https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/nabory-3-v-1/Grohe/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

– Эрл был прав, когда говорил, что не сможет любить никого, кроме вас. Вы прекрасная пара, и я ему даже завидую!
Руни тогда рассмеялась, а он уловил, что она в положении и от души их поздравил. Ему тогда было легко. Он считал Руни с Эрлом одним целым, видел в них две половинки единой души, верил в их счастье.
В те дни Горад часто проводил время с Руни. Им было легко и свободно. Они разбирали в архиве старинные свитки, могли обсуждать дела Круга, шутить и смеяться, готовя лекарства.
– Тебе повезло с женой! – часто поддразнивал Эрла Горад. – Где мне найти такую же? Может, поехать в Гальдор за ее сестрой?
– Лучше не стоит, – слегка поморщившись, отвечал Эрл. – Свельд тебе не подходит. Совсем. У нее есть другой.
– Значит, ждать, когда ваша любовь вдруг угаснет, и вы разойдетесь?
– Жди! Лет триста или пятьсот. Или сразу семьсот, – предлагал ему Эрл.
– Разве столько живут?! – ужас в голосе был очень искренним. – Я умру раньше!
– Ладно, Горад, – прерывала его излияния Руни. – Рожу дочку. Когда она подрастет…
– Руни, я не люблю малолетних!
Они хохотали, не принимая подобные речи всерьез. Когда все изменилось? Недавно, внутри катакомб. Руни стало там плохо, и он ее вывел назад. Но, пока они шли к люку, Горад открыл, что счастливая жизнь, за которою он наблюдал, была только иллюзией. Руни страдала. Она сомневалась в себе. Полагала, что Эрл с ней несчастлив. Что он разлюбил ее и теперь ищет другую.
Сказать, что Горад был тогда изумлен, слишком мягко. Он был потрясен и растерян, не зная, как быть и что думать. Открытие вызвало мощную вспышку стыда и досады на Эрла. Как можно, живя с такой женщиной, думать о ком-то другом? Почему Эрл не хочет дать Руни уверенность в собственных чувствах? Зачем он ее заставляет страдать? Руни любит его. Разве этого мало? Горад сделал бы все, что смог, лишь бы дать Руни счастье.
Горад был уверен, что Руни – та женщина, рядом с которой он сможет прожить жизнь. В ней нравилось все. Ее внешность, ее вкус, манера держаться, живой интерес к окружающим, мягкая сдержанность, такт восхищали Горада. До этого дня мысль о том, что он может на что-то рассчитывать, была абсурдной. Теперь, в катакомбах, Горад ощутил, что, решившись, сумеет разрушить непрочную семью.
Однако мужской кодекс чести внушал, что нельзя соблазнять жену друга. Подобный поступок не даст ему счастья. Горад перестанет себя уважать, если сделает так. Если бы чувства Руни остыли, Горад бы не стал колебаться и сделал бы все, чтобы вызвать ее интерес. Но она продолжала любить Эрла. Этот разрыв причинил бы ей сильную боль.
Не желая поддаться соблазну, Горад начал просто ее избегать. То, что Руни не стала удерживать, вновь подтвердило, что ей нужен Эрл. Дружба, которой Горад дорожил, для Руни ничего не значила. Горад поклялся, что справится с чувством, возникшим помимо желания. Оно смущало его, вызывая тревогу и страх.
Приезд в город Иланы опять разбудил злость на Эрла. Зачем он ее притащил в город, зная, насколько непрочны его отношения с Руни? Реши Эрл расстаться с женой, все бы вышло честнее и проще, но он ничего не менял.
У всех бывают фантазии. Время от времени хочется их воплотить в жизнь? Допустим! Но, если уж ты женат, то, будь добр, веди себя так, чтобы не причинять Руни боль. Наглых рыжих девиц, выставляющих свой пышный бюст, в Агеноре хватает. Прижало – так выйди за Круг, разрядись и забудь, что такое вообще было. А позволять, чтобы лахудра цеплялась к тебе на глазах у жены, да еще заявляла при всех, что она лучше – это уже перебор!
Горад злился, когда видел, что Эрл ее поощряет, но твердо решил устраниться и не осложнять ситуацию. Он хотел быть беспристрастным, боялся использовать в собственных целях внезапную слабость приятеля. Высказав вслух, что он думает об этой рыжей Илане, Горад отступил, предоставив Эрлу возможность решать самому. Теперь страдать и каяться было бессмысленно. Нужно искать выход. Думать, чем можно помочь.

– Горад, – тихо окликнула Руни, заставив отвлечься от мыслей. – Взгляни, что тут?
Часть плана, которую она держала в руках, отличалась от всех остальных. Боковые рисунки давали возможность понять, как она примыкает к другим. В середине большой лист был пуст. Несколько непонятных значков и какая-то «надпись» по кругу. (Рисунок букв был незнаком.)
– Где ты это взяла? – удивился Горад.
– Здесь. Пергамент был сдвоенным. Он разделился, когда я к нему прикоснулась. Ты ощущаешь вибрацию?
– Да, – кивнул он, почувствовав, как пересохло во рту. – Даже через перчатки. Здесь место той Силы, которая бродит под Кругом.
– Гнездо Страха?
– Кажется.
– Нам это чем-то поможет?
– Сейчас – нет. Потом, может быть…
Горад снова умолк. Тревога, которую он ощутил, прикоснувшись к рисунку, усилилась.
– Руни, ты что-нибудь чувствуешь?
– Да. Стало холодно.
– Точно. Я тоже замерз.
– Странно, да? – голос Руни звучал удивленно.
– Слушай, а где ребята? – спросил Горад, вдруг обнаружив, что их только двое в пустом зале. Он не заметил, когда ушли дети.
– Я всех отправила спать. В темноте они видят хуже меня, а жечь свечи и факелы я не хочу, потому что огонь ослабляет Защиту. Закрыть люк рискованно. Эрл и Илана в любой момент могут сюда подойти.
– Лишний час в катакомбах их вряд ли порадует, – кивнул Горад, посмотрев в глаза Руни.
Она улыбнулась, стараясь казаться уверенной и бодрой, но у нее получилось не слишком удачно.
– Уже трое суток без сна… Ты устала, иди к себе, – предложил Горад. – Утром мы снова продолжим.
– Нет, я остаюсь, – почти сразу ответила Руни. – А ты иди.
– Я не хочу спать. Я лучше побуду с тобой.
– Тогда ты, может быть, принесешь нам плащи? Я настолько застыла, что даже не чувствую рук.
– Да, удачная мысль, – согласился Горад.
– И чего-нибудь выпить. Горячего. Ведь, если я заболею, то будет еще хуже.
Горад направился к арке, но, не дойдя, обернулся. Он, как и любой Наделенный, достигший конкретного возраста, мог видеть в темноте. Хуже, чем Руни и Эрл, но достаточно ясно. Все было как прежде, однако Горад ощутил, что ему снова стало тревожно. Идти не хотелось.
– Горад, – голос Руни звучал грустно и укоризненно. – Я так замерзла…
– А знаешь, я рад! – вдруг сказал он, поддавшись какому-то импульсу.
– Чему ты рад?
– Просьбе. Ты попросила, и я… Я могу это сделать.
– Иди!

Глава 19.

Попросив Горада принести ей плащ, Руни просто искала предлог отослать его. Ей было нужно остаться одной. Для чего? Пока Руни не знала. Горад рассматривал план, когда оба они ощутили пронзительный холод, заполнивший зал, и Руни решила – одной безопаснее. Она больше двух дней не спала и теперь очень остро воспринимала все, что происходит вокруг. Инстинкт ей говорил, что опасность поблизости. Это не внешний враг, это такое, с чем лучше столкнуться одной.
Над открытым люком возникло сияние. В первый момент оно ей показалось почти незаметным и легким, как луч Луны, даже красивым. Хотелось к нему подойти, рассмотреть и вобрать в себя. Подойдя, Руни открыла, что именно этот серебряный блеск поглощает тепло. Холод шел от сверкающей «шапки» мельчайших осколков какой-то субстанции. «Искры» скользили по пленке из Силы как множество крохотных мушек, и это казалось забавным. Они призывали ее познакомиться и поиграть, обещая открыть что-то важное.
Чувство, что этот сверкающий рой хочет ей помочь, было мучительно острым, болезненным, даже пугающим. «Мушки» уже превратили часть пленки в блестящее «зеркало», покрыв ее тонким слоем и, дружно пульсируя, звали ее отразиться в нем.
Множество тоненьких нитей, как корни травы, выползали из люка, сплетаясь в густой серебристый ковер, а потом выпускали побеги с «усами» и «листьями». Усики, словно живые, взбирались по пленке, смыкаясь прекрасною рамой вокруг амальгамы. Они становились все толще и крепче, сливаясь в единое целое с гладкой поверхностью.
– Очень похоже на ртуть, – подумала Руни, следя за тем, как серебрится защитная пленка.
Блестящие капли энергии с каждым мгновением делались тверже. Субстанция, создав волшебное «зеркало» в раме из листьев, пустила гибкий побег. Неизвестный «цветок», состоящий из множества игл, завершил композицию.
«Иглы» дрожали.Их трепетный свет звал, противиться не было сил. Руни сделала шаг, другой, третий… Холод куда-то пропал. «Цветок» замер, мерцая, над «зеркалом». Руни взглянула в него и холодный, мучительно острый разряд поразил ее. Сердце включились в чужой ритм, а тело объяла волна непонятного жара, который сменился ознобом. Голова поплыла, к горлу подкатил ком, в желудке возник холод, словно там был кусок льда, который никак не хотел таять.
– Раньше лед был снаружи, теперь вошел внутрь , – почему-то пришло ей на ум.
А потом появилось видение.

… Светлые нити, покрывшие темные стены внутри лабиринта… Пещерка… Три шага вглубь и три в длину… Узкий вход… И Защита, которая не позволяет войти, но ничуть не мешает смотреть на то, что происходит внутри…

Руни словно была в двух местах: рядом с люком и там, в катакомбах. Белесый туман, окруживший ее, отключал волю и заставлял наблюдать за тем, что происходит внутри. Раньше, пытаясь представить, что с ней будет, если такое случится, Руни не знала, как справится с этим открытием. Ей казалось, что боль хлынет темной волной, вызывая желание зайтись в немом диком крике, забыв обо всем. Теперь, поверив в реальность измены, Руни мгновенно погасила опасную вспышку отчаянья.
– Он там, я здесь. Признаю за ним право жить так, как он хочет и требую, чтобы никто не вторгался в мою жизнь. Мы оба – свободные люди, которые могут иметь свои тайны и действовать так, как сочтем нужным, – еще не успев осознать до конца то, что видит в загадочном «зеркале», проговорила она «формулу разделения».
Слова давались с трудом. Представить, как двое в пещере уменьшились и превращаются в крохотных куколок, было уже легче.
– Мы разделяемся и отдаляемся, освобождая друг друга. Я не хочу причинить им вред. Я ухожу. Каждый там, где он есть. Каждый с тем, что дано. Каждому – своя жизнь, – повторяла она, представляя, как дальше и дальше уходит прочь в темную сеть коридоров от мужа и его любовницы.
Белый туман не пускал. Он мешал ей идти, возвращая назад, заставляя смотреть, но она не сдавалась. Руни уже поняла, что открытие было должно потрясти ее и уничтожить. Спасение в том, что она должна воспринять это, как совершившийся факт. Ничего не изменишь…

Ее очень сильно встряхнуло, и Руни открыла глаза. Серебристый колючий «цветок» растворился, исчез вместе с «зеркалом». Странная сущность ушла назад, в люк, недовольная тем, что случилось. Похоже, она ожидала от Руни другой, неизвестной реакции.
Руни не знала, тепло ей сейчас или холодно, страшно или спокойно. Шока, который она могла бы испытать от такого открытия, не было, как и отчаянья. Лишь пустота, когда что-то внутри умирает, а новое пока не может родиться.
– По крайней мере, я знаю, что Эрл жив, и ним все в порядке. И пусть лучше так, чем никак, – прошептала она, глядя в люк.
Облегчение и пустота. И бесчувственность. Третий виток, возвращающий Рысь к той же точке, с которой она начинала. Такое уже было дважды. Дважды она полагала, что может забыть и простить, дважды фатум ее заставляла погружаться в обманчиво-полный покой, верить в то, что она рада этому, и ощущать нежелание жить. Неужели ей в третий раз нужно пройти этот проклятый путь, испытать мощный шок, подавляющий боль?
– Все идет так, как должно. Я больше не буду метаться, страдать и на что-то надеяться. Хватит! Никто не сумеет обидеть меня, причинить боль, заставить о чем-то жалеть. Я не стану доверять и любить… Может быть, это слабость, но я так устала… Вообще ничего не хочу. Здесь есть город, которому я нужна. Дети, которых я буду учить… Есть мой сын. Остальное не важно. Оно не имеет значения… Будь счастлив, Эрл, и прощай.

Руни стояла у люка, когда возвратился Горад. Обнаружив в руках плащ, она очень долго пыталась припомнить, зачем он принес эту вещь.
– Что случилось? – встревожено спрашивал он.
– Все в порядке. Я ничего не боюсь. Со мной все хорошо.
Горад видел, что это ложь. В тот короткий момент, когда он выходил, Руни словно в себя вобрала жуткий холод, наполнивший зал. Теперь воздух был теплым, а она сама – ледяной. Почему-то Горад вспомнил давнюю встречу за Морем, когда он бродил по чужим странам. Один мужчина в трактире рассказывал про Фею Льда, божество его острова.
– Если душевная боль так сильна, что грозит человеку безумием, он идет к Фее. Она помогает ему, остудив чувства и заморозив страдание. Боль не исчезла, но ты перестал ощущать ее. Это твой шанс выжить и не сорваться.
– Самообман, – сразу вмешался Горад. – Боль подавлена, и убивает желание жить. Человек разрушает себя, полагая, что движется к правильной цели.
– Ты кто такой, умник? – спросил говоривший.
– Я странник.
– Так странствуй себе, и не лезь к другим, если не просят. Поменьше болтай о том, чего не испытал на своей шкуре. Ясно?
Вопрос был спокоен и жесток. Поклонник сомнительной Феи Льда не угрожал, не запугивал, но Горад понял, что лучше не спорить.
В серых глазах человека был лед. Та застывшая боль, о которой он им говорил. Незнакомец не смог принять то, что давала жизнь. Он испугался дойти до конца и понять, с чем столкнулся, решив подавить чувства.
Теперь Горад видел в синих глазах Руни тот же надменно сверкающий лед. Если он не сумеет его растопить сейчас, в первый момент, пока лед не окреп, не успел превратиться в могучий сверкающий айсберг, готовый крушить чувства, то ей никто не поможет.
– Скажи, что случилось, пока меня не было здесь?
– Ничего.
– Я же вижу, тебе больно!
– Мне все равно.
– Я не верю тебе. Ты стремишься закрыться, чтобы тебе не мешали страдать! Из упрямства и гордости ты отвергаешь мою помощь! Дружбу! Любовь! Тебе нравится быть одинокой, несчастной, непонятой!
– Хватит, Горад. Перестань говорить ерунду.
– Я люблю тебя, Руни, и я не позволю тебе разрушать себя!
Слова Горада не вызвали никаких чувств. Руни восприняла их, как тезис, который должна опровергнуть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25


А-П

П-Я