Каталог огромен, рекомедую всем 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Как большинство четырнадцатилетних девиц, Фредигунда была застенчива или притворялась такой. Во всяком случае, хотя Фредигунда и не была красноречивой, но весьма хорошенькой.
Она задала ему несколько вежливых вопросов о войне короля Генриха с шотландцами. Слышал ли он их странный варварский язык? Магнус от­ветил, что слышал, но что рыцари на границе в ос­новном говорят по-английски или по-французски. Магнус заметил, что у нее серые глаза и прямые золотисто-каштановые волосы и что она не носит головного убора по обычаю незамужних девиц. Она казалась очень юной, хотя ему приходилось видеть невест и помоложе нее. Магнуса удивило, что он даже не попытался представить, как она будет выглядеть без одежды. Он мог только хму­ро смотреть на нее.
Иисусе! Он подумает об этом, когда женится на ней! А ему придется лечь в постель со своей темноволосой невестой, чтобы увенчать их брак рождением детей. Ведь главной целью этой же­нитьбы было только это, и ничто иное, не так ли?
Магнус заметил, что Фредигунда с любопыт­ством разглядывает его.
– Сэр рыцарь, – спросила она. – Как вы себя чувствуете? Вы не страдаете от ран? Не уто­мили ли вас ваши долгие переезды?
Роберт тоже не сводил с него глаз. Магнус заставил себя собраться с силами и ответить.
– Нет, не страдаю, – пробормотал он. – Но должен признаться, мадемуазель, что я очень утомлен.
Она положила свою маленькую ручку на его руку.
– Посидите возле меня, а ваш брат Роберт принесет вам вина.
А у брата Роберта был такой вид, будто он с радостью добавил бы к вину добрую порцию яда. Фредигунда согнала стайку малышей со скамьи у окна, и они сели рядом. Она продолжала держать его за руку. Роберт слонялся вокруг, и вид у него был такой, будто он решился на убийство, пока Фредигунда не напомнила ему о вине.
Маленькие мальчики собрались вокруг Маг­нуса, прося его обнажить свой огромный меч и дать им поглядеть. Фредигунда сидела совсем близко от Магнуса, и ее пальчик нежно гладил шрам на его запястье.
Магнус наблюдал за братом, пересекавшим в это время комнату с чашами вина. Помолвка, думал Магнус, все равно что брак. Он знал, что его мать очень хотела бы, чтобы они теперь же и здесь, в Честере, принесли необходимые обеты. В военное время все происходило быстро.
Магнус не мог избавиться от тоскливого чув­ства. Он не был уверен, что сможет поклясться в верности одной девушке, в то время как сердце его принадлежало другой. Но не только это его сдерживало. Он уже понял, что если женится на Фредигунде, то его брат Роберт навсегда возне­навидит его.
Магнус принял чашу вина из слегка дрожа­щей руки Роберта. Роберту исполнилось семнад­цать, и он был почти так же высок, как Магнус. В ближайшую неделю король Генрих посвятит его в рыцари. Магнус отпил из чаши большой глоток вина. Если он сейчас не сделает что-нибудь, то и оглянуться не успеет, как станет женихом.
После того как колокола отбили полночь, пир­шественный зал начал понемногу пустеть. Дворя­не расходились в апартаменты в башнях, где оста­новились их семьи, или в свои шатры в лагере на соседних полях.
Идэйн стояла у окна башни, прислушиваясь и наблюдая. Ночь была темной и безлунной, но двор замка был ярко освещен факелами, предна­значенными для конюхов, уборщиков и ночной стражи, стоящей на часах у ворот и на стенах. В пиршественном зале звуки не умолкали, пока там находился король.
Слышались и другие звуки: в самой башне кто-то постоянно уходил, возвращался, прибывали новые гости. Их устраивали на ночлег. Но ничьи шаги не доходили до верхнего этажа, где распола­гались Идэйн и леди Друсилла. Так продолжа­лось до тех пор, пока не послышались очень тяже­лые шаги. Они прозвучали на лестнице очень поздно. Задолго до того, как их услышала леди Дру­силла, Идэйн была уже у двери, ожидая, когда ночной страж впустит гостей.
Шатаясь, в комнату вошел крепкого сложения широкоплечий человек. Он нес под мышкой шах­матную доску. Не вызывало сомнений, что чело­век этот был слегка навеселе. За ним следовал тамплиер Асгард де ля Герш.
– Наконец-то мы встретились, мадемуа­зель, – сказал король Англии Генрих Плантагенет.
19
– Стол! – потребовал король.
Асгард де ля Герш послушно устремился впе­ред и смел с одного из столов, стоявших в комна­те, подсвечник и чашу, потом огляделся по сторо­нам в поисках места, куда бы положить эти вещи, и поставил их на буфет.
Идэйн следила за тамплиером с изумлением и радостью. Асгард был здесь, в этой самой комнате! Она не видела его уже несколько месяцев, если не считать тех случаев, когда следила за ним, пересекающим двор замка, из своего окна. Теперь, вблизи, он выглядел сильным и вполне оправившимся от раны. Он был таким, каким ей запомнился: в доспехах, белом плаще с красным крестом, высоким и прекрасным, как ангел.
Она сейчас готова была бы отдать что угодно за возможность поговорить с ним, чтобы узнать, что случилось с тех пор, как они прибыли сюда. И в самом деле, почему он все еще был здесь? Но Идэйн знала, что не посмеет задавать ему эти во­просы в присутствии короля Генриха.
Кроме того, думала Идэйн, покусывая губу, она не знала, какие опасности могут их здесь ок­ружать. И даже смогут ли они разговаривать сво­бодно, если им представится такая возможность.
– Гм, – сказал король, прочищая горло.
Идэйн обернулась поглядеть на короля Ген­риха, который в этот момент ставил на стол шах­матную доску и фигуры. Теперь он стоял, зало­жив руки за пояс, покачиваясь и разглядывая ее.
– Золото, – пробормотал король, и его вы­пуклые глаза блеснули. – И волосы и кожа – все золото! Замечательно! А глаза изумрудные. Бог свидетель, де ля Герш, но должен признаться, я не поверил, когда мне об этом сказали. – Его взгляд пробежал по всей фигуре Идэйн. – По крайней мере они были правы, когда сказали, что она поразительно красива.
В его взгляде было нечто такое, отчего Идэйн похолодела. Она упала на колени, широкая юбка придворного платья легла на пол, как синий цве­ток. Леди Друсилла распустила ее волосы и расчесала их щеткой. Она знала, что при свете свечей они похожи на золотое покрывало.
Казалось, король не мог отвести от них глаз.
– Де ля Герш говорит, что ты из Ирлан­дии, – обратился к ней король.
– Нет, милорд.
Идэйн бросила на тамплиера изумленный взгляд. Зачем это Асгарду понадобилось сооб­щать об этом королю? Если только он не вздумал повторять диковинные истории, рассказанные мо­нахом Калди.
– Я сирота, ваше величество, меня младен­цем оставили у дверей монастыря Сен-Сюльпис. И монахини могут подтвердить вам, что я говорю святую правду. Я ничего не знаю о своих родите­лях и семье.
Пока девушка говорила, король описывал во­круг нее круги, оглядывая ее с ног до головы. По­том он остановился, кивнул и сказал:
– Клянусь Святым Крестом, девушка, из какой бы страны ты ни была родом, но это, долж­но быть, какая-то обитель фей, как утверждает де ля Герш. Ни в одной стране не могло зародиться существо со столь совершенными лицом и те­лом. – Он подошел к ней и остановился, глядя на нее в упор. – Знаешь ли ты, благородная де­вица, что у тамплиеров полно предположений от­носительно тебя? И предположения эти такие, что они любой ценой хотели бы скрыть их от архиепископов Англии. Бедные Рыцари Храма Соломонова весьма разочарованы, что ты ускользнула из их рук. – Король улыбнулся. – Вижу, ты помнишь, как была у них в заточении.
Идэйн не могла выдержать пристального взгляда тамплиера и опустила голову.
– Асгард говорит, – продолжал король, – что Эдинбургский командор хотел послать тебя во Францию к Великому магистру, чтобы ты могла продемонстрировать перед ним свое редкое и по­разительное дарование, и он подвергнет тебя тща­тельнейшему допросу. Но в последний момент, памятуя о данных им мне клятвах, де ля Герш по­мог тебе скрыться.
Идэйн не осмеливалась взглянуть на де ля Герша. Он помог ей скрыться? Она ничего не ответила, а король сел за стол, пододвинул к себе шахматную доску и вынул из нее фигуры.
– Знай, что я весьма доволен тем, – про­должал король своим высоким пронзительным го­лосом, – что де ля Герш с честью выполнил за­дание, данное ему мною в Лондоне в день Свято­го Мартина. А задание это было найти тебя и привезти ко мне.
Идэйн все продолжала стоять на коленях, по­тому что король не дал ей разрешения подняться. Лицо ее было так напряжено, что заболели муску­лы на скулах. От смущения Идэйн потеряла дар речи. Но мысли ее бешено метались. Неужели Асгард мог сказать королю Генриху, что это он гпас ее от тамплиеров в Эдинбурге? И если это так, то как он объяснил появление Магнуса и их побег с цыганами?
Идэйн не могла поднять голову и взглянуть де ля Гершу в лицо. Она не верила, что тамплиер мог сплести такую затейливую ложь. В конце концов их ведь нашел граф де Морлэ, отец Магнуса!
Для этой лжи есть какая-то серьезная причи­на, говорила она себе. Сейчас она не должна разо­блачать Асгарда, ведь он был тем самым челове­ком, за которым она так долго ухаживала. Пре­святая Матерь Божия! Они не могли не стать друзьями, раз она спасла его от этой ужасной ли­хорадки, когда все считали его умирающим!
Возможно, если король Генрих узнает, как мало Асгард сделал для ее спасения, он разгнева­ется и накажет его. Идэйн не хотела, чтобы такое случилось, ведь всем были известны приступы ярости короля Генриха.
С другой стороны, она не могла забыть и слов Магнуса о том, что на Лох-Этив тамплиер при­был с деньгами короля Уильяма, предназначенны­ми для выкупа, но, уплатив их, он не повез ее к шотландскому королю, а поехал с ней к тамплиерам.
Идэйн подняла глаза. Асгард де ля Герш сто­ял – весь внимание! – перед своим сюзереном, в латах и при мече, только без шлема, и его непо­крытая голова казалась ослепительной. Глядя на это прекрасное лицо, было трудно поверить, что тамплиер может не быть олицетворением самого духа рыцарской чести.
Король огляделся вокруг и посмотрел на Идэйн.
– Что ты делаешь, девушка? Поднимайся! Он знаком приказал Асгарду принести скаме­ечку. Из сумерек возникла фигура леди Друсиллы с чашами и кувшином вина. Король едва слышно сказал ей что-то. Жена коменданта сделала глубокий реверанс, потом пятясь вышла из комнаты. Они слышали, как она что-то сказала рыцарю, стоявшему у дверей на страже, потом до них до­несся звук удалявшихся шагов.
Идэйн села за стол перед королем. Их разде­ляла шахматная доска. Генрих поднял свою золо­тую с серебром чашу и отпил из нее. Рука его слегка дрожала. Вино проливалось из уголков рта и стекало со дна чаши. Он вытер губы тыльной стороной ладони, потом стал расставлять шахмат­ные фигуры, изготовленные из слоновой кости и черного дерева. Только медлительность и тща­тельность, с которой он это проделывал, позволя­ла догадаться, как много он выпил.
Он поставил доску так, что фигуры из слоно­вой кости оказались перед Идэйн, а фигуры из черного дерева перед ним. Она уставилась на них. Все, что ей приходило в голову, – это то, что уже поздно, скорее раннее утро, чем ночь. Если не считать поварят и лакеев, ходивших по двору, весь замок был тихим и темным. Дворяне, солда­ты и все остальные гости спали после роскошного королевского пира.
Теперь, когда король Генрих наконец оказал­ся здесь, в Честере, и, более того, в ее башне, Идэйн ждала от него тех же вопросов, что ей за­давали тамплиеры, она ждала, что он тоже будет требовать от нее предсказаний будущего и сотво­рения чудес. Вместо этого король явился с шах­матной доской, как видно, желая создать у нее впечатление, что единственная его цель – поиг­рать с ней в шахматы.
Боже милостивый! А что, если это и вправду так? Короли могут делать, что хотят. Они привы­кли потрафлять любым своим прихотям, неважно, имеют они смысл или нет.
Идэйн смотрела, как широкая и сильная вес­нушчатая рука, поросшая рыжими волосами, под­нимает ладью и делает ход.
Король Генрих, не оборачиваясь, бросил че­рез плечо:
– Де ля Герш, здесь был один отшельник из Линдесфарне, который мог предсказывать ходы во время игры в шахматы. Это было весьма любо­пытно. Я велел привести старика к себе и сказал ему, что меня интересуют непознанные созвездия Божьих законов природы и что я желаю изучать их. Потом мы играли с ним в шахматы много но­чей кряду. Естественно, что я ни слова не говорил об этом церковникам, опасаясь, что они разгнева­ются, узнав, что их государь увлекся столь ерети­ческим развлечением, как игра в шахматы с немы­тым отшельником с северных островов. Мне хоте­лось посмотреть, как он предсказывает ходы в столь простой забаве, как шахматы. Я играл в них с этим отшельником много месяцев, но через не­которое время старец отупел и перестал соображать. И я с сожалением был вынужден отослать его восвояси.
Король поднял королеву Идэйн из слоновой кости, осмотрел фигуру и вернул ей. Тамплиер спросил:
– И что же, государь, он мог угадать, какие ходы вы сделаете?
– Ах, да, как-то мог, – ответил король, не поднимая головы. – Однако несмотря на то, что в этой игре он обладал особой силой, во всем ос­тальном мало что мог. Похоже, что его дар огра­ничивался игрой в шахматы. Мой оруженосец юный де Клэр говорил, что он жульничает, что он видел, как старик менял фигуры местами.
Асгард нахмурился.
– И кому же вы поверили, ваше величество?
– Я уже сказал тебе. – Генрих поднял ча­шу, и тамплиер поспешил наполнить ее вином. – Аристотель, греки и египтяне, и в особенности зороастрийцы, изучали естественную природную магию, но кельты, живущие в Британии, похоже, ничего о ней не знают. Как нация они чрезвычай­но отсталы. У них не развиты ни алхимия, ни аст­рология и очень мало развито то, что они называ­ют «колдовством». Все, что они знают и умеют, они приписывают волшебной расе фей, восходя­щей к туманной древности, так называемому «ма­ленькому народу» или волшебным птицам, или тем, кого они называют «сидхе», то есть те, кто живет среди каменных кругов и древних гробниц и якобы происходит от ирландского народа вол­шебников. Но так или иначе у них нет полных знаний.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40


А-П

П-Я