Скидки магазин Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 



«Право на выбор»: Вагриус; 2003
ISBN 5-264-00879-5
Аннотация
Профессия пиарщика уже состоялась, в ней заняты тысячи людей. Политтехнолог Михаил Логинов, автор этой книги, — один из них. Он был участником более двадцати выборных кампаний в разных регионах страны и знает о «черном пиаре» все.
Роман-хроника «Право на выбор» рассказывает о том, как из Санкт-Петербурга в сибирский город приезжает команда профессиональных пиарщиков, чтобы организовать выборы мэра. До их приезда никто не сомневался в победе действующего главы, который фактически является диктатором города. У конкурента — молодого предпринимателя — практически нет шансов, потому что его коллектив, как понимают пиарщики, — это синтез бродячего цирка и спецподразделения...

Михаил Логинов
Право на выбор
(Авантюрно-производственный роман)
Несколько слов от автора
Успех начинается с неудачи; в моем случае все было именно так. В позапрошлом году был объявлен конкурс «Чудесные истории из жизни денег» и я послал на него пять рассказов. До сих пор не знаю, что произошло: не прошли сами рассказы, или не дошли файлы. Не беда. Промахнулись в зайца — будем стрелять в лося. Благодаря «Gazeta.ru» (большое ей спасибо) узнал о новом конкурсе более крупного формата — «Жизнь состоявшихся людей», с перспективой издаться в «ВАГРИУСе». Эта идея понравилась мне значительно больше, хотя бы потому, что романы до этого я уже писал. Они даже выходили, в количестве пяти штук. Это были стандартные детективы (в современном российском понимании этого слова), созданные совместно с моим соавтором Андреем Воробьевым. Первые два, в издательство «Фолио-пресс», вышли под моей настоящей фамилией, остальные — в «ОЛМА-пресс», под псевдонимами «Братья Питерские». Содержание было адекватно псевдониму. О ком будет мой роман, я не сомневался ни минуты. Состоявшихся людей мне приходится встречать часто, я нигде их не встречал больше, чем в моей работе — работе текстовика на выборах. (Основная моя работа — питерская газета «Невское время»; еще с моим творчеством можно познакомиться на сайте Все тексты, кроме новостей — мои). Сейчас профессия политтехнолога считается столь же презренной, как профессия мытаря в новозаветные времена. Массовка не жалует работников сцены; ведущие актеры, тем более, не говорят о них вслух. Однако профессия уже состоялась, в ней заняты тысячи, если не десятки тысяч наших соотечественников. Немало совсем не глупых людей считают, что выборы не нужны вообще. Я тоже вижу немало плюсов в монархической форме правления, но царя у нас нет. Если же нет царя, то остаются лишь два вида борьбы за власть: выборы и гражданская война. «Стреляйте в них, если не можете их забаллотировать», — сказал герой Гарриссона. Гражданская война по-своему романтична, но я, предпочитая баллотировку. Избирательная кабинка предпочтительнее не только для меня, поэтому выборы всех уровней уже стали для России перманентным процессом. Процесс подразумевает технологию, а технология — технологов. Завершая тему, добавляю, что из двадцати кампаний, участником и свидетелем которых я оказался, ни в одной победа не была достигнута путем «чернухи». Мой род занятий оказался предпочтительным еще и потому, что я встречался с состоявшимися людьми гораздо чаще, чем если бы безвылазно сидел в своем Питере (хотя, казалось бы, где их больше). Я наблюдал их везде: на Волге, на Северном Кавказе, за Уралом, вблизи Полярного круга. Эти люди приводят в порядок разрушенные фабрики или создают новые, налаживают торговлю, где прежде царствовало распределение, или просто, надеются лишь на себя, и винят в неудачах только себя. Я заранее благодарю читателей, которые захотят познакомиться с моим романом поближе, когда он выйдет. Я поздравляю с успехом на конкурсе остальных лауреатов и благодарю его организаторов, которые все сделали просто замечательно. Благодаря их усилиям, конкурс «Жизнь состоявших людей» — состоялся, и в «ВАГРИУСе» выйдет моя книга. Жизнь продолжается.
Михаил Карчик
Часть I
Глава 1
Сломанные крылья. Зачем льют водку в ванну? Родная пристань. Интернет в спальне Набокова. Параллельные диалоги. Микола пошел на слив. Человек найден. Атаман Чур, лингвист Машенькин, большевик Дыбальский. Кто спасет соболя и «Красный каток»? По коням, хлопцы!
— Ты когда-нибудь слышал о победе кавалерии над авиацией?
— Нет. Чего-то такое во Второй мировой — это когда поляки пытались порубать саблями немецкие танки. А про самолеты и конницу ничего не слышал.
— Ну, тогда слушай. Подлинный факт. Было это в 1999 году, на выборах главы Карачаево-Черкесии. Ну, из самого названия этого субъекта Федерации видно, что доминирующих национальных народов там как минимум два. На самом деле их гораздо больше, даже государственных языков в республике пять: карачаевский, черкесский, абазинский, русский и ногайский.
— Даже ногайский? Круто, — Олег восхищенно стукнул массивной стеклянной кружкой о пепельницу. — Скажи чего-нибудь по-ногайски.
— Не дождешься, — ответил Толя Уздечкин. — Правда, я газету на ногайском видел. Там даже было стихотворение; мне его перевели. Смысл — был самый великий народ во всей Азии, а теперь от него осталось только одно слово, которое на всех языках звучит одинаково.
— Самомнение, однако. Это ногайцы рассказали тебе, как потоптали самолеты?
— Не. Мулька имела место с другим народом, еще более крутым — с… [1]. А все началось с того, что один местный кандидат нанял два самолета по соседству, в Ставрополе или в Краснодаре, не помню, два кукурузника из тамошнего аэроклуба — Як-52 или еще какой, летать над Черкесском со слоганами на крыльях. Дядька был богатый — водочный князек. Расчет блистал логикой: аэродрома в Черкесске нет и любой летательный аппарат над городом жителям в непривычку. Пилоты трудились, отрабатывали гонорар и в итоге перестарались: горючего не хватило. Решили приземлиться неподалеку от Черкесска и заправиться или перелить горючее из бака в бак — не знаю подробностей. Только вот национальную специфику республики КЧР не учли. Они сели на пастбище аула Псыж, местные же жители к рекламируемому кандидату, мягко сказать, любви не питали. От самого аула до места посадки было километра два. Не успел экипаж перекурить, как из аула прискакали аборигены и сорвали рекламу. Естественно, вместе с крыльями. Самих пилотов не тронули, но технику разнесли по всему пастбищу. Пришлось самолеты в Краснодар переправлять грузовиками.
— Они чего же, до сих пор на лошадях скачут? — задумчиво спросил Олег. — На автомобили денег не хватает?
— Наоборот. Автомобили в каждом дворе, а лошадей держит не каждый. Таков аул Псыж. На его территорию не разу не ступала нога налогового полицейского. В Псыже делают все — «Мальборо», «Сникерсы» и латвийские шпроты. Ну, про шампанское и водку можно не говорить — главное тамошнее полиграфическое производство — этикетки. Когда в тех краях появились бутылки с дозаторами, считай, одноразовая посуда, думаешь Великий Псыж признал себя побежденным? Не дождешься! Они начали разливать свою паленку и по бутылкам с дозаторами. Просто, наполняли водкой ванну и погружали туда пустые бутылки. За сутки они по каплям наполнялись. Ну, а потом в магазины. Элитная водка!
Олег поднял голову, вглядываясь в полку, над головой барменши. Полка блистала крепким ассортиментом, редко востребованным: журналюги «Невского времени» и прочие посетители ходили в «Адмирал» пить пиво.
— Интересно, здесь есть коктейль из псыжской ванны?
— Не. Дальше Царицына эта продукция не уходит.
— Все равно, пиво надежней, — ответил Олег, поднимая кружку и пытаясь вспомнить, каким вывертом треп перешел на непростые взаимоотношения кавалерии и авиации. Ах, да, он вспомнил недавний парашютный прыжок в Лахте. Вышел первым, не дожидаясь хрестоматийного пинка, и очутился в пустом вечернем небе: слева залив, справа — город, под ногами — пустота. Страх хотел было взять свое, но спасла дебильная идея: интересно, лет двадцать назад здесь тоже прыгали? В те бровасто-коньячные времена, нашелся бы умелец, захватить вместо парашюта дельтаплан и развернуть в сторону Чухляндии.
Секунды через три он оценил весь маразм своей идеи — дельтаплан как зонтик не раскроешь, но страх как-то угомонился, да еще тут и парашют хлопнул над головой. Странно, ведь с самого начала, на тот самый, предсказуемый момент максимального испуга, была заготовлена другая мысль-дебилка: пока парашют не раскроется, постараться угадать, кто же в редакции будет писать некролог?
С Толькой Уздечкиным он сидел в «Адмирале» уже два часа. Толик, вернувшийся неделю назад в Питер после очередного провинциального пиар-проекта, держал себя флибустьером, приплывшим в тихую родную гавань из успешного рейда и размашисто тратил золото (все же с оглядкой; предпочитая благопристойные пивняки). «Адмирал» считался особой таверной этой тихой гавани — напротив него редакция «Невского времени», откуда и Олег, и Толик. В пирушке поначалу принимали участие еще несколько безденежных донов из разных отделов газеты, но вечер взял свое, и они разбрелись. Остался один Олег Гусаренко, согласно статусу лучшего приятеля, да еще намеревавшийся одолжить сотню баксов. В сравнении с заморским корсаром, он ощущал себя матросом самоходной баржи, никогда не отплывавшей от речного берега дальше, чем на длину матерного отклика.
Уздечкин по-прежнему считался журналистом «Невского времени», но скажем правду, за последние два года осчастливил родную редакцию лишь трижды: репортажем об янтарных ворах Калининградской области, занятной историей, как он по стопам Чапаева переплыл, верней, перешел вброд реку Урал под Оренбургом и предновогодней заметкой из Великого Устюга — родины дедушки Мороза. Толькина трудовая книжка пылилась в редакционном отделе кадров, бухгалтерия ему чего-то начисляла, а однажды, когда Толька обретался в районе того же Великого Устюга, ему сообщили — мол ты включен в пресс-группу, вылетающую в Венгрию на совместные натовские маневры. Впрочем, Дед Мороз Тольку не отпустил.
— Великая вещь, — редакционная корочка в кармане, не раз говорил Толик, рассказывая о своих кампанейских похождениях. Бывает, как тебя высадили на объекте, сразу же идешь брать интервью у потенциального противника. «Самая крутая питерская газета, эксклюзивные интервью Путина, иностранные консулы только ее и читают!». Самое приятное — ни слова вранья. Запишешь интервьюшку, а потом столько цитат, столько поводов для раздумий. Одно боюсь — примелькаются когда-нибудь мои рыжие кудри.
— Толька, — перебил его Олег, — давай зайдем в газету на минутку. Олег задержался в «Адмирале» не только ради обещанного займа, но и ради халявного инета — посмотреть почту, когда коллеги разойдутся, освободив компьютер.
— Давай. Я заодно позвоню в Москву, г-ну Котелкову. Он мне еще треть зарплаты должен, а кампания не окончена, пока не получен последний бакс.
Друзья оторвались от стульев и, чуть не запутавшись в ковбойской двери, вышли на улицу. Не обращая внимания на скрежет тормозов за спиной, пересекли Большую Морскую, очутившись на ступеньках родной редакции.
До выстрела Авроры здание принадлежало депутату III Государственной Думы Владимиру Дмитриевичу Набокову. На первом этаже — музей сына, из нескольких комнат и нескольких распределенных по ним фотографий. В день рождения Джойса музей угощал желающих ирландско-африканским концертом на горлышках тыквенных фляг. Редакция занимала два следующих этажа: в бывшем кабинете — кабинет редактора, в бывшей ванной — отдел экономики, в бывшей спальне — отдел политики. Именно туда брели Олег и Толик.
Когда Олег в полутьме нашарил выключатель, на Уздечкина накатила волна ностальгизма.
— Малая Родина! Все на месте. Новогоднее пятно, (полбутылки розового шампанского улетело на потолок — вот и пятно) каска, фоты — я на танке, я на тусовке РНЕ, я нищий по редакционному заданию. А запах! Воздух родной («смылись, окно не открыв, вот и запах родной», — заметил Олег). И компы те же, и стол еще стоит — когда же доломаете, наконец? Ладно, я на телефон, ты на комп.
Согласительно кивнув. Олег нашарил ногой пилот, включил его — компьютеры в редакции вырубали только так и, распределившись в кресле, начал ждать загрузки.
В полутьме Олег выстукивал по клавиатуре, а Толька — по телефонной панели.
— Алло, Михаила Григорьевича можно? Миша, привет! Как долетел? Отлично. Погода? На заказ, только белые ночи кончились. Все равно, приезжай, тут столько новых кабачков открылось! На мобилу звонят? ОК, подожду.
Олег укоризненно взглянул на Тольку, но тот махнул рукой — редакция богатая, оттого, что трубка с Москвой на проводе, минут пять полежит на столе, не разорится.
— Потерпи, Гусар. Похоже с нашим говорит Владик — пресс-секретарь «Деловой ассоциации России». Заказ ломится!
***
— Мишка, ты понял, что дело серьезное.
— А то! Было бы несерьезное, ты бы в такой час по делу не позвонил. Что за проблема?
— Ирхайск.
— Ирхайск? Разве эту площадку не взял «Микола Н»? По моим сведениям, они там уже месяц как высадились и пашут.
— Все так. Но там им ничего не обломится. Позавчера пациент на них нажаловался, говорит, что команда объявила расклад безнадежным и начала работать на откровенный слив. Мы получили социологию, кое-какую фактуру и согласились с пациентом.
— Уверен, что дядя не блажит?
— Уверен. Не в его стиле.
— А чего вы еще хотите от «Миколы»? Они сейчас стараются не брать ниже губернатора. На что им город-трехсотысячник, с выборами мэр: победят или сольют, их гранд-заказчики не обратят внимания. Да и бюджет кампании не губернаторский. Поэтому, они будут держать там кадровый отстой — отсидят два месяца, вяло имитируя деятельность, напишут подробный отчет и за день до голосования свалят, когда результат будет ясен без всяких экзет-пулов.
— Не буду спорить. Вчера мы эту замороку обсуждали весь вечер. Протокольно выражаясь, «Ассоциация» выразила обеспокоенность положением в Ирхайске, ну и я…
— Ну и что ты?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37


А-П

П-Я