https://wodolei.ru/catalog/sushiteli/s-bokovym-podklucheniem/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Дверь открылась, но это был не Оцций. Это была Иддит, и она пришла рассказать о том, что узнала, обежав с утра один за другим христианские дома города в поисках Алии. Металла, повернув к ней голову, по ее лицу поняла, что она принесла горестную весть.Она подошла и приблизила морщинистое лицо к лицу своей хозяйки:— Их арестовали в катакомбах. Ее и множество других людей увезли в тюрьму Друзилию. Я видела ее и то, как сразу приехали повозки, чтобы их всех забрать...Металла приподнялась и села на столе. Они должны были привезти Алию в амфитеатр. В этот момент дверь снова отворилась, и вошел Серторий.Возница направилась к нему. Он взял ее за руки и тихо произнес:— Я пришел предупредить тебя. Она здесь.Облаченная в кожаные доспехи, Металла уже была готова к бою. Она, не говоря ни слова, посмотрела на хозяина сполетария, высвободила руки и пошла к выходу из покоев.— Что ты делаешь? — с беспокойством спросил он.— Что я еще могу сделать, как не пойти к ней? — ответила она и шагнула в подземный коридор.— Куда ты идешь? — так же взволнованно спросил Оцций, который стоял в конюшне перед двумя уже запряженными в дышло лошадьми. — Надо быть готовыми, скоро выходить!Лезвия были прислонены к стене. Слуги перенесут их к выходу на арену, там их и прикрепят к колеснице. Переднюю пару лошадей, не связанную дышлом, как другая, впрягли в последний момент.Металла на секунду повернулась к нему, чтобы ответить, но не смогла ничего произнести. Слова, которые она должна была теперь сказать Оццию, не были бы ему понятны.Она любила Оцция за то, что он вот уже несколько лет тщательно ухаживал за ее упряжками, и подумала, что Оцций приносит ей удачу, так как все всегда было в порядке — лошади, упряжь и колесницы — и благодаря ему она безупречно проводила бои. Но Оцций принадлежал к миру, который Металла уже покинула.Она пошла дальше по коридору, провожаемая недоумевающим взглядом своего раба, стоявшего рядом с колесницей, роскошно отделанной серебряными украшениями. Серторий, вышедший из покоев возницы, тоже смотрел ей вслед. * * * Металла дошла до подземного перекрестка, в центре которого был устроен большой подъемник, соединявший подземелье и арену, здесь же находились клетки и контора управляющего Мезия. За одними решетками виднелись хищники, за другими — христиане. В этом месте, которое было сердцем машины для убийств, уже собрались все артисты кровавого театра. Здесь находились служащие бестиария в леопардовых шкурах, умевшие быстро ставить передвижные решетки, пинками перегоняя зверей в клетку подъемника. Томились слуги, смотревшие за ареной, в коричневых плащах, со своими метлами и ведрами. За всем и всеми следили вездесущие представители администрации амфитеатра. Рядом слуги сполетария готовили свои носилки.Мезий, стоявший у входа в свою конторку, нахмурился при виде возницы. Все обратили на нее внимание.Она увидела, что дворецкий из императорской ложи, тот самый, которого она оскорбила и ударила в день, когда Суллу отдали на растерзание тиграм, тоже был здесь. Но он пришел не один. Он стоял в конце коридора, ведшего к лестницам, в окружении людей из преторианской гвардии, огромных германцев, облаченных в красные одежды и каски с плюмажем, с мечами в руках. Дворецкий явно не хотел повторения того, что уже однажды с ним приключилось.Он, как и все, удивленно следил за Металлой, направившейся к решеткам, за которыми находились христиане. Серторий, спешивший за Металлой по коридору, вошел в этот самый момент и остановился около управляющего бестиарием.Металла обеими руками схватилась за решетку. Она была самой большой знаменитостью цирка, а христиане приравнивались к чумным. Но Металла увидела Алию среди них, и она улыбнулась ей.Потом она обернулась.— Мезий! — спокойно произнесла она. — Прикажи открыть эту решетку, чтобы я смогла пойти вместе с ними.Сверху волнами накатывал шум арены. Металла, которая победила несколько тысяч гладиаторов, которую не задело ни одно копье и не поранило ни одно лезвие, богатства которой исчислялись миллионами, хотела войти в клетку с христианами, этим отребьем империи, этими фанатиками, отказывавшимися поклоняться богам Рима и отрицавшими божественное происхождение Цезаря...Все, пораженные происходящим, молчали. Мезий выступил вперед.— Ты, конечно, слишком разнервничалась в ожидании этого поединка, который скоро начнется, — сказал он, — и это давит на тебя уже несколько месяцев. Напряжение помутило твой рассудок...Он подошел к ней и осторожно взял за руку. Она взглянула на Мезия со счастливой улыбкой.— Пойдем со мной, — продолжал он. — Я провожу тебя в твои покои, а дворецкий Хелвидий, присутствующий здесь, попросит представителей администрации, чтобы тебе, если захочешь, позволили выйти на сражение с карфагенянкой на полчаса или даже час позже, чтобы ты смогла прийти в себя. Не так ли, Хелвидий? — добавил он, поворачиваясь к дворецкому.Металла тоже посмотрела на императорского служащего.— Так твое имя Хелвидий? — спросила она. — Не сердись на меня за то, как я тогда с тобой поступила, я тебя не знала... Я виновата, что ударила тебя, а ведь ты был ни при чем и не мог знать, хорошо или плохо то, что ты тогда требовал. Но мои чувства и мысли, начиная с того рокового дня, когда Сулла был брошен на растерзание тиграм, переменились, так как я стала христианкой, как те, кто за этой решеткой. И после того как я узнала, что Христос, распятый палачами на кресте, просил у Господа Бога простить их, говоря, что они невинны, так как не знали, что творили, меня мучила совесть за то, что я оскорбила тебя. Поэтому иди с миром и дай мне присоединиться к тем, кто отныне мои братья и сестры...Тот, кого звали Хелвидием и кто, как важное государственное лицо, носил тогу, хотел было посмеяться над этой бессмыслицей, но, так как все остальные слушали ее, ничего не говоря, он растерялся, взволнованный непонятным величием произнесенных возницей слов.Рабы в испачканных за день работы на арене туниках, служащие бестиария, пропитанные сильным запахом хищников, Мезий — все вдруг ощутили, как пошатнулся мир, к которому они привыкли и частью которого являлись, потому что такие фразы в устах знаменитой на всю империю убийцы обретали доселе неслыханную разрушительную силу.Серторий с застывшим лицом молился про себя. На перекрестке жизни и смерти, в нескольких метрах от ложи императора Цезаря, он услышал слова Бога, сказанные возницей, лицо которой напоминало маску со шрамом. Это был всего лишь миг.— Металла, — сказал он размеренным тоном, — мы не знаем, что и думать о твоих странных словах... Ты оскорбляешь богов, повторяя глупости того Христоса, которые ведут тебя к бесславной смерти. Ты сама сказала мне в тот самый день, что народ на трибунах не допустит отмены твоего сражения. Зачем тебе погибать от хищников, когда ты можешь славно умереть на арене?Возница отрицательно покачала головой.— Ты ошибаешься, Хелвидий, — сказал она. — Это они, мои браться и сестры, обретут славу. Их имена переживут века, тогда как имена гладиаторов канут в неизвестность, а воспоминания об их сражениях будут вызывать отвращение... — Она снова взглянула на Алию, потом обратилась к дворецкому Хелвидию: — Воспользуйся своей властью и прикажи поднять эту решетку, чтобы я смогла соединиться с ними...— Я этого ни за что не сделаю, — твердо сказал он. — Я не изменю ход событий, которому здесь все подчинено... — И он добавил: — А мы умолчим о твоих словах, и ты должна теперь забыть их. Иди к своей колеснице и лошадям!Металла увидел, что Оцций, раб, занимающийся ее упряжкой, тоже был здесь и, бледный от волнения, смотрел на свою хозяйку. Он подошел к ней.— Пора, — осторожно произнес он. — Все, как обычно, готово...Тогда Металла пошла за ним, а Алия видела из клетки, что она уходит, и все расступаются перед ней, и что она не обернулась.Но теперь Алия знала, что Металла любит ее любовью, подобной любви Христоса к людям, и что скоро они навсегда соединятся в нем.Приветствуемые звуками труб двадцати четырех музыкантов, стоявших по двенадцать с двух сторон амфитеатра, из ворот, находившихся на противоположных концах арены, одновременно появились колесницы Металлы и карфагенянки и двинулись навстречу друг другу. При виде Металлы, в доспехах из белой кожи и стали, и Ашаики, черной с головы до пят, со страусовыми перьями на каске, при виде самых красивых лошадей черной и белой мастей, каких только можно было найти и купить в империи за золото, и при виде трепещущих лошадиных ноздрей и блестящих лезвий все трибуны, разгоряченные резней, которая уже была им показана с начала дня, охватило почти священное безумие.Когда упряжки, каждая из которых была достойна вести колесницу Феба Феб — одно из прозвищ Аполлона.

, проезжали мимо трибун, плебс поднимался с каменных скамеек, как морская зыбь, крича обеим возницам, чтобы они убивали. Многие миллионы сестерциев, поставленные на каждую уже несколько месяцев назад, подогревали азарт ожидания зрелища, во время которого они наконец увидят или то, или другое великолепное тело окровавленным или даже растерзанным.Пока соперницы сохраняли между собой дистанцию, равную длине амфитеатра, которую упряжки прошли галопом, чтобы возницы спокойно могли определиться. Миллионы глаз пытались по каким-то признакам догадаться, кто из двух женщин-убийц атакует первой. Обычно это была Металла, и постоянно следившие за ее сражениями знали это. Но на сей раз та, кто была любовницей патриция Менезия, казалось, хотела, чтобы карфагенянка первой раскрыла свои планы. Усмотрели хитрость и в том, что Металла, сблизившись с противницей, даже не протянула руку к колчану с дротиками, висевшему на боку, а с резким криком припустила коней, чтобы избежать столкновения с карфагенянкой, которая, похоже, собиралась прижать ее к стене. На всех скамейках раздался смех: ее уловку оценили по достоинству.Ашаика собиралась сделать еще один простой объезд арены, но скоро она должна была снова возобновить атаку. Зрители знали, что возницы не могут слишком долго галопировать на своих упряжках не нанося ударов, так как этим можно истощить силы лошадей раньше времени.Чувствуя за своей спиной приближающихся черных лошадей, Металла тоже подстегнула свою упряжку. Африканская колесница старалась набрать скорость и настичь свою противницу. В полной тишине карфагенянка, одной рукой придерживая вожжи, обмотанные вокруг талии, другой вытащила один из дротиков, и все, кто, затаив дыхание, следили за обеими, ждали, что Металла сделает то же самое. Но она продолжала держать вожжи обеими руками, как бы не замечая грозившей опасности. Глухой шум изумления пронесся по скамейкам. Карфагенянка метнула дротик, но Металла, подавшись назад, резко остановила своих лошадей — подобного маневра можно было ожидать только от идеально выдрессированной упряжки, — и стрела, пролетев у самого ее лица, вонзилась в песок. Из миллиона глоток вырвался смех удивления, за ними последовали аплодисменты вместе со смехом, но те, что поставили на Металлу, уже начинали волноваться. Они припомнили оживленные сплетни у контор по приему ставок и слухи о том, что со дня своего освобождения возница больше не похожа сама на себя, из чего некоторые заключили, что она уже не будет с прежним рвением стремиться к победе. Это мнение стало распространяться в толпе, громко охнувшей, когда британка спустя некоторое время направила свою упряжку к центру, чтобы выехать к противнице с противоположной стороны. Если карфагенянка продолжит свой путь по арене, две чемпионки, вместо того чтобы догонять друг друга, сойдутся лицом к лицу. Это был удивительный маневр, который еще больше озадачил тех, кто сделал свои ставки...Две квадриги летели галопом навстречу друг другу. Белая только вышла на поворот со своей стороны, тогда как черная уже заканчивала вираж. Тишина решающих минут воцарилась над цирком, трибуны замерли, увидев, что карфагенянка взяла в руку второй дротик, тогда как Металла даже не прикоснулась. Неужели романская чемпионка появилась в этом единственном в мире амфитеатре, перед лицом открывающего его Тита Цезаря, лишь для того, чтобы отказаться от сражения? И тут в тишине, в которой навстречу друг другу неслись колесницы из-за колючей ограды, куда зрители, забывшие обо всем, кроме двух возниц, и не смотрели, послышалось пение. Механизм поднял на поверхность клетку; в центре круга, заполненного хищниками и наполовину растерзанными трупами, решетки были опущены, и теперь последователи Христоса, которые должны были принять смерть, так же как недавно их братья, в пении возносили молитвы своему Богу.Если зрители скамеек следили только за скачками двух упряжек, которые вот-вот должны были столкнуться, то Металла, услышав лязг падавших решеток, искала взглядом среди них Алию и, наконец увидев ее, не доезжая до колесницы Ашаики, резко развернула свою упряжку. Возгласы разочарования всех, почувствовавших себя обманутыми, смешались с радостными восклицаниями и грубыми шутками тех, кто надеялся, что карфагенянка оправдает их надежды и ставки. Вдруг шум перерос в недоуменный ропот, и все увидели, как белая упряжка со всей скоростью бросилась прямо на колючую ограду, за которой находились хищники и христиане, брошенные им на съедение.Под крики вставшего, разъяренного амфитеатра четыре лошади, управляемые Металлой и месяцами дрессированные, чтобы повиноваться всему, что приказывал им голос и хлыст возницы, ринулись на колючую стену. Они с силой начали прорываться сквозь нее, хотя из ран на их груди тут же хлынула кровь, и ограда не выдержала. Упряжка с колесницей и зацепившимися за лезвия колючими плетями оказалась посреди хищных зверей.Последние лошади, ничего не видя, приблизились к львам, которые тут же, рыча и разевая пасти, набросились на них, а Металла, держа колчан с дротиками в руке, скатилась на землю, усеянную колючками. Под завывания беснующихся зрителей, махавших кулаками, возница поднялась и побежала к горстке христиан, которые прервали пение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74


А-П

П-Я