казалось, душил его; он едва не упал и присел под скалой.Снятую шкуру он вручил своему спутнику:— В Красной Руке нет никого искуснее тебя. Сшей из нее одеяние для котомки.Затем Танцующий-с-Огнем достал собранные заранее травы и смочил их, добавил дров в костер и положил траву на огонь. Да, он заново переживал Видение. Он четырежды дал клубящемуся дыму обнять свое тело, чувствуя, как очищается.Присев на кучу своей одежды, он взял в руку обсидиановую пластинку и нахмурился. Сила, Певшая правильность происходящего, зашевелилась вокруг, наполняя собою ночь и звезды. От напряжения на лбу у него выступил пот. Во рту пересохло, ему было трудно глотать. Он еще крепче сжал в руке каменную пластинку, собираясь с духом; его кишки свела судорога. Из темноты за ним следили невидимые глаза, и от их взгляда у него по спине пробегала дрожь. Глубоко вдохнув, чтобы не дрогнуть, он рассек потертые завязки котомки и развернул ееЭто лишь показалось его дрожащему сознанию? Или и в самом деле прогремел гром?Сила пульсировала в его пальцах, заставляла напрягаться мышцы рук и груди. Сердце бешено билось; трепет проник в самую глубину души. Он чувствовал себя, как человек, убежавший от стремительного наводнения.Он по одному доставал из котомки предметы, что жили в ней, и дрожащими руками выкладывал их перед собой. Пот заливал его тело. Огромный медвежий коготь с кусочком белоснежной шерсти. Небольшая кость, на которой вырезано изображение чудовища. Большой наконечник дротика — такой искусной работы, что сам Три Пальца позавидовал бы. Наконечник был длинный и суживался с обоих концов — с такими охотились на чудовищ. Затем голова ворона, завернутая в траву. Пятно, похоже, от крови, расплылось по перьям и клюву. Морская раковина засветилась опалом, отражая огонь костра. Его пальцы нащупали бусы из волчьих зубов, нанизанные на тоненький ремешок, который он не осмелился развязать. Все это он положил на траву и принялся Петь и Молить Силу, чтобы она исцелила амулеты.Ночь сдвинулась, потекла и пошла на убыль Танцующий-с-Огнем попытался вдохнуть поглубже; его легким почему-то не хватало воздуха. Он заморгал и посмотрел в темноту; беспорядочное мерцание звезд наполнило его душу благоговением и страхом.Два Дыма работал ловкими пальцами, кроил острой каменной пластинкой шкуру, в точности повторяя старую котомку. По знаку Танцующего-с-Огнем, он обкурил ее дымом, вытер с нее кровь священными листьями шалфея, приносящими жизнь и удачу. Вокруг разносился пронзительный аромат.Маленький Танцор один за другим продолжал окуривать реликвии, очищая их, возобновляя Силу, что пульсировала и притекала в них. Ночь тяжело давила, будто камень.Не давая шкуре прикоснуться к земле, Два Дыма проткнул ее иглой, благословил нить, которую он изготовил из кишок, и принялся за работу, все время очищая шитье в дыму. Он тщательно сшивал новую котомку двойным швом.Танцующий-с-Огнем ждал, глядя, как движутся своим путем звезды по ночному небу. Он Пел и чувствовал, что его душа свободно плавает в ночи.«Правильно ли мы все сделали?» Он подставил лицо прохладному ветру. Как хорошо было бы, если бы он мог нормально дышать! Рядом с ним Два Дыма продолжал свою работу. Так они и сидели — два человека в ночной тьме.«Все ли я правильно сделал? — Танцующий-с-Огнем закрыл глаза; отчаяние мучило его. — А что, если нет? Я тоже буду страшно искалечен, как Кровавый Медведь?»Казалось, что вздымавшиеся со всех сторон скалы всем своим страшным весом нависли над ним. Странная чернота заставила померкнуть звезды.
Щупальца Силы, будто струйки дыма, потянулись сквозь ночь. Тяжкому Бобру снилось, что он стоит посреди лагеря. Вокруг него мужчины и женщины Пели песнопения и хлопали в ладоши, Танцуя. Их глаза с обожанием и почтением смотрели на него.«Ты видишь, мама? Видишь, что совершил твой сын?» Он поднял руки среди воплей и криков Племени. «Я дал им новый путь. Видишь, какие они сильные и несокрушимые. Даже храбрые анит-а не смогли нам противостоять. Я переделал мир согласно твоим желаниям».От обилия новых шкур на вигвамах казалось, что лагерь сияет. Даже собаки были толстые и довольные. Повсюду лежали мешки, набитые сушеным мясом. Одежды людей Племени были тонкие, отлично выдубленные, выбеленные глиной, — женщины трудились над ними непрерывно. Молодые воины красовались в них, Танцуя его славу.«И это все сделал я! Это — моя новая Сила! Вышний Бизон, взгляни на своих детей, очищенных от скверны. Я, Тяжкий Бобр, очистил Племя. Я создал это процветание».Он поднял руки к небу, радуясь бесконечной голубизне. Он чувствовал, что Человек Солнца смотрит на него с высоты, и наслаждался теплом его животворных лучей. Дух его матери тоже одобрительно смотрел на него с небес. Вокруг извивающейся вереницы Танцующих и Поющих бегали и веселились дети, со смехом метавшие друг в друга игрушечные дротики из травы. На холмах вокруг паслись стада бизонов. Казалось, все вокруг сияет таким же ярким светом, как само солнце.«Это твое Видение, мама. Я показал им путь. Те, кто над ним смеялись, исчезли — их пронзили дротики Племени. И это сделал я. Они смеялись надо мной. Они позволяли женщинам осквернять их жизнь. Я победил»Он широко раскинул руки, едва сдерживая рвущуюся из груди радость.Власть Жирного Пса, предводителя Племени Остриженных Волос, уже пошатнулась. В его селениях молодые люди начали с изумлением говорить о Тяжком Бобре и о Силе Низкого Племени Бизона. На востоке Племя Огненного Бизона ходило в лохмотьях. Чтобы выжить, им приходилось нападать на племена, живущие вдоль Реки, и отнимать у них запасы дикого риса и других растений. На севере его воины отогнали Племя Белого Журавля еще дальше от Великой Реки, и его воля была совершенно сломлена.«Я — хозяин равнин! Я — хозяин бизонов! Мир Духа благословил меня. А я благословляю мое племя».Танцующие продолжали улыбаться ему счастливыми благодарными улыбками. Но где-то за их вереницей раздались заунывные вопли. Сначала Танцующие как будто не слышали их, поглощенные поклонением вождю.Вопли все усиливались, и Тяжкий Бобр нахмурился:— Что значат эти вопли?Внезапно в лагерь ворвался порыв ветра, захлопал шкурами вигвамов и вздул пыль с утоптанной земли. Танцующие сбились с ритма и попытались заслонить лица от взметнувшихся в воздух колючих песчинок.Раздался женский визг. Танцующие отвернулись от него — и присели от ужаса.— Танцуйте! — приказал он, скрестив на груди руки.После первых порывов ветер задул сильно и ровно; воздух стал горячим, будто вокруг разложили огромный костер.Танцующие окаменели, не в силах отвлечь внимание от доносившихся воплей. Ветер прекратился так же внезапно, как и налетел. Наступила тишина.— Танцуйте! — заревел Тяжкий Бобр.Но на него никто не обратил внимания: глаза всего Племени были прикованы к другому зрелищу.— Что это значит? Танцуйте! Танцуйте для меня! — Он поднял над головой кулак и кричал во весь голос.Тут он заметил, что небо стало зловеще-серого цвета.В воздухе снова раздался плачущий вопль, и люди Племени начали с визгом разбегаться в разные стороны.— Останьтесь и Танцуйте!По небу прокатился раскат грома, глухой и страшный, как бывает перед бурей.По опустевшему лагерю к Тяжкому Бобру приближалась одинокая фигура человека. Вот появилась и еще одна… и еще… и еще… Казалось, они возникали из колеблющегося горячего воздуха, будто миражи. Там, где только что паслись бизоны, темнела одна выжженная увядшая трава. Землю окутала такая тишина, что, протянув руку, он мог бы пощупать ее.Неведомые фигуры подходили все ближе и ближе; одежды рваными лохмотьями болтались на их телах.— Танцуйте!Но призраки дошли уже до площадки Благословения и придвигались все ближе и ближе…— Уходите! — замахал руками Тяжкий Бобр. — Я — Зрящий Видения Духа, Тяжкий Бобр! Уходите, а не то я вас всех Прокляну!Но они продолжали неумолимо приближаться к нему, и незнакомое чувство страха сжало его грудь. Он заморгал от удушающего жара.— Танцующая Олениха! — вырвался у него крик.Теперь он ясно различал первую фигуру; из ее живота вбок торчал смертоносный дротик. Глаза ее поблескивали. Раздался плач младенца — и тут же умолк, как будто ребенка ударили о камни. За ней шла Ветка Шалфея. На ее запястьях зияли страшные разрезы, вокруг которых кружили мухи. Даже в смерти она была соблазнительна; ее бедра сладострастно покачивались. Рядом с ней из воздуха возникла Терпкая Вишня. Белая Телка многозначительно ухмылялась старческими губами.Тяжкий Бобр поднял руки:— Уходите! Это мое Благословение! Уходите! Прочь!Но они продолжали надвигаться. Голос страха закричал в его сознании: «Беги! БЕГИ!»В тишине раздался оглушительный голос Ветки Шалфея — в нем одновременно звучали и гром, и Видение:— Мы прикоснулись к Волчьей Котомке, у нас теперь одна душа. Сила витает над землей, Тяжкий Бобр. Черная Сила, измененная Сила. Что ты наделал? Мы пришли… пришли за тобой. Волчья Котомка дала нам Силу. Она ничего не забыла… и скоро пробьет твой час.Он с жалобным криком повернулся и, плача, бросился бежать меж опустевших вигвамов. Никто не откликался — лишь обжигающий ветер дул по лагерю…А позади он уже слышал их приближающиеся шаги — ощущал их прикосновение…
Вскрикнув, он проснулся и резко сел. Кровь стучала у него в висках. Красная Яшма заморгала и проснулась, глядя на него тупыми глазами.Он скинул с себя покрывала и вскочил на ноги, разрывая на груди праздничную рубаху. Отчаянным жестом откинул входной клапан и вышел на воздух. Судя по слабой серой полоске на востоке, скоро должно светать.Он взглянул на вигвамы, на иссохшую листву склонившихся над ними деревьев. Прохлада… тишина… Это было всего лишь Видение. Страшное Видение. Да, настоящее Видение Силы.Сегодня начнется Благословение. Все пойдет так, как задумано. Он втянул воздух в легкие и вытер со лба крупные капли пота. С трудом переводя дух, он принялся прогуливаться вокруг вигвама, с удовольствием пиная обнюхивавших его собак.«Все хорошо. Все будет хорошо».Почему же сердце как будто сжимает беспощадный кулак? Глава 26 Жаркий, душный день. Еще один в долгой череде жарких дней. Утренний ветер, поднявшийся со дна каньонов, принес запахи высохшей травы и сосны, умирающей от жажды. Танагер расчесывала волосы. Этот бой был ей необходим. Все ее существо жаждало его.Что произошло ночью? Что за Сила пришла вслед за Зрящим Видения? Спала она беспокойно; картины изнасилования то и дело переполняли ее душу ужасом. Она снова и снова видела, как умирают мужчины, пронзенные ее дротиками. Она раз за разом слышала мокрое чмокание и треск костей, — это камень в ее руках раскалывал черепа врагов. Каждый раз она наслаждалась этой победой неукротимого гнева; ненависть к мужчинам, пришедшим мучить ее и ее племя, разгоралась все сильнее в ее сердце.Теперь уж недолго осталось: стоит теням немного передвинуться по земле, и пылающее в ней бешенство загорится лесным пожаром. А затем она будет непрерывно нападать на врагов, уничтожать их… Радостное предвкушение мести согрело ее душу.Низкие Люди Бизона пожалеют о том дне, когда им пришло в голову карабкаться в горы! Не одно поколение воинов будет в песнях прославлять Танагер, заманившую в ловушку и уничтожившую их воинов. Ее губы изогнулись в зловещей улыбке.Прищурившись, она посмотрела на ловушку. Лазутчики сообщали, что воины Низкого Племени Бизона продолжают подниматься вверх. Отвесные скалы вздымались по обеим сторонам ловушки, а ее воины, затаившись, выжидали в засаде. Враги выйдут на открытое пространство, запыхавшись после долгого подъема. В этот момент ее отряд отрежет им путь назад. Для бегства останется лишь один выход — в чащу леса. Там-то уж она поохотится на них, загоняя все глубже в непроходимый бурелом. Затем она предоставит врагов их собственной судьбе. Сердце Танагер возбужденно забилось, как у охотника, когда он уверен, что добыча попалась в западню!Каждый раз, когда она убивала врага, она удовлетворяла отчаянную потребность причинить боль тем, кто мучил ее. Каждый раз она мстила им за тот страшный вечер, когда боль так глубоко проникала в ее тело.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69


А-П

П-Я