Все для ванной, ценник необыкновенный 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Мы должны спешить, пока не на­ступил рассвет. Может быть, нам посчастливится набрести на деревушку.
Идэйн не двинулась с места.
Когда он обернулся к ней, она стояла, осве­щенная лунным светом, и ее шерстяное платье и свободно ниспадавшие на плечи волосы казались серебристыми.
И в ее позе было нечто такое, от чего у Маг­нуса по коже побежали мурашки.
– Я не пойду с тобой, – сказала Идэйн. – Я нужна тебе только как свидетельница твоих ошибок и промахов – и ничего больше. Я воз­вращаюсь к тамплиеру.
Она повернулась и направилась в ту сторону, куда ускакал конь. Маленькая белая тень – кот – поднялась с земли и быстро побежала за девушкой.
Деревья и темнота поглотили обоих.
11
–Исчезла? – взревел Уи­льям Лев. – И давно? А как же деньги?
Фитц Гэмлин собрался с силами, чтобы вы­держать бурю. К счастью, верховный судья и на­местник знал, что ответить, потому что ответы он приготовил заранее. Единственное, чего ему оста­валось желать, – это чтобы ответы были получше.
– Выкуп был выплачен, государь, – докла­дывал фитц Гэмлин. – Деньги вручены Констан­тину Санаху, как и должно, хотя пришлось запла­тить… э-э… немножко больше, чем мы договари­вались, когда тамплиер был здесь. И как только вождь получил деньги, девушку отпустили, и там­плиер увез ее.
Король Уильям тяжело опустился на стул, вы­тянув ноги почти к самому огню.
– «Немножко больше»? И что это означает? Насколько больше?
Когда верховный судья и наместник назвал ему сумму, Уильям Шотландский не удержался от еще одного львиного рыка, означавшего приступ ярости.
Король вскочил со стула, расшвыривая в сто­рону своих секретарей – бенедиктинских монахов, стоявших рядом с ним с чернильницами наготове. Стюарт фитц Алан сделал знак слугам собрать ча­ши из-под вина и подносы, потом выпроводил че­лядь от греха подальше и закрыл дверь.
– Господь мне судья! – взревел король. – Если то, что ты говоришь о деньгах, правда, то мы отдали этому босоногому овечьему вору из Лох-Этива достаточно, чтобы он мог основать собственное королевство! Иисусе! Если тамплиер и вправду заплатил ему такую огромную сумму, то он стал богаче меня самого!
– Де ля Герш не дал ему столько шотланд­ского золота, – успокоил короля наместник. – Насколько нам известно, Санаху частично было заплачено золотом тамплиеров.
– Золотом тамплиеров? – Король снова опустился на стул. – Господи! Чего они хотят от нее? Ведь храмовники никогда не расстаются со своими деньгами просто так, они ссужают их под высокие проценты!
Фитц Гэмлин пожал плечами:
– Вообще-то, государь, мы ничего не знаем о тамплиерах, даже о тех, что имеют свое отделе­ние в Эдинбурге. За исключением того, что они сами соизволят довести до нашего сведения.
Бросив осторожный взгляд на короля, фитц Гэмлин отпустил монахов-бенедиктинцев: лучше избавиться от посторонних ушей, потому что он сообщил королю еще не все скверные новости. У верховного судьи и наместника было достаточно ясное представление о том, где можно найти де­вушку.
– Клянусь кишками Святого Давида, – го­ворил король, – тамплиеров так же трудно выку­рить из Шотландии, как блох из постели. И будь я проклят, если благочестивые рыцари не так же назойливы, как блохи. Я помню день, когда их эмиссары впервые появились на нашей земле и сказали, что пришли просить разрешения основать здесь отделение своего ордена, чтобы оказывать помощь путникам и паломникам, хотя, как извест­но, в наших холодных и отдаленных краях немного странников и пилигримов. А потом из своей пре­красной церкви и монастыря они стали распро­странять письма и воззвания, полученные из Нюренберга и Рима, в которых говорилось, что святой отец дал разрешение рыцарям Святого Храма проверять финансовые дела разных шот­ландских церквей и в особенности нескольких епископов. И теперь известно, что на нашей земле есть два или три отделения ордена, и эти псалмо­певцы и меченосцы, рыцари Храма, уже патрули­руют улицы города, благотворительствуют бед­ным, собирают милостыню от имени короля – пока не внедрятся в самую плоть королевства, не вопьются в нее, как заноза, почти невидимая и почти не поддающаяся извлечению, черт побери!
Фитц Гэмлин не мог не согласиться с этим. Сначала Уильям Лев Шотландский рассчитывал поселить в Шотландии несколько нормандских семей, но за ними в страну потянулись тамплиеры, на что король вовсе не рассчитывал.
Наместник и верховный судья частенько заду­мывался, а не предложили ли уже тамплиеры свои услуги по части финансов королевскому казначею и не согласился ли на это король Уильям. Фитц Гэмлин был уверен, что если это еще не произо­шло, то со временем произойдет обязательно, ведь Шотландия – бедная страна.
– Возможно, – предположил он, – тамплиеры желают подержать у себя девушку не­сколько дней, чтобы выяснить, обладает ли она таким удивительным даром, какой ей приписыва­ют. Они, как известно, отличаются неуемным интересом ко всякого рода чудесам. И, возможно, захотят…э-э… допросить ее.
Уильям Лев казался не особенно довольным услышанным.
– А кто даст им на это право? Я – король этой страны. Неужели тамплиеры посмеют за­брать ее у меня под носом? Да еще после того, как я послал за ней одного из них – де ля Герша? Он отправился выкупить ее на праздник Святого Андрея, а теперь уже приближается предрождест­венский пост. Где она, черт возьми?
Фитц Гэмлин был точно уверен, что она где-то здесь, в Эдинбурге. Наместник и сам был не­доволен тем, что девушка не появилась при дворе Уильяма в назначенное время. Они заплатили де ля Гершу за то, чтобы тот отправился в клан Са­нах Дху и выкупил ее. А теперь по городу гуляла сплетня, будто бы тамплиер вернулся и привез де­вушку, но де ля Герш подчинился командору здеш­него отделения ордена, а не королю Шотландии.
Пробормотав несколько слов о том, что тот­час же займется этим делом, фитц Гэмлин откла­нялся и ушел. Снаружи каменная лестница была запружена вождями кланов, ожидавшими аудиен­ции у своего монарха. Проталкиваясь сквозь них, наместник не мог мысленно не отметить, что, хотя до святок еще далеко, Уильям созвал своих вож­дей, готовясь к войне, которую ему не терпелось начать весной. Он надеялся отвоевать часть своей приграничной территории.
Это была та самая война, напомнил себе фитц Гэмлин, ради которой Уильям Лев так хотел запо­лучить эту девицу. По его разумению, это означа­ло, что ей придется привести в действие свои та­ланты ясновидящей здесь, в замке на скале, и стать путеводительницей короля Уильяма в воен­ной стратегии.
Фитц Гэмлин поспешил во двор замка, где толпилось еще больше вооруженных до зубов вождей разных кланов. Торопясь уйти, фитц Гэм­лин признался себе, что не знает, чем заняться в первую очередь. Впрочем, раз король так настойчиво желал заполучить девушку, он не смел мед­лить с ее розысками.
«А что, если ее держат здесь, в городе, в зам­ке тамплиеров?» – размышлял раздраженный верховный судья и наместник, пока конюх подво­дил ему коня. При той всем известной страсти тамплиеров ко всему экзотическому и таинствен­ному, породившей, к несчастью, столько слухов о пребывании их в Святой Земле, храмовники впол­не могли подвергнуть девушку пытке, конечно, в «пределах разумного», как они это называют. А Господь свидетель, что Уильям Лев Шотланд­ский не потерпит этого. Что же касается проверки возможностей девушки с помощью пытки или без оной, то король настаивает на том, чтобы заняться этим самому!
Наместник вскочил в седло и, пришпорив ло­шадь, галопом поскакал к воротам замка, направ­ляясь в город.
Когда зазвучал колокол, призывающий к ве­черней службе, слуги тамплиеров и несколько ры­царей, которым было назначено выполнять зим­ние полевые работы, поставили на место мотыги и грабли и гуськом направились на молитву.
Идэйн могла их видеть из своего окна, за­бранного тонкой решеткой, красивой на вид, но столь же крепко удерживавшей узницу в заточе­нии, как и железные затворы. Когда начинал зво­нить колокол, это было сигналом к окончанию ра­бот в поле. Прижавшись лицом к решетке, девуш­ка смотрела, как тамплиеры поднимались на холм.
После службы рыцари снова соберутся в зале, чтобы допрашивать ее. Это дознание тянулось уже много дней. Похоже было, что длиться оно будет вечно. Никто не знает, что она здесь, напомнили Идэйн ее тюремщики. Господи! Наверное, никто даже и не подозревает, что она в Эдинбурге! Идэйн никак не предполагала, что все так обернется.
Она не могла заставить себя перестать думать о Магнусе и о том, где он может быть сейчас. Ду­мал ли он о ней хоть немного, если не считать его намерения увезти ее в Англию, потому что она была его свидетельницей – его собственные сло­ва, – и он хотел представить ее своему сеньору, чтобы девушка объяснила тому обстоятельства потери обоих графских кораблей, груженных со­бранной податью, и гибели их команды.
Ясно, что Магнус не питал к ней никаких чувств, говорила себе Идэйн. Ничего, кроме по­хоти, которую обычно испытывает к девице моло­дой рыцарь. Старая история! И монахини не один раз предупреждали об этом всех молодых девушек-сирот. А она, кого можно было бы в последнюю очередь заподозрить в том, что она может пасть жертвой его красоты, его легковесной, но настойчивой страсти, она, как последняя дура, стала для него легкой добычей.
Теперь Идэйн часто не спала по ночам, терза­ясь мыслями о том, какую ужасную ошибку совер­шила и как глупо доверилась ему. К тому же ее мучили подозрения, что она навсегда останется узницей тамплиеров и будет жить в этих голых ас­кетичных казармах, пока не состарится. А они долгие годы будут ее допрашивать, и конца и края этому не будет.
И какие вопросы они ей задавали!
Оказалось, что рыцари-тамплиеры, все, как один, коротко подстриженные и одетые в одина­ковые белые плащи с красными крестами, были помешаны на магии, ясновидящих, особенно на тех, которые частенько встречались среди кельтов. Из их вопросов стало совершенно ясно, что они хотят, чтобы Идэйн совершила для них то же, что делали маги на Востоке, в Святой Земле, и были очень разочарованы, когда она этого не су­мела. Им казалось, особенно их командору, что если они будут продолжать уговаривать и увеще­вать ее, то она в конце концов сдастся.
«Можешь ли ты парить над землей?» – спросили они однажды. Этот вопрос очень удивил Идэйн. Зачем кому-то, будь он даже магом, де­лать это?
Второй в здешней иерархии тамплиеров – приор – захотел узнать: «Понимаешь ли ты язык птиц и зверей?» Идэйн долго думала, как отве­тить на вопрос, и должна была признать, что мо­жет ответить только отрицательно. Вероятно, она не понимала вопрос в том смысле, в каком пони­мали его тамплиеры.
А теперь, стоя у окна, Идэйн пребывала в глубоком унынии. Ее терзало дурное предчувст­вие.
Командор сказал ей: «Покажи нам свою силу по своей воле и ничего не бойся». Но в глубине его глаз таился опасный огонь, и она поняла это как намек на то, что, когда их терпение истощит­ся, они могут прибегнуть к более впечатляющим и весьма неприятным для нее средствам убеждения.
Девушка отвернулась от окна.
Сначала ей казалось, что у нее нет причин чего-либо бояться. Тамплиеры не пытались ни со­блазнить, ни унизить и предать ее, как Магнус. После долгого пути из Аох-Этива в обществе Асгарда де ля Герша приятно было оказаться нако­нец в чистом и безопасном месте. Сначала ей, правда, показалось странным, что здесь собралось такое множество вооруженных рыцарей, как стран­ным был установленный порядок их монашеской жизни, но звук монотонного пения тамплиеров в часы молитв казался мирным и серебристой нитью пронизывал долгие дневние часы. Жизнь здесь была простой, благочестивой и даже не лишена некоторых удобств и очень похожа на жизнь в ее монастыре. А после тяжких лишений, испытанных ею во время кораблекрушения, после ее пребывания в Шотландских горах, приятно было созна­вать, что поля и сады, окружавшие обитель там­плиеров, дают овощи, зерно, молоко и мясо для их довольно обильных трапез. И как замечательно было приниматься за еду, которую приносили ей слуги. Идэйн было сказано, что ее поместили здесь для того, чтобы она отдохнула и восстанови­ла силы после поездки из башни Константина, хотя и не сообщили определенно, что за этим последует.
В первый же вечер для нее приготовили ван­ну – воду налили в железное корыто и оставили ее одну в огромной каменной комнате, предоста­вив возможность основательно вымыться желтым щелочным мылом. Ей дали также опрятную белую шерстяную одежду, похожую на монашеское одея­ние, и полотняное белье. Дали ей и войлочные крестьянские башмаки, которые, правда, были ей немного великоваты, но довольно удобные. Вдо­бавок ей вручили кусок коричневого полотна, что­бы покрыть волосы. И только когда Идэйн нахо­дилась в зале собраний, ей разрешали снимать этот платок. Кто-то из тамплиеров, кажется ко­мандор, сказал, что ясновидящие славятся красо­той своих волос, вот почему ее просят всякий раз прикрывать их. Для нее приносили медную табу­ретку на высоких ножках, которую тамплиеры именовали треножником. Ей было сказано, что на такой табуретке сидят ясновидящие, и с тех пор каждый раз, когда ей задавали вопросы, ее усаивали на этот треножник.
Сначала Идэйн надеялась убедить храмовников, что не обладает никакой чудесной силой и что то, что о ней говорят, не что иное, как обман зре­ния или слуха. Или что люди просто ничего не поняли. В прошлом такое срабатывало.
В рядах тамплиеров Идэйн замечала Асгарда де ля Герша, и ей казалось, что в его синих глазах иногда мелькало сочувствие.
Но в ней росло беспокойство по поводу со­браний тамплиеров и их нескончаемых вопросов. Идэйн почувствовала необходимость защитить себя. И, как уже бывало в прошлом, решила, что ее единственная надежда на спасение заключалась в том, чтобы все отрицать. Однако она чувствова­ла, что в этой толпе тамплиеров было несколько человек, готовых терпеливо ждать, пока не удаст­ся выжать из нее правду.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я