https://wodolei.ru/catalog/mebel/zerkalo-shkaf/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Анит-а разорил только ее вигвам. Все это давит на ее душу.Шутки-Шутит шумно выдохнула и разогнула спину:— Он целый день сегодня Поет. Это мне так на нервы действует, что я перетащила шкуры сюда, лишь бы его не слышать. Ну и денек!Она невидящим взором уставилась на далекие холмы, слегка поблескивавшие на солнце.— Все в крайнем волнении. Проку от этого немного, ясное дело. — Терпкая Вишня уселась поудобнее, подтянув свои старые колени к груди. — Мы должны что-нибудь предпринять. Иначе Тяжкий Бобр погубит нас всех.— Нас? Мы-то тут при чем? Я думала, он на Ветку Шалфея ополчился. Она отвергла его — знаешь? Отказалась с ним спать. А он…— Чепуха! Это только предлог. Обман! Вот как когда натягиваешь на себя бизонью шкуру и пробираешься в стадо. Правда, он вокруг нее много лет кругами ходит. Глаза у него так и загораются, едва он ее заметит. Знаешь, за каким делом я его однажды поймала? Он потихоньку прокрался вслед за Голодным Быком и за ней, чтобы подглядеть, как они будут совокупляться за селением.— Быть не может! — Шутки-Шутит прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от изумления. — Да ведь это… это…— Так нельзя, ты хочешь сказать? Это еще мягко сказано. Но вот такой уж он человек. Он убил Танцующую Олениху — он, и никто другой! Все равно, как если бы своими руками в нее дротик метнул! А следующая его выдумка — погубить Ветку Шалфея. И что, тебе охота жить в племени, которым он будет единолично командовать? А? А что с твоими детьми будет? С твоим сыном — Бегущим-как-Мышь? Тебе хочется, чтобы он вырос, слушая разглагольствования Тяжкого Бобра о том, как женщины оскверняют землю? Ты хочешь, чтобы твоя дочь вышла замуж за человека, который будет воспитан в таких мыслях?Шутки-Шутит обхватила руками колени и задумчиво уставилась на пойму Лунной Реки. После долгого молчания она промолвила:— Но каким образом мы можем тут что-либо изменить? Черный Ворон сейчас на охоте. Я просто не знаю, что делать.
— Поддержи меня.Шутки-Шутит испуганно склонила голову набок. Взгляд ее глаз стал тревожным.— Поддержать тебя? А если он тебя Проклянет? Конечно, ты моя тетка. И я…— Кровь и навоз! Ты только вслушайся в свои собственные слова! Ты уже наполовину покорилась! Подумай хорошенько! Тяжкий Бобр — всего-навсего ворон-воришка. Он набрел на семейство мышей, у которых от плохой воды голова не в порядке. А теперь он вокруг прыгает, каркает да щелкает, чтобы их еще больше запутать. Одну мышь он уже убил и съел. Вторую запугал до того, что она бегает по кругу, а убежать не может. Едва он с Веткой Шалфея покончит, как за следующую примется. А когда это все само по себе прекратится, с древними обычаями Племени будет покончено навсегда. Это уж точно. Он старается переделать Племя, чтобы оно было таким, как ему хочется. Что до меня, то я себя вести как мышь не собираюсь! Я ему напомню, что он — всего-навсего ворон, жрущий падаль.— Осторожнее, тетя. — Шутки-Шутит оглянулась по сторонам. — Ведь если он тебя услышит…— И что с того? Пусть! Довольно этот нарыв в глубину гноился. Ну что, ты поддержишь меня или нет?— Но ведь Черный Ворон…Терпкая Вишня вцепилась крепкими пальцами в ее подбородок:— Слушай меня внимательно. Если ты поддашься, то вскоре с тобой будут обращаться хуже, чем с собакой. Этого ты хочешь?— Я уверена, что Черный Ворон никогда не будет…— Он-то не будет, а вот Тяжкий Бобр будет! У него занозы в душе. Во-первых, его мать. С детских лет этот мальчишка ненавидел сильных женщин. Посмотри только, на ком он женился! А я довольно на свете прожила и достаточно мужей похоронила, чтобы с уверенностью предсказать, что стоит ему год-другой Черного Ворона повоспитывать, и ты для него будешь что собака — вьючная скотина и самка для приплода!Кровь старухи вскипела. Терпкая Вишня поднялась на ноги, морщась от боли в суставах:— Подумай об этом, дочь моей сестры. Хорошенько подумай! Именно этого Тяжкий Бобр и добивается. Ветка Шалфея пошла против него. Если он сломит ее… или убьет… некому будет его остановить. За последние годы Племя и без того начало рассыпаться понемногу — ну а тогда его просто больше не станет раз и навсегда!И она зашагала прочь, зная, что Шутки-Шутит провожает ее взглядом, не в силах отвести глаз.
Танагер сидела рядом с Волшебной Лосихой. Высокие пики гор призрачно вырисовывались в лунном свете. Селение Красной Руки, лежавшее за ними, казалось спокойным и мирным. Послышался лай собаки, вскоре оборвавшийся: кто-то запустил в пустолайку камнем. Взвизгнув, собака умолкла, и только негромкие звуки человеческих голосов продолжали нарушать тишину ночи.— Ненавижу неприятности, — пожаловалась подруге Танагер.— Ну, если ты будешь сидеть дома, да помогать матери по хозяйству, да перестанешь колотить мальчишек, то, может, никаких неприятностей у тебя больше и не будет.Танагер дернула плечом и прислушалась к доносившимся из темноты звукам:— Готова спорить, что где-то неподалеку бродят лосята. Завтра утром мы могли бы потихоньку сбежать и…— Ну вот видишь! — хихикнула подружка. — Как ты найдешь себе мужа, если тебя никогда не видно в селении?— А зачем это мне муж?— Мужья — очень нужные люди. Если у тебя нет мужа, то не забеременеть. Они могут тяжести поднимать — бревна, например, когда нужно соорудить ловушку.— Мне ловушки не нужны. Однажды я к оленихе чуть не вплотную подкралась. Я могла бы просто воткнуть в нее дротик. Вдобавок с детьми такая всегда морока! Когда у тебя маленький ребенок, ничего делать невозможно. Если хочешь на охоту пойти, так приходится искать кого-нибудь, кто за ним будет присматривать. А потом с тем, кто с ребенком сидел, надо добычей делиться.— Боюсь я, в один прекрасный день будешь ты вот так же по этим местам болтаться, поймает тебя воин из Низкого Племени Бизона и съест…— Придумаешь тоже! Уж коли я незаметно к оленихе подкрадываюсь, так откуда такой проныра в Низком Племени Бизона возьмется, чтоб меня словил? Слышала ведь небось, как они между деревьев путались. Да они и троп не знают. А уж я то здешние тропы знаю лучше всех!
— Но уж похуже, чем Бритый Баран, или Не-Потеет, или Высокая Ель, или…— Но я знаю почти все тропы. А к тому времени, как стану взрослой женщиной, буду знать их все. Вот увидишь.Волшебная Лосиха помолчала немного, задумчиво хмурясь, а потом спросила:— Ну почему ты такая? Почему ты всегда хочешь быть не такой, как все?Танагер пожала плечами — ей и самой это было непонятно:— Не знаю. Похоже, какой-то голос все время зовет меня из-за деревьев. Это, наверное, как вот когда ты отправляешься со своими родными собирать ягоды и вдруг тебе хочется снова очутиться дома, в своем вигваме… Тебе ведь это чувство знакомо? Так вот, я чувствую то же самое, только для меня дом — это лес да горы.— Лучше бы тебе было мальчишкой родиться.— Может, оно и так, да только я ни одного мальчишки не знаю, чтобы так же быстро бегал, как я. Я нарочно заставила Ломает-Рог и Теплый Ветер гнаться за мной. Они спотыкаются об упавшие деревья, ветки ломают, падают… Да и камни я лучше бросаю.— Но побороть-то ты их не можешь!Танагер ухмыльнулась:— Нет, но если я им первая наподдам, то им меня потом уже не догнать!
Ветка Шалфея допила остатки холодной похлебки. Мальчика с бердаче она отправила поесть к Терпкой Вишне. У нее не было ни малейшего желания по-прежнему варить еду. Кроме того, ей не хотелось, чтобы Два Дыма возился по хозяйству, отвлекая ее от ее мыслей.Что-то черное, зловещее поднялось вверх от вигвама Тяжкого Бобра. Она резко втянула в себя воздух и прикрыла рот рукой, чувствуя, как ледяной холод все глубже проникает в ее душу. Кинула испуганный взгляд вверх, на небо, но не увидела ничего, похожего на непонятную черную тень, взметнувшуюся ввысь. Что это было? Дух ворона? Неужели Тяжкий Бобр пообещал отдать ее душу Вышнему Ворону в обмен на его помощь?Несчастная плотно закрыла глаза, чувствуя, что полностью утрачивает равновесие. Жизнь стала казаться ей ненастоящей — будто страшный сон. Неясные образы дрожали и расплывались, так что иногда она не могла понять, что же она видит. Звуки распадались. В полной тишине ей слышались какие-то шепчущиеся голоса. Все это было ненастоящее — все, кроме холода и страха, охвативших душу.— Я больше не я, — прошептала она.А холодная дрожь проникала в нее все глубже, усиливаясь с каждым ударом сердца. Как могла она считать, что у Тяжкого Бобра нет Силы, если с ней происходили такие странные вещи? Когда солнце закатилось, она увидела, что верхушки деревьев дрожат и пляшут в такт барабанному бою шамана.Крупная дрожь била ее тело, и она не могла с ней совладать. Желудок сводило. Только не это! только не это! Стоило ей поесть или попить хоть немного, как раздраженный желудок извергал все обратно.Она уселась в дальнем углу вигвама, бесцельно поглаживая пальцами ложе, на котором Голодный Бык с такой нежностью обнимал ее. В этом вигваме она рожала детей. Здесь же и вскармливала их, баюкала и ласкала. Двое из них умерли в этом вигваме, и они очистили и украсили их тела, чтобы отнести на высокий горный хребет, откуда их душам было легко вознестись к Звездной Паутине.Здесь же она хохотала, слушая рассказы Голодного Быка, отчитывала его, когда было нужно, и с любовью улыбалась в ответ на ласковый взгляд его карих глаз.А теперь вигвам выглядел запущенным и грязным. Края толстой шкуры, образовывавшей его стены, были изорваны и истрепаны. Шестам, поддерживавшим ее, тоже не пошли на пользу бесчисленные переселения с места на место. Некогда это был огромный вигвам, который перевозили десять упряжных собак, а теперь и пять легко справились бы с тем, что от него осталось. Как и вся ее жизнь, ее дом был изношен и запятнан.Внезапно в ушах у нее загудело, будто поблизости пролетали тысячи крупных пчел. Она со стоном ударила себя кулаком по голове. Шум прекратился так же неожиданно, как и возник; от удара, который она нанесла себе, у нее лишь слегка звенело в ушах.Отрешенно сидела она среди развалин своего жилища, машинально поглаживая дыры, прожженные в шкурах. Смотреть на грязь вокруг было невыносимо. Вдруг она с ужасом увидела, что Тяжкий Бобр вышел из вигвама и чертит на земле какие-то странные линии.— Я мог бы тебя спасти, — он взглянул на нее из-под полуопущенных век и вскинул голову. — Тебе достаточно лишь признать свою вину и соединиться со мной, чтобы очиститься.Она отчаянно замотала головой; крик ужаса и отвращения замер у нее в горле.Тяжкий Бобр улыбнулся, попел еще немного и ушел в наступавшие вечерние сумерки.Страх бешено гнал кровь по всем жилам ее тела. Ветка Шалфея бросилась стирать вычерченные на земле узоры. Она скребла землю, пока кровь не выступила из-под ногтей. Только тогда она остановилась, свернулась клубочком и заплакала. Она пролежала бы так всю ночь, если бы к ней не подошли Маленький Танцор и Два Дыма. Бердаче поднял ее с земли и отнес в вигвам. Два Дыма и мальчик улеглись у входа, охраняя ее.«Голодный Бык охотится далеко отсюда. Я умру, не дождавшись его возвращения. И что тогда будет?»— Прекрати, — шепотом приказала она себе. — Ты обязана верить, что все это ложь и выдумки. Тяжкий Бобр не может Танцевать с огнем. Он не может Петь звезды. Он просто пытается меня запугать. Только и всего. Просто пытается меня запугать.«А откуда ты знаешь? — спросил внутри нее голос страха. — Если это так, почему у тебя не варит желудок? Почему все тело болит? Почему ты слышишь всякие странные звуки? Видишь то, чего нет? Почему ты непрерывно дрожишь? Почему все время мерзнешь — даже на солнце? Ты умираешь. Ты не можешь противостоять Силе».Ей показалось, что холод в ее душе растет и ширится. Против собственной воли она непрерывно припоминала обрывки старых легенд. Они повествовали о ведьмах, крадущих души у живых людей. Они рассказывали о Близнецах-Богатырях, что вывели людей на свет из-под земли А потом один из братьев ударил другого по голове, и его кровь, капавшая на землю, превратилась в красную яшму. Он поднялся на небо и слился со Звездной Паутиной, и его людей зло не могло коснуться…— Зло… Неужели оно опять вернулось?..Она непонимающим тоскливым взглядом смотрела на залитую лунным светом землю. Слабые отблески дрожали и переливались перед ее взором, превращаясь в мириады кружащихся звезд. Теряя последние силы души, обреченная женщина опустилась на землю и закрыла голову руками. Так она и лежала, пока ее тело не поплыло медленно вверх — прочь от земли…Она принялась в панике хвататься за знакомые тени домашней утвари, отчаянно цепляясь за обожженные шкуры, стараясь вернуться в надежный реальный мир…Где-то залаяли и завизжали собаки. Маленький Танцор и Два Дыма спали у входа в вигвам, свернувшись калачиком. Лунные лучи, пробивавшиеся сквозь листья хлопкового дерева, играли на их лицах…Мать некогда рассказывала ей о привидениях, что скитаются по земле зимними ночами и воют, будто ветер Неутомимые и вездесущие привидения могут украсть маленькую девочку, если она не слушается старших и плохо себя ведет. Так говорили легенды. Повзрослев, она усомнилась в их истинности. А теперь, столкнувшись лицом к лицу с бескровной смертью, она невольно спрашивала себя: уж не удалось ли Тяжкому Бобру призвать привидение, которое украдет ее душу? Что в этом невозможного?Сосредоточившись, она услышала, как он продолжает тихонько напевать у себя в вигваме, колотя по барабану. Его удары, казалось, повторяли биения ее сердца. Волосы слегка зашевелились от ужаса у нее на затылке.— Но ведь это же был мой долг. Я не могла поступить иначе. Я должна была сохранить мясо антилоп — ради Племени… — Она бессильно уронила голову на руки. — У меня не было выбора… вот и все. А вот сейчас мне придется умереть за это.Слабое постукивание барабана отдавалось эхом у нее в голове. Она потянулась за бурдюком с водой и застыла на месте: из четырех шестов оставался стоять лишь один!
Белая Телка внезапно проснулась и прищурилась от резкого лунного света. Зов пробудил ее душу и умолк, оставив чувство, неуверенности и страха. Ночь вокруг, казалось, была полна движения.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69


А-П

П-Я