https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/polukruglie/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Идэйн еще дрожала, чувствуя бла­женный покой и опустошенность, но ощущение это было приятным. Она не представляла, как сможет перенести расставание с ним.
Но понимала, что должна справиться с этим. Должна.
Они немного поспали, а потом снова занялись любовью. Тело Магнуса, его неиссякаемая страсть доводили Идэйн до исступления. Она принимала и его любовную ярость, и страстную потребность в ней, ее тело отвечало на каждое его движение. Он сжимал ее в объятиях, и ей казалось, что ни­что не может разлучить их. До тех пор, пока мир не разлетался вдребезги в блаженном освобожде­нии, исторгавшем у нее крик. До ее сознания до­летел его хриплый стон.
И, когда их страсть исчерпала себя, Идэйн обняла его, смущенная и потрясенная экстазом, похожим на боль. Она гладила его плечи, проводя руками по спине, ощущала, как содрогаются мус­кулы у него на спине, ее пальцы чувствовали его упругие и крепкие ягодицы.
Они лежали так долго, наслаждаясь близос­тью и блаженным покоем. Идэйн первая услыша­ла звуки: во дворе гостиницы послышались голо­са. Это звали ее. Идэйн, не веря, вцепилась в свой плащ. Этого не могло быть…
Матерь Божия, значит, было уже поздно, и Асгард и другие ее спутники не могли ее найти! Она пыталась растолкать Магнуса:
– Магнус!
Он отнял голову от ее груди, прислушиваясь, а в следующую минуту уже вскочил на ноги.
– Матерь Божия! Надеюсь, они не будут ис­кать меня здесь!
Он рванулся к своим латам, натянул через го­лову кольчугу прямо на голое тело. Потом насту­пила очередь шлема. Он уже потянулся за мечом, когда чья-то рука толкнула дверь в сарай.
Идэйн, скорчившись, притаилась на мешках с мукой, и у нее едва хватило времени закутать в ме­ховой плащ обнаженное тело. Асгард де ля Герш и оба рыцаря короля Генриха вошли в сарай, за­полнив все его пространство своими могучими, об­лаченными в доспехи телами. Идэйн видела, как расширились глаза тамплиера, когда он разглядел ее в тусклом свете. Де ля Герш побелел как мел.
Магнус, босой, но с мечом в руке, выступил им навстречу.
– Убирайтесь! Вон отсюда! Вас это не каса­ется!
Асгард все еще не сводил глаз с Идэйн, губы его беззвучно шевелились. Она потуже запахнула плащ на груди и отвернулась, не в силах вынести взгляд этих ослепительно-голубых глаз. Кто-то из рыцарей хмыкнул.
Тамплиер с трудом овладел собой и смог заго­ворить:
– Неужели ты думаешь, что этот… этот рас­путник женится на тебе?
Когда Идэйн покачала в ответ головой, лицо Асгарда исказилось судорогой.
– Матерь Божия! Это еще хуже! Ты тяжко согрешила перед Господом! И совершила такой грех сознательно!
Магнус наступал на тамплиера, подняв меч, пока не уперся его острием в горло рыцаря.
– Убирайся отсюда, де ля Герш! – проревел он. – И забирай их с собой! – добавил он, кив­ком указывая на спутников тамплиера.
В первый раз за все это время Асгард взгля­нул на него.
– Ты осквернил ее, – только и сказал он, обнажая свой меч.
В кладовой не было места, достаточного для поединка. Королевские рыцари поспешно попяти­лись, когда Магнус первым сделал выпад. Огром­ный тамплиер парировал его удар, пятясь к двери, протиснулся и выскочил в ночной двор. Магнус последовал за ним, яростно нападая на отступав­шего Асгарда. Идэйн и оба рыцаря, спотыкаясь, тоже вышли во двор. Противники дрались, как безумные, не обращая внимания на ночной мрак, телеги и изгороди. Привлеченные их криками и звоном мечей, постояльцы высыпали во двор гос­тиницы. В руках они держали горящие факелы. Собралась целая толпа.
Идэйн застонала, зажимая руками рот.
Мужчины были молодыми, сильными и почти одного роста. Асгард был в доспехах, на голове его был шлем. Магнус, босой, в кольчуге, надетой на голое тело, сражался со свирепостью дикого зверя, о которой во время их первого поединка пе­ред воротами замка тамплиеров Идэйн могла только догадываться. Он был похож на демона мести. Толпа принялась подбадривать его кри­ками.
Идэйн теребила Дени и Жискара, умоляя их вмешаться и остановить поединок. Они отмахну­лись от нее. Толпа все росла. Из гостиницы появ­лялись все новые постояльцы. Идэйн понимала, что не в ее силах остановить Магнуса и Асгарда. Она не обладала такой влас­тью, как бы отчаянно ни желала этого. Они были готовы биться насмерть. Идэйн, онемевшая от ужаса, наблюдала за ними. Асгард был холоден и полон решимости. Он был непревзойденным про­тивником. Магнус же, такой же рослый и силь­ный, сражался, как одержимый.
Ярость их не иссякала, а, напротив, все воз­растала, и это испытание воли и мускулов продол­жалось. В толпе кто-то застонал, видя, что Ас­гард зажимает рукой рану в левом боку. Тамплиер зашатался.
– Нет! – вскричала Идэйн. Ей было невы­носимо думать, что рана в его левом боку снова открылась, и все ее усилия и часы, проведенные у его ложа после их бегства из Эдинбурга, – все это оказалось напрасным. Она вырвалась из рук удерживавшего ее Жискара.
– Матерь Божия! Неужели вы не понимае­те? Он же не может больше сражаться! – Она подбежала к противникам.
– Магнус!
Они не замечали ее. Когда Идэйн рванулась вперед и оказалась между ними, звон мечей за­звучал опасно близко от ее головы. Внезапно Асгард упал на одно колено, продолжая сжимать меч, острие которого оказалось в грязи.
Идэйн встала на колени возле тамплиера. Вот тут Магнус заметил ее. Он успел удержать уже занесенный меч и отпрянул назад. Он задыхался, по лицу его градом лил пот.
– Отойди от него! – крикнул Магнус. – Я убью его!
Асгард опирался на свое оружие, зажимая ру­кой бок. Сквозь пальцы сочилась кровь. Идэйн обхватила его, чтобы поддержать. Глаза Магнуса округлились, и он с проклятием отбросил свой меч.
– Отойди от него! – взревел он. – Неуже­ли ты не видишь, что тамплиер желает тебя? Черт возьми, Идэйн, поклянись, что он никогда не ка­сался тебя!
Идэйн непонимающе смотрела на него:
– Что ты говоришь?
Магнус наклонился, поднял свой огромный меч и вложил в ножны. Толпа постояльцев гости­ницы шагнула к ним ближе. Люди напирали, ста­раясь расслышать как можно больше.
Магнус вспылил и прошипел сквозь зубы:
– Пойдем со мной, Идэйн. Я о тебе позабочусь. Король Генрих никогда не узнает, что ты не вернулась в монастырь.
Идэйн молча смотрела на его мрачное лицо, будто слышала самого дьявола. Рядом с ней Ас­гард делал попытки подняться на ноги.
– Помогите мне встать, – задыхаясь, гово­рил тамплиер. – У нас еще не кончено. Говорю вам, я могу еще сражаться.
В голове у Идэйн мутилось. Мысли ее скака­ли, как сумасшедшие, ей казалось, что земля ухо­дит у нее из-под ног. В темноте факелы казались ей ярко-красными вращающимися шарами. В го­лове у нее вдруг зазвучали голоса, она услышала шепот. Голоса говорили ей, что она не должна де­лать того, чего требовал от нее Магнус. Он был прав: это было их последнее занятие любовью.
Идэйн не могла вымолвить ни слова, она только покачала головой. Ее спутанные ярко-зо­лотистые волосы падали на лицо. Она знала: Маг­нус хотел, чтобы она подняла глаза и посмотрела ему в лицо, но она не могла этого сделать.
Наконец она услышала, как Магнус втянул в себя воздух и ушел. Идэйн понимала его гнев и разочарование. Теперь толпа окружала их плот­ным кольцом: люди толкались, высоко поднимая факелы, чтобы разглядеть бледное лицо Асгарда.
– Господь и святые ангелы! – крикнул в толпе кто-то. – Гляньте-ка на землю. У него снова пошла кровь!
Асгард прижимал к боку покрасневшую от крови ладонь. Сухая зимняя трава под ним была вся пропитана кровью. Подбежал белоголовый оруженосец и помог ему подняться.
– Помоги мне войти внутрь и попроси Дени и Жискара снять с меня кольчугу, – сказал тамплиер. Губы его одеревенели от боли. – Тогда мы увидим, в каком состоянии рана.
Идэйн кивнула. Она взяла Асгарда под ло­коть и вдвоем с беловолосым оруженосцем помог­ла ему доковылять до дверей гостиницы.
22
–Дo Великого Потопа, опи­санного в Библии, – рассказывала Идэйн, – пятьдесят три старейшины, предводительствуемые женщиной по имени Сессэйр, пришли в Ирлан­дию и открыли эту страну. В то время она была населена гигантами.
Идэйн перевязывала бок Асгарда куском бе­лой ткани. Асгард лежал у дороги под деревьями. Они остановились, чтобы она могла осмотреть и перевязать длинную и тонкую рану на боку, кото­рая теперь снова раскрылась и сильно кровоточи­ла. Но, судя по ее виду, при некотором везении рана эта должна была скоро затянуться.
– В те дни, – продолжала свой рассказ Идэйн, – для женщин было естественным пред­водительствовать мужчинами и исследовать новые земли. С Сессэйр были множество женщин и все­го трое мужчин: Бит, ее отец, сын Ноя, которого знают все, кто знаком с Библией; Финтан и Ладра, их кормчий. Трое мужчин поделили между собой женщин. Финтану досталась Сессэйр.
Асгард вздрогнул, но не от боли.
– Я не припоминаю никакого Бита, сына Ноя, особенно его путешествие в Ирландию с пя­тьюдесятью женщинами, – сказал он. – Мне говорили, что эти ирландские сказания не очень… гм… достоверны.
Идэйн прервала свое занятие и посмотрела на него.
– Конечно, достоверны. Их передают в Ир­ландии от барда к барду в течение сотен, тысяч лет. А барды – люди очень точные. – Идэйн приподняла руку Асгарда, забинтовала грудь тка­нью, закрепив ее булавкой. – К сожалению, у них не все шло гладко. На них обрушились беды, когда Ладра, кормчий, умер, оттого что слишком много времени проводил в постели с женщина­ми, – сказала Идэйн, отводя глаза. – Бит и Финтан поделили его женщин между собой, и на каждого, таким образом, пришлось по двадцать пять. И это было уже лучше. Потом над Ирлан­дией разразился потоп. Видишь, сэр Асгард, раз в этой истории упоминается потоп, значит, это точ­ное доказательство того, что история Сессэйр и Финтана берет свои истоки в Библии.
Она слегка приподняла Асгарда за плечи и подостлала под него его плащ.
– Теперь тебе будет удобнее, – сказала она и улыбнулась ему ослепительной улыбкой. – Вы­жил только Финтан, потому что спрятался в пе­щере, куда не добрались воды потопа. И Финтан не умер и никогда не умрет. Он только меняет облик и хранит всю историю, поэтому она не бу­дет утрачена.
Асгард смотрел мимо нее, туда, где Жискар и оруженосец разводили огонь. Эскорт ради него сделал привал, потому что бок у него все еще бо­лел, да и всем им надо было подкрепиться: насту­пил полдень. По их расчетам, они находились примерно в дне пути от монастыря Сен-Сюльпис.
Идэйн села рядом с Асгардом, отбросив с ли­ца капюшон плаща, и ветер теребил ее длинные золотистые волосы. Асгард молча смотрел на нее, думая, что она выглядела прекраснее, чем всегда, хотя платье ее и было в грязи, а богатый меховой плащ казался несколько поношенным.
Внутренне он испустил глубокий вздох. Таин­ственная Идэйн обладала несравненной красотой и очарованием. Ее сияющие изумрудные глаза смотрели на него с невинной прямотой, и он вы­нужден был отводить свой взгляд. Она не невин­на, говорил он себе, больше не невинна, говорил он себе. Уж во всяком случае после того, что он видел накануне.
Однако проклятие его судьбы заключалось в том, что Асгард не мог не смотреть на нее или не думать о ней. И беспощадно отдался своей роко­вой страсти. Потому что, была ли она греховной или нет, Идэйн занимала все его помыслы, и при свете дня он видел только ее, а ночью в своих снах грезил только о ней.
При этом Асгард сознавал, что его мысли и чувства – огромный грех и преступление против веры и устава ордена. Богу известно, что голова его была полна нечистых помыслов, и, думая об этом, Асгард корчился от стыда. Он даже позво­лил втянуть себя в поединок и стал посмешищем для толпы зевак. Он сражался с ее соблазнителем, распутником, графским сынком, никчемным про­жигателем жизни. Боже милостивый и Пресвятая Дева! Он даже видел их обнаженные, сплетенные в плотских объятиях тела! Он видел все собствен­ными глазами!
Теперь же Асгард только заставил себя вы­молвить:
– Благородная девица, где ты наслушалась этих нелепых сказок?
– Их знают все. – Идэйн склонилась над ним, чтобы мягко убрать его волосы со лба. – После Финтана пришел его потомок Иафет – видишь, вот еще одно библейское имя. – Идэйн нежно улыбнулась ему. – И все же существовал на свете король Партолан, который стал родона­чальником тех, кого мы зовем сейчас ирландцами. Его корабли плавали вдоль Оркнейских островов, а также на север от них до тех пор, пока британ­ский вождь не сказал ему, что страна Эрин пре­красна и что там есть место для его племени. Так Партолан пришел в Эйре. После Партолана при­шел Нимид, потомок его брата, обосновавшегося в Испании. От этого народа пошли две ветви, одна из которых получила название Фир Болг. Потом в Эйре появилось еще одно племя. Это был народ, называвший себя Туата де Данаан, племя Данаан, племя великой богини, Матери Всех Богов. Туата де Данаан жили на севере, в Коннахте, и там создали свое королевство. Они превосходили красотой все остальные народы Ир­ландии, отличались также мудростью и были ис­кусны в чародействе. После великой битвы при Мойуре Туата де Данаан и Фир Болг научились жить в мире. И это продолжалось до тех пор, по­ка племя Туата де Данаан не изгнали в волшеб­ные холмы сыны Мила, милезийцы, те самые, что живут в Ирландии и сейчас.
Идэйн посмотрела на Асгарда и вздохнула.
– Это печальная история. Но обо всем этом сказано в «Книге Вторжений», известной всем бардам и менестрелям, а также некоторым мона­хам Калди. – Она снова вздохнула. – Туата де Данаан – мой народ.
Подошел оруженосец с поджаренным хлебом и несколькими зимними яблоками, купленными в гостинице. Асгард взял хлеб и фрукты и осторож­но приподнялся, стараясь не потревожить рану в боку. Он жевал хлеб, глядя, как горный ветер иг­рает золотыми волосами Идэйн.
История, которую она ему рассказала, была длинной и запутанной, хотя отчасти он слышал ее от братьев-тамплиеров, изучавших ирландскую магию и тайные учения. История того, как ир­ландцы заселили свой уединенный остров, не осо­бенно интересовала Асгарда.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я