стоимость унитаза с бачком 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В прошлом году он нанялся к какому-то сеньорчику из Фенадского пограничья. Целью их похода была шайка гномов, окопавшаяся с непонятной целью на ничейной земле в предгорьях. И вот, когда до лагеря «этих бородатых недомерков» оставалось пройти еще порядочный кусок – на солдат с неба стали валиться здоровенные камни. А они как раз шли узким ущельем – бежать было некуда…
– …Я струсил? – сам себя вопрошал Керт, когда повествовал об этом происшествии (надо заметить, что он был уже порядочно пьян, мы праздновали победу), – конечно, струсил! Конечно! Знаешь ли, Воробей, в тот миг я вдруг ощутил себя крошечным – малю-у-сеньким таким – человечком, игрушкой в руках какого-то гномьего мага… Ты ведь не знаешь, каково это. Мы – в ущелье, слева и справа высоченные отвесные скалы, а прямо с неба нам на головы один за другим летят огромные валуны… И от тебя же ничего больше не зависит, ты не можешь ничего сделать – только ждешь, в тебя ли угодит следующий камень, в твоего друга ли, или же его пронесет мимо… Только ждешь… Беспомощно ждешь…
Этот человек перенес шок, можно сказать стресс – теперь каждый день он заново переживал тот ужас, что испытал в ущелье под градом камней. Ему мог бы, наверное, помочь психотерапевт…
Кстати колдунов он винил уже совершенно напрасно. Гномы ведь не могут колдовать, это точно – насколько точно может быть хоть что-то в этом сумасшедшем мире, где правят сумасшедшие боги… Во всяком случае – и наука (с позволения сказать), и религия Мира в один голос твердят, что гномы, как и эльфы, не могут иметь магического дара. Эльфам его отсутствие компенсирует возможность напрямую взывать к Матери, а уж она творит для них чудеса, гномы же… гномы с Матерью не очень-то ладят. Теоретически они могли бы взывать к Отцу, ибо в них сильнее его начало (согласно религиозной концепции) – но он покинул Мир…. Следовательно, логика требует, чтобы у гномов тоже было в распоряжении нечто, компенсирующее отсутствие магического дара. Я пытался расспросить об этом Огненного Горна – но он меня, похоже, просто возненавидел и общаться не желал. Я ведь его покалечил – и из-за меня он попал в плен. Да, именно так – поскольку он был взят в бою, то на него условия договора с Порпилем не распространялись. Он должен был теперь нам с Кертом изрядную сумму. Словом, гном дулся и ни за что не желал обсуждать религиозные и научные аспекты жизни своего племени. Керту, который пытался выспросить у него о колдунах, он тоже ничего не сказал.
Лично я предположил, что какой-то дошлый гном изобрел катапульту – и бедняга Керт с отрядом имел несчастье оказаться мишенью на полигоне гномов-испытателей. Если гномы придумают еще и арбалет, «личное оружие», способное пробить тяжелые рыцарские латы – в военном деле произойдет революция…
Да, видимо это и есть ответ на мой вопрос. Я что хочу сказать – вот Керт, к примеру, попав под обстрел, даже не пытается найти естественное объяснение достижений гномов, он валит все на «колдунов». Типичный для людей Мира подход – все непонятное объясняется использованием магии. Эльфы тоже далеко не ушли – только вместо магии у них религия в чистом виде. А вот гномы – скептики и упрямцы – не верят ни религии, ни магии. Они развивают технику и науку. Это, по-моему, и есть то, что дано им взамен мистических способностей. И возможно, их подход – самый рациональный… Возможно…

* * *

Больше не было практически ничего интересного. Ленот уже не отважился на высадку, а отряды наемников, усиленные «бесплатными» людьми Порпиля надежно стерегли берега. Отец Брак так и не смог добиться от нас выдачи гнома Фирина, как тот сам себя именовал. Несколько раз настырный монах приступал то ко мне, то к Керту Серому с просьбами отдать ему гнома на расправу. Очень уж редкостной птицей, видимо, казался ему этот пленник – и он мечтал прославиться, расправившись с «врагом рода человеческого». Интересно, что бы он сказал, узнав, кто такой на самом деле «сержант Воробей». Словом, так или иначе – но гном ему не достался. Сам же «Фирин Огненный Горн» не проявил ни малейшей благодарности по отношению к нам. С одной стороны, гномы известны, как самый черствый и невежливый из народов Мира (впрочем сами они по отношению друг к другу практикуют чопорную обходительность), с другой – у него ведь были причины для такой грубости. Я его покалечил, а Керт и сам держался подчеркнуто неприязненно, он ведь также пострадал от руки Огненного Горна. К тому же все знали о ненависти капитана к гномам.
Но не подумайте, пожалуйста, что мы трое тяготились нашими отношениями – мы просто старались пореже встречаться.
А отец Брак, отчаявшись заполучить для расправы гнома, утешился тем, что ему достался Арпей, тот самый рыбак – агент ленотцев. Тут уж он был в своем праве – старик был сервом, то есть принадлежал епископу. Монах тщательно и с пристрастием допросил беднягу – и тот под пытками «выдал» еще четверых своих земляков, сообщив палачам, что они, мол, тоже лазутчики врага. Ничего не подозревавших рыбаков также схватили и пытали. Но эти не сознались – и их отпустили. Казалось бы странно? Но нет. Количество и изощренность пыток для разных категорий арестантов были строго регламентированы. У отца Брака имелся пухлый томик – сочинение кого-то из блаженных. Живший в древности святоша был причислен к почтенной категории «предстоятелей перед Гилфингом» именно за создание этой книжицы. В ней были подробно изложены рекомендации, каким образом следует выколачивать показания из подозреваемых. Поскольку несчастный старик Арпей был взят с поличным на месте преступления – для него «лимит» зверств был не ограничен и он в конце концов «раскололся» – просто придумал сообщников, чтобы его больше не мучили. Прочие же – то есть оговоренные им земляки – смогли выдержать свою, строго ограниченную, порцию «испытаний». Такова справедливость церковного суда!
Потрепанные рыбаки после допросов разошлись по домам, они были даже избавлены от оброка за те дни, что провели под пытками в застенках крепостцы на все – вновь справедливость служителей Церкви! Арпей же, вернее то, что от него осталось, был доставлен на телеге на площадь посреди его родной деревушки. И казнен одним из весьма экзотических способов, что были предложены все тем же блаженным – ревнителем справедливости и порядка… Описывать этот способ я не хочу. Не хочу – и рад был бы забыть о том, что видел эту казнь. Но, пожалуй, уже не смогу забыть…
А парнишку-сироту мы освободили. Заставили отца Брака выхлопотать ему освобождение, представив дело так, как будто я его покупаю. Спектакль был разыгран для того, чтобы пацану не пришлось выкупаться самому и демонстрировать свои невесть откуда взявшиеся деньги. Ну и не превратиться в мишень ленотских лазутчиков. Когда все закончится – он уйдет с нами и начнет новую жизнь где-нибудь подальше от этих мест. Деньги для начала у него есть.
Еще кое-что интересное – отданный временно под мое начало отряд убитого Рориха оказался именно тем самым, который был изгнан из Арстута «воскресшим из мертвых» магом Анра-Зидвером. Это было любопытно – как правило, если происходят столь же интригующие события, то очевидцев не разыщешь днем с огнем. А тут в моем распоряжении толпа очевидцев, включая Шортиля – отрядного колдуна. Я попытался выяснить подробности той истории. Но беда была в том, что практически все солдаты в тот памятный вечер уже успели напиться до чертиков и не могли рассказать мне ничего мало-мальски достоверного. Оставался только самый ценный очевидец – сам Шортиль. Кто же, как не он, мог оказаться самым осведомленным свидетелем, даже экспертом? Тем более, что я на время стал его командиром – и смело мог приказывать. Я приступил к расспросам.
Что ж, кто бы там ни был этот пресловутый Анра-Зидвер – он был вполне живой и весьма злобный. Особо мощной ауры он не излучал, зато был хорошо «упакован», то есть использовал сильные амулеты. О его внешности мой свидетель мало что мог сообщить – естественно, учитывая манеру одеваться всех здешних магов. Интересным являлся тот факт, что колдунов было двое – и второй был похож на подмастерья или ученика. Вы можете себе представить чародея древности, который возвращается с того света в сопровождении ученика? Забавно…

* * *

Ингви обхаживал колдуна Шортиля так и этак – все надеялся вытянуть из него сведения о таинственном Анра-Зидвере. Для демона это была игра – распутать очередную загадку Мира, а Шортиль со всей душой шел навстречу желаниям «сержанта Воробья». Колдун потерял своего капитана – и теперь должен был подыскать себе нового начальника и работодателя. Он прямо так и заявил Ингви – что, мол, видит в нем восходящую звезду гильдии наемников и не сомневается, что вскоре Воробей станет капитаном, предводителем отряда, в котором, разумеется, найдется работенка и скромняге Шортилю. Почему так? А потому что в «Очень старом солдате» на мага-одиночку посмотрят косо. Колдун должен быть всегда при ком-то.
– Я не знаю ни одного мага у нас, – разглагольствовал Шортиль, – который нанимался бы сам. Разве что Мертвец… Но о нем толком ничего не скажешь – он никогда открыто не проявлял себя, как маг…
– М-да, – поддакнул Ингви, – однако он несомненно обладает некоторой аурой, присущей магу.
– Сказать по правде, – еще тише обычного проговорил колдунишка, – это как раз моих рук дело.
Сказав эту непонятную фразу, он принялся нервно озираться – скорее по привычке, чем по необходимости. Они с Ингви стояли на песчаном холме, оглядывая напоследок место памятной ночной схватки, в которой пал капитан Рорих. Наемники собирали вещички, готовясь выступать, поскольку стало ясно, что служба более не нужна. Епископ прислал вновь сформированные отряды своих солдат и отец Брак объявил, что Церковь в услугах бойцов из Ренприста более не нуждается. Ингви отправился на берег, взглянуть на прощание – Шортиль увязался за ним. Колдун старался вертеться на глазах Ингви, выглядеть осведомленным и полезным – он вбил себе в голову, что «Воробей» непременно по возвращении в Ренприст займется формированием своего отряда и лихорадочно зарабатывал очки. Интригующие сведения о Мертвеце – это был еще один из его козырей.
– Что это значит? – поинтересовался Ингви.
– Это значит, что я по его просьбе читал над ним заклинание «вложения маны».
– Над ним? Вероятно, он имел в виду зарядить какие-то свои амулеты… либо свою одежду, доспехи, оружие, – предположил Ингви.
– Я тоже так решил поначалу, – пожал плечами Шортиль, – но все же нет. Точно – нет.
– Почему так уверенно?
– На нем во второй раз была другая одежда. Я расскажу подробнее. Второй раз – это было после того, как его собирались казнить попы из монастыря блаженного Ронвина. Они же знали, с кем имеют дело – и перед тем, как вести Мертвеца на костер, обобрали его, что называется, до нитки. Должно быть, считали, что секрет его живучести – в каком-нибудь магическом талисмане. Ну и отобрали на всякий случай все – всякие цацки, перстни, талисманы… одежду тоже… А вскоре, через пару дней, после того случая он ко мне и обратился. Если что-то в его старом снаряжении несло заклинания – ну, такие, что нуждались в подпитке – то попы же отобрали все! Так что сам он, пожалуй, не маг – но эманации от него исходят постоянно. Если бы только от моих заклятий – так их бы на неделю-две и хватило бы, не больше… Не понимаю – он заказал просто «вложение маны», ничего целенаправленного…
– Ну, похоже, он сам себе талисман, – Ингви ухмыльнулся.
– Да, – спешно поддакнул Шортиль, – лучше и не скажешь.
– Ладно, пойдем что ли? А то это место навевает тоску… Храбрые, мужественные люди здесь бились насмерть, а зачем? Потом объединились и ушли с этого берега вместе… Сообща хоронить своих убитых товарищей…
Собеседники повернулись и не спеша направились в лагерь, где наемники заканчивали сборы. Едва их силуэты скрылись за гребнем дюны, как среди обгорелых черных остовов камышей забулькало, вода пошла кругами – и над гладью залива показалась черная змеиная голова. Поднялась над водой на гибкой изящно изогнутой шее, повернула вправо-влево, обводя безжизненный пейзаж алыми бусинками глаз… Затем на поверхности появилось гибкое удлиненное тело, тонкий хвост вспенил мутную воду. Тварь ощерила зубастую пасть, зашипела… Развернулись черные крылья… Захлопали, задевая воду – чудище тяжело взлетело, медленно набирая высоту – и, сделав несколько кругов над дюнами, устремилось куда-то на восток…


ЧАСТЬ 4
ДЕМОН

ГЛАВА 31


«Приветствую тебя, мой потомок, ибо кто же еще может читать эту книгу, как не наследник великого рода, член семьи владык Замка. Если же по дерзкому недомыслию решился прочесть эти записи чужак – то пусть побережется! Пусть в ужасе бежит прочь, оставив сию книгу, ибо иначе настигнет его кара и падет он жертвою проклятия, что наложено на книгу никем иным, как самим Герианом Могнакским, Проклятым Принцем!..
Итак, потомок, ежели ты все же держишь в руках мои записи – значит, случилось нечто невероятно важное и тогда пришла пора тебе узнать то, что ты узнаешь из этой книги…
Не ведаю, кто ты и каковы обстоятельства, заставившие тебя добраться до реликвии Рода. Не ведаю также, поможет ли тебе она. Возможно, рухнули устои – и мои потомки в опасности, несмотря на то, что я создал этот Замок, придумал обряды и ритуалы для моих детей – таковые, что должны дать им покой и беспечную жизнь. Но, мыслю я, следует моему потомку узнать, от кого идет его Род… И отчего он есть тот, кем является… Ибо боюсь, что это забыто…
Итак, я был Гериан – принц Могнака. В те давние, беспечные и счастливые дни, когда Могнак еще никто не именовал Забытым, а его принца Проклятым – в те дни я был молод и могуществен. Я правил одним из лучших и богатейших владений Мира, я обрел Силу и несмотря на возраст – по праву входил в число величайших магов своего времени… О, как это кружило голову…
Следует заметить также, что моя молодость пришлась на замечательную эпоху.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49


А-П

П-Я