https://wodolei.ru/catalog/rakoviny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Затем бердаче затянул песнь-заклинание, как поют анит-а, а Маленький Танцор подался вперед и еще сильнее прижал глаз к отверстию.Тому, кто смотрел снаружи сквозь дырочку, Волчья Котомка казалась чем-то довольно обыденным: просто мешочек из кожи, туго набитый и плотно завязанный. Там, где кожа сходилась мягким конусом, Котомка была выкрашена в темно-красный цвет. Верхушку так и оставили белой, расписав лишь извилистыми линиями, похожими на кровеносные сосуды. «Сердце!» Так вот что это такое! Фетиш сердца!Два Дыма достал из своей сумки листья шалфея, смочил в бурдюке, висевшем на треножнике, и бросил в огонь. За его спиной тревожно переглядывались Терпкая Вишня и Ветка Шалфея.
— Держите. Это нужно заварить. — Два Дыма протянул женщинам листья пламенника. — Пусть сначала выпьет немного, а что останется мы разотрем по ее телу. Ветка Шалфея, помой Танцующую Олениху — там, где появится младенец.Затем, продолжая напевать на языке анит-а, Два Дыма поднял Волчью Котомку к дымоходному отверстию. Его глаза были закрыты, а на лице отражалась спокойная отрешенность.Маленький Танцор не мог отвести взор от зрелища, разыгрывавшегося по ту сторону дырочки в шкуре вигвама. Внезапно он почувствовал легкое головокружение; его душа будто воспарила вслед за завораживающими звуками песнопения. Знакомое ощущение присутствия Силы охватило мальчика.Почти теряя сознание, он едва уловил мгновение, когда Два Дыма коснулся Котомкой лба Танцующей Оленихи, на котором крупными каплями блестел пот. Женщина обмякла и задышала ровнее. Затем Два Дыма приложил Котомку к ее сердцу — как раз над фетишем черепахи, потом к вздувшемуся пупку и к лобку — туда, где заканчивалась желтая полоса.Танцующая Олениха глубоко втянула в себя воздух. На этот раз это был вздох облегчения.Закончив заварку, Ветка Шалфея наполнила ложку из рога бизона и поднесла ее к губам рожавшей. Танцующая Олениха отхлебнула и сморщилась.Положив Волчью Котомку на растянутую шкуру, Два Дыма смочил руки в висевшем на треножнике бурдюке, из которого поднимался пар от настоя пламенника.— Этому меня научили люди моего Племени. Настой пламенника умиротворяет тело.Он принялся массировать тело женщины мокрыми руками. Повинуясь выразительному взгляду бердаче, Ветка Шалфея стала повторять его движения, только ниже. Танцующая Олениха, почувствовав наступление следующей схватки, закусила губы, чтобы не закричать.— Теперь не следует давить слишком сильно, — предостерег Два Дыма, осторожно ощупывая пальцами содрогавшееся тело женщины. — Нажимать нужно слегка, вот так. Если перестараться, можно повредить внутренности. А кровотечение не всегда удается потом остановить.— Мы уже пытались массировать ее, — промолвила Терпкая Вишня. — Ничего из этого не вышло.Два Дыма понимающе кивнул и перевел взгляд на Волчью Котомку:— Может быть, вот это выручит нас.С этими словами он взял Котомку и приложил к пупку Танцующей Оленихи, выпуклому, будто орех.Танцующая Олениха вскрикнула: следующая схватка сжала ее тело.
— Ну, ну, — успокаивающе произнесла Терпкая Вишня, устроившись поудобнее между ног Танцующей Оленихи. — Вот потекло, потекло. А теперь немного крови.Два Дыма удерживал Котомку на пупке женщины. Закрыв глаза, он непрерывно напевал монотонное заклинание.
— Младенец подходит, — сказала Терпкая Вишня.Маленький Танцор с таким напряжением выворачивал шею, чтобы видеть получше, что даже не услышал приближавшихся мягких шагов. Он вздрогнул, когда полог резко дернулся вверх и в вигвам, пригнувшись, во шел Тяжкий Бобр. Увидев Два Дыма и Волчью Котомку, он так и замер на месте.Но крайнее изумление немедленно сменилось слепой яростью: его черные глаза загорелись недобрым огнем, а лицо странно переменилось.— Так вот что у вас тут происходит!Ветка Шалфея бросила через плечо быстрый взгляд, в котором остро блеснул страх:— Младенец выходит.Два Дыма ни на мгновение не сбился с такта в своем напеве.— Еще, потужься еще, — уговаривала Терпкая Вишня, положив ладони на живот Танцующей Оленихи.Вокруг мальчика темнота ночи наполнилась круговоротом бурлящей Силы. Тяжкий Бобр! Маленький Танцор ощутил тонкое дуновение гнева и ненависти. От него мальчик стал как бы вянуть, будто трава и цветы на сочном лугу, когда из ядовитой горной расщелины потянет серой. В этом зловонии Волчья Котомка продолжала по-прежнему ярко сиять.— Давай-давай! Тужься! — закричала Терпкая Вишня, засунув руки куда-то вниз — сквозь дырку не было видно куда. — Вот оно!Танцующая Олениха крупно вздрогнула, ее вздувшийся живот спал, а Терпкая Вишня подняла на руках младенца — мокрого и сморщенного. Вигвам наполнился пронзительным воплем новой жизни.Два Дыма глубоко вздохнул и опустил голову, снова прижав Волчью Котомку к груди. Он принялся благоговейно поглаживать ее, едва слышно нашептывая благодарственную молитву.— Это девочка, — прошептала Ветка Шалфея, мельком глянув на Тяжкого Бобра.— И это не удивляет меня!В низком вигваме Тяжкий Бобр казался огромным. Заглянув в его глаза, Маленький Танцор почувствовал холодную дрожь в спине.— Еще одна девочка? Да вдобавок родившаяся под покровительством злобной Силы Духа? — Тяжкий Бобр скрестил руки на груди. — Неоценимое прибавление к Племени.Танцующая Олениха беззвучно зашевелила пересохшими губами. Она была слишком измучена, чтобы говорить, и смогла лишь испуганно уставиться на Зрящего Видения Духа.Два Дыма негромко произнес со своим мягким акцентом:— Волчья Котомка не приносит зла. Ведь это…— Именно этого я и ждал от анит-а — да от таких, как ты. Что ты такое? Женщина в теле мужчины, как ты утверждаешь? Ты просто проклят, или я ничего не понимаю в проклятиях. И ты тем не менее осмеливаешься осквернять своим присутствием родильный вигвам?Два Дыма закрыл глаза с выражением боли на лице.— Оставь его в покое. — Ветка Шалфея, отдыхавшая сидя на корточках, обернулась к Тяжкому Бобру. — Волчья Котомка высвободила ребенка.— Еще одну девочку! Еще один голодный рот, когда и мужчинам не хватает пищи!— Это твое мнение! — Ветка Шалфея покраснела от волнения. — В голоде ты постоянно винишь женщин! А ведь мы — часть Племени! Почему твоя ненависть обратилась на нас? Что ты задумал? Расколоть Племя? В таком случае ты на верном пути! Мы ведь не животные.— Да? И ты думаешь, что Вышний Мудрец не знает…— Я думаю, что твои Видения лживы!Изумленное молчание воцарилось в вигваме. Ветка Шалфея внезапно осознала, какие слова она только что произнесла!В темноте Маленький Танцор вздрогнул и шумно вздохнул от волнения. Все глаза немедленно обратились в его сторону.— Кто это там? — спросил Тяжкий Бобр. — Еще одна скверна?Он протянул руку, чтобы поднять полог. Маленький Танцор в то же мгновение вскочил на ноги, проскользнул сквозь кустарник и понесся в темноте прочь.Сердце бешено колотилось у него в груди. Он спрятался за вигвам, из которого доносился негромкий храп старого Два Лося. Едва Тяжкий Бобр вошел обратно в родильный вигвам, как мальчик стал неслышно подкрадываться поближе.— Это был кто-то, кто умеет быстро бегать… или что-то. Теперь вам нечего меня убеждать, что эта Волчья Котомка не приносит зла.Маленький Танцор услышал эти слова, ползком подбираясь к стволу ближайшего хлопкового дерева. Полог не до конца опустился вниз, и поэтому можно было видеть, что делается внутри вигвама.— Она не приносит зла. Это душа… — Два Дыма запнулся.— Анит-а? — издевательски продолжил Тяжкий Бобр, глядя на бердаче сверху вниз.— Сила помогает всем людям, Зрящий Видения. Именно тебе это должно быть известно лучше, чем другим… Остановись! Что ты делаешь?Тяжкий Бобр вырвал Котомку из рук Два Дыма и отскочил, чтобы тот не успел вцепиться в его одежду. Пригнувшись, он выбежал из вигвама, а Два Дыма заковылял вслед. С отвратительным ругательством Тяжкий Бобр швырнул Котомку в ночную темноту. В слабом отблеске костра Маленький Танцор заметил выражение ужаса на лице бердаче. Он почувствовал, что душа Два Дыма кричит от боли. Бердаче с исказившимся от смертельной тоски лицом беспомощно протянул руки в глухую темноту.Оттуда донесся негромкий мягкий звук: Волчья Котомка плюхнулась на притоптанную траву на краю селения. В то же мгновение душа Маленького Танцора сжалась, а в желудке поднялась тугой волной тошнота. Его вырвало раньше, чем он успел воспротивиться рвотному позыву.Вопль ужаса, вырвавшийся у Два Дыма, донесся до мальчика будто издалека.Раздались недоумевающие голоса людей, которых разбудил громкий голос Тяжкого Бобра. Кое-кто из молодых мужчин выскочил из вигвама, осматриваясь в поисках анит-а или другой причины для ночной тревоги. Ночная тишина наполнилась перекликающимися голосами, мужскими и женскими. Многие поспешно оделись и вышли наружу.Подняв голову, Маленький Танцор вытер рот. Страх грыз его изнутри. Два Дыма, будто не веря своим глазам, уставился на мальчика, все еще стоявшего на четвереньках. Собравшиеся люди раскрывали рты от изумления, завидев массивную фигуру Тяжкого Бобра, которая черным пятном вырисовывалась на фоне костра в родильном вигваме.— Младенца необходимо уничтожить. — Тяжкий Бобр обернулся и заглянул в вигвам. — Ты слышишь, Танцующая Олениха? Это все ваша вина… ваша общая вина. Племя и без того уже осквернилось. Это женщины его опоганили — обратили против мужчин мужские заклинания Это… этот младенец осквернен колдовством анит-а и каким-то злым духом, что бродил у вигвама, когда он рождался. Я объявляю вас всех нечистыми!— Нет! — закричала из вигвама Танцующая Олениха. — Только не моего ребенка! Не мое дитя!— Убей его! — заревел Тяжкий Бобр. — Это твоя скверна!Пригнувшись, из вигвама вышла Ветка Шалфея и v встала прямо перед ним:— Мне хотелось бы знать, где на самом-то деле скрывается скверна? Я себя совершенно не чувствую оскверненной… разве что твоим присутствием.— Не смей! — Терпкая Вишня схватила Ветку Шалфея за руку и потянула назад. — Он — Зрящий Видения. Извинись.Маленький Танцор заметил, как вздрогнула его мать. Гнев покинул ее напрягшееся тело.— Я… прости меня…Мускулы на лице Тяжкого Бобра шевельнулись, придавая ему странное выражение удовольствия и мстительности:— Младенец должен быть уничтожен.С этими словами он повернулся, поднял ногу и ударил Два Дыма так, что тот упал лицом в грязь. После этого Тяжкий Бобр широкими шагами ушел в темноту.Со всех сторон в толпе раздались приглушенные восклицания.Будто оглушенный, Маленький Танцор лишь дрожал мелкой дрожью и, часто моргая, смотрел перед собой. Два Дыма поднял голову. В отблеске костра было видно, что слезы проложили светлые дорожки по его измазанному лицу.Ветер перестал, и воздух сделался горячим и душным. Во внезапно наступившей тишине раздался плач ребенка Танцующей Оленихи.
Белая Телка спала в своей пещере высоко в Бизоньих Горах. Видение пришло в ее сон, как утренняя роса опускается на траву. Видение вросло в ее душу, будто морозные узоры на только начинающем схватываться льду. Снаружи звезды все так же совершали свой круг по небу, ничего не зная о горной пещере, что была так далеко от них. В ночи раздавались визги и лай койотов, терзавших останки недавно убитого лосенка. Не замечаемые никем, совы беззвучно пролетали над лугами, а мыши возились в густой траве, отыскивая созревающие зерна…Ночная жизнь шла своим чередом, а Белая Телка созерцала Видение…
Она шла по палимой солнцем земле, с трудом передвигая уставшие ноги. Жаркий, будто его раскалили на костре, ветер обдувал ее лицо, высушивая исхудавшую плоть. Вокруг дремала душа земли — сном ожидания, томления, высыхания и смерти.«Раньше такого не было, — она поморщилась, так неприятно скрежетал ее собственный голос. — Старые предания говорят о многоводье, о бесчисленных стадах бизонов… Их было так много, что сильному мужчине стоило лишь метнуть копье куда попало, чтобы убить зверя. Старые предания рассказывают о травах, которые росли по пояс человеку. А теперь? Ключи, из которых пил мой дед, превратились в грязные лужицы. Только старики знают правду. Только одни хранители преданий.Но ведь предания тоже меняются. Меняются люди. Меняются даже названия мест. Все… все меняется… »Давно знакомая боль запульсировала в ее правом бедренном суставе. Ниже в мускулы ее старых усталых ног вгрызалась судорога утомления — будто огромные черные муравьи точат прогнившую сердцевину упавшей сухой сосны. Боль ширилась и росла. Она с трудом волочила плоские ступни по горячей глине, преодолевая режущую боль в пальцах и вздувшихся суставах.— Стара уж я для этого, — пробормотала она. — У меня сейчас должен был бы быть собственный расписной вигвам… сильные сыновья и дочери приносили бы мне мясо. Мне бы сейчас полагалось не заботиться ни о чем, сидеть да болтать да шутки шутить. Рассказывать о старине — да так, чтобы не забывалось. Смотреть, как шалят молодые девушки и юноши, стараясь произвести впечатление друг на друга. Вот оно что.Но пришло Видение. Когда она молилась и постилась на вершинах высоких Бизоньих Гор, с ней что-то произошло. Она провела четыре дня без воды и пищи, мерзла холодной ночью, страдала от беспощадных лучей солнца днем… она очистила свою душу.Она сидела нагая на самой вершине, пытаясь узнать, что за зов управлял всей ее жизнью. Она каждый раз пыталась спрятаться, жить, как все люди, но зов раздавался в ее душе вновь и вновь, все настойчивее и повелительнее. Он заставлял ее покидать мужей и детей, которых она им родила. И каждый раз она возвращалась на вершины в поисках источника Силы.Так было и на этот раз. На четвертый день в облаках появился образ мужчины. Черты его лица освещали ослепительные лучи солнца. Он был красив и высок. Ею Сила пела в тишине, и облака казались крошечными рядом с этим видением тепла и света.Она в благоговейном ужасе увидела, что он улыбнулся ей и. подняв руку, указал на юго-восток — на равнины, где ее родное племя жило со времен Первого Человека. Видение исчезло так же быстро, как и возникло, а на смену ему явился образ волка с желтыми горящими глазами, блеск которых пронзал облака.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69


А-П

П-Я