https://wodolei.ru/catalog/smesiteli/dlya_dusha/Germany/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Герцер откинулся назад и прикрыл глаза.
– Ну, должна же я чем-то заниматься, – ответила она, и голос ее звучал взволнованно.
– Механические ткацкие станки делать довольно просто, – заметил Герцер. – А работать они могут, используя силу воды. Ты же найдешь себе какое-нибудь другое занятие. Например, станешь врачом.
– Нет, спасибо. Я насмотрелась на то, как устает доктор Даная. Без наннитов она просто выматывается.
– А в чем дело? – спросил Герцер.
– Вчера погиб пациент; один из молодых учеников на мельнице не внял магистратам по безопасности.
– Черт подери.
– И я не хочу иметь с этим дело: знать, что мог спасти жизни, если бы хватало энергии, а так человек гибнет прямо у тебя на глазах.
– Но кто-то должен и этим заниматься.
Герцер повернулся и заметил, что все еще не снял наручи. Он открыл глаза, попробовал развязать шнуровку и снова скорчился от боли.
– Давай помогу. – Шилан отложила книгу в сторону. Он откинулся назад, но когда она коснулась его своими прохладными руками, он едва смог подавить странную волну желания. Он никогда раньше этого к ней не чувствовал и сейчас вообще был не в форме. Только голова еще больше разболелась. Он принялся думать, чем унять головную боль, но никаких умных мыслей в голову не приходило. Вместо этого он провел рукой по ее плечу и прищурился, чтобы посмотреть, как она отреагирует.
Шилан замерла на месте, лицо у нее окаменело. Он быстро убрал руку и сказал:
– Извини.
– И ты меня тоже, – грустно сказала она. – Потом, Герцер… может, совсем скоро.
– Не со мной, – ответил он. – Я говорил правду. Ты мне нравишься, но я не хочу… по-моему, мы не созданы друг для друга.
– Ты любишь Рейчел. – Шилан внимательно смотрела на него.
– Она просто друг. – Он снова прикрыл глаза и удивился, почувствовав, как по щеке стекает слеза.
– Эх ты, бедный, глупый герой. – Шилан погладила его по лицу.
– Герой это тот, кто делает то, что ему делать не обязательно, – напряженно произнес Герцер. – Герой это тот, кто оказывается в нужном месте в нужный час. Я не герой. Пожалуйста, больше не называй меня так. Пожалуйста.
– Что с тобой? – смущенно спросила Шилан.
– Просто… трудно объяснить, но… я не герой.
– Извини, Герцер, но когда копье пронзило кабана, я уже попрощалась с жизнью. Для меня ты навсегда останешься героем.
Герцер пожал плечами и откинулся на подушки. Он не мог бы объяснить захлестнувшие его эмоции. К счастью, желание прошло, зато он чувствовал немыслимую усталость.
– О боги, как я хотел бы сейчас уснуть.
– Не спи, – сказала Шилан. – Я буду здесь и все для тебя сделаю.
Герцер хотел было поправить ее, вставить свое «почти все», но передумал и просто промолчал.

Два дня прошли как в тумане. Герцер помнил, что к нему приходили доктор Даная и Рейчел, еще кто-то, но кто именно, вспомнить он не мог. Помнил, как его поместили в повозку, как они ехали куда-то и повозку трясло, как его раздражал яркий солнечный свет. Помнил, что рядом с ним была Шилан, один раз она даже тихонько плакала. Помнил, как пытался успокоить ее, но больше ничего не помнил – отчего она плакала или когда прекратила. Лишь на третий день после Большого Сбора он проснулся с ясной головой. Рассвет еще не наступил, сидя на стуле спала Рейчел. Герцер глубоко вдохнул и огляделся. Острее всего он почувствовал отсутствие головной боли.
Находился он не в лазарете, а в солидном каменном доме. На буфете на другом конце комнаты стояла масляная лампа, три стены украшали гобелены. Кровать была необычайно мягкая, откуда-то из глубин памяти всплыло название «пуховая перина». Еще он понял, что ему достался действительно сильный удар, похоже на ушиб мозга. Раньше подобные травмы лечили довольно легко. Сейчас оставалось радоваться, что он хотя бы жив.
У кровати стоял стол, на нем кувшин с водой. Герцер поднял стакан и залпом выпил воду, во рту у него все пересохло. Он сел и, пытаясь нащупать кувшин, только разбудил Рейчел.
– Сейчас налью, – не вполне проснувшись, пробормотала она. – Почему ты не спишь?
– Разве я мало спал? – спросил он в ответ.
Руки у него сильно дрожали, и он пролил немного воды на простыню. Утолив жажду, он протянул стакан Рейчел, почувствовав вдруг снова сильную усталость.
– Дурачок, ты чуть не умер.
Девушка налила в стакан воды и выпила сама. Он попросил еще воды и сказал:
– Я так и думал.
– Ты давно проснулся? – спросила Рейчел и потрогала рукой его лоб.
Никакой боли от прикосновения он не испытал.
– Нет, – ответил Герцер. – А где я?
– В доме отца. Мама решила, что только тут ты сможешь спокойно отдохнуть. Мне нужно кое-что проверить.
– О'кей, – согласился юноша, и она отдернула простыню. Только тут до него дошло, что он лежит абсолютно голый, и он быстро натянул простыню обратно.
– Слушай, в бане ты не был таким скромником, – усмехнулась Рейчел. – И потом, последние три дня я только и делала, что любовалась тобой в таком виде.
– Ого.
Девушка снова откинула простыню, достала предмет, похожий на длинную вязальную спицу и дотронулась до кончиков пальцев его ног. Это было очень больно.
– Отлично.
Она прошлась спицей вверх по всему его телу, проверила конечности и несколько других точек. Он весь дрожал от усталости. Рейчел накрыла его одеялом и что-то записала в блокнот, при этом она удовлетворенно кивала.
– Я прошел тест, доктор? – поинтересовался он.
– Пока что да, – устало улыбнувшись, ответила она. – Мы очень волновались, отреагируешь ли ты на раздражитель. На второй день конечности утратили чувствительность, а это плохой знак. Но теперь все в норме. Старайся больше не ударяться головой, ладно?
– Попробую, – ответил он. – Что со мной было?
– Трудно утверждать точно, но мама думает, что ты получил сильный ушиб головы, так называемая субдуральная гематома мозга. Если просто – ушиб мозга. Иногда это приводит к смерти. В твоем случае оказалось, что у тебя просто очень крепкая голова. Никаких изменений голоса, на боль реагируешь нормально. Осталось только проверить рефлексы, но это пусть делает мама.
– А как она сама? – спросил Герцер. – На сборе вид у нее был ужасный. Я слышал, у нее умер пациент.
– Да, а потом еще чуть не погиб ты, – мрачно ответила Рейчел. – Это был Боб Тоубэк. Он упал на бревна, ему проломило грудную клетку и желудок. Он… умер не сразу, а мы ничем не могли ему помочь. Мама сильно переживала. Если бы умер ты, она переживала бы еще больше.
– Непонятно только почему, – тихо заметил Герцер. – Нет, это я глупости говорю. Понятно.
– Я уверена, что ты понимаешь.
– А где Шилан? – спросил Герцер, чтобы переменить тему разговора.
– Она спит, – усмехнулась Рейчел. – Но тебе пока рано бегать за девушками, Ромео.
– Я и не думал об этом, – соврал он. – Просто волнуюсь за нее.
– Она еще больше волновалась за тебя, – ответила Рейчел. – Почти все время просидела тут, у твоей постели. Мама отправила ее спать вчера вечером, когда поняла, что с тобой все будет в порядке.
– Мне нужно в туалет, – вдруг сказал он. – И побыстрее.
– Я принесу утку, – поднялась на ноги Рейчел.
– А как далеко до… – Он замолчал.
– У папы тут проведены трубы. Но тебе нельзя вставать.
Рейчел вышла из комнаты.
– Черта с два, – с раздражением ответил Герцер.
Он сел на кровати, спустил ноги. Чувствовал он себя очень странно, он даже испугался, не повредил ли двигательный центр в мозгу. Сначала комната словно начала кружиться вокруг него, но потом это прошло. Видимо, он просто слишком долго лежал. И все.
Он повторял про себя эти слова и медленно встал на ноги.
– С ума сошел, – подхватила его подоспевшая Рейчел. Она несла странного вида предмет, который бросила на кровать. – Ну и тяжелый же ты.
– Я смогу дойти, – заскрежетал зубами Герцер. – Где туалет?
– Вниз по коридору. – Она перекинула одну его руку себе через плечо. – И успокойся. Если ты разбудишь маму…
– Я уже не сплю, – в дверях появилась доктор Даная. – А тебе, Герцер, надо лежать.
– Я только схожу в туалет, доктор, – выпрямился Герцер, но тут же снова закачался и сам схватился за Рейчел.
– Дурачок. – Доктор покачала головой. – Ну ладно, я тоже помогу, а то еще придется драться с тобой.
Вместе они довели Герцера до туалета, и тот спокойно справил нужду.
– А теперь назад в постель, – приказала доктор Даная. – До чего люди бывают щепетильны.
К тому моменту, когда они вернулись к кровати, Герцер уже подумывал, что действительно зря не воспользовался странным предметом – на вид белый фаянсовый горшок с трубкой, совсем не большой, можно, наверное, было и получше придумать.
– Отдохни. – Доктор Даная убрала волосы с лица. – Тебе понадобятся все силы.
– Для чего? – спросил, укладываясь, Герцер.
– Напали на Фредар, – ответила доктор. – Из-за этого я поднялась. Разбойники разграбили его, сожгли большую часть зданий. Теперь у нас будет еще больше беженцев. Эдмунд торопится с созданием регулярных сил обороны и хочет, чтобы ты принял в этом участие.
– Отлично, – ответил Герцер. Он чувствовал, как его одолевает сон, но все же сказал: – Пора возвращаться в седло.
– Дурачок. – Последнее, что он услышал.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

На пятый день после происшествия на охоте Герцер восстал.
Уже два дня, как у него прояснилось в голове, а доктор Даная не позволяла ему вставать и ходить, разве что в туалет. На пятый день он уже спокойно сам добирался до туалета и чувствовал себя вполне сносно. Конечно, еще не совсем здоровым, он был пока очень слаб, но и от лежания в постели сил не наберешься.
После полудня, когда одна из медсестер Данаи ушла обедать, Герцер остался без присмотру. Он встал с постели, отыскал в шкафу свою починенную и приведенную в порядок одежду и отправился проверить, что это там такое стучит все время за домом.
Из кухни тоже доносился шум, поэтому он вышел на улицу через боковую дверь и пробрался на задний двор. Он надеялся найти там одного из учеников кузнеца, может, даже кого-то из своей группы, но наткнулся на самого мастера Тальбота, который стоял у наковальни и неистово колотил молотом по стальному брусу.
Герцер хотел было отойти, но Эдмунд поднял взгляд и кивнул ему:
– Я думал, тебе еще нельзя вставать.
Он отложил в сторону молот, а брус снова положил на угли.
– Я ушел без спросу, – ответил Герцер, заходя в сарай.
Там оказалось много свободного места, из мебели стоял лишь стол, а кроме того, ведра да еще горн с наковальней. Немного инструментов. Вскоре он заметил светлые пятна на полу, заново сделанный пол и понял, что часть мебели и инструментов наверняка недавно вывезли отсюда в новые кузницы, которые построили в городке.
Несмотря на то что день был достаточно прохладным, в кузнице было довольно-таки жарко, как и положено. У Герцера на лбу уже появились капельки пота, а Эдмунд вообще взмок.
Кузнец кивнул ему в ответ и отпил воды из кувшина, потом протянул кувшин юноше и сказал:
– Ну, если ты сам считаешь, что достаточно поправился, можешь встать за меха. Только надень фартук, иначе прожжешь одежду.
Герцер чувствовал, что такая задача ему под силу. Он схватил кожаный фартук, осмотрел меха. Рядом стоял удобный высокий стул, он сел на него и принялся за работу.
– Не так сильно, – предупредил его Эдмунд. – Иначе огонь будет слишком жарким.
Герцер сбавил ритм, кузнец кивнул, а когда Тальбот вытащил кусок вишнево-красной стали из огня, то юноша вообще остановился.
– Разные типы стали формуют при различных температурах, – объяснил ему Эдмунд. – Сейчас я покрываю пластинку углем.
Герцер сделал вид, что понял, и отер руками лицо. Эдмунд, не говоря ни слова, протянул ему тряпку и кувшин с водой.
– А что вы делаете? – жадно глотнув воды, спросил Герцер.
К воде было подмешано вино, совсем немного, для вкуса. После того как он последние несколько дней получал одну простую воду, такой напиток показался ему особенно вкусным и освежающим.
– Обыкновенный нож, – с раздражением ответил Эдмунд. – Я готов был всем вокруг размозжить головы и решил лучше прийти сюда постучать молотом по металлу.
Герцер молча наблюдал за работой кузнеца, вот тот снова бросил металл в огонь.
– Дуй, – сказал Эдмунд. – Но, кажется, ты уже устал.
– Да, – согласился Герцер. – Непонятно только почему. В последние дни я только и делал, что спал.
– Такой сильный удар забирает много сил, – ответил кузнец и повернул металл на углях. – Даная считала, что тебе нужно вылежать еще дня три-четыре. У меня свое мнение, но я с ней не спорю.
– Мне кажется, что сейчас важнее не лежать, а понемногу начинать тренироваться, – выпалил Герцер.
Руки у него страшно устали от мехов.
– Достаточно, – проворчал Тальбот и вынул сталь из огня. – Знаешь, почему учеников всегда ставят раздувать меха?
– Нет.
– Движения почти те же, что и у кузнеца, когда он бьет молотом, поэтому у ученика развиваются определенные группы мышц, необходимые для кузнечного ремесла. А тебе тем более сложнее, потому что ты ослаб после болезни.
– Ну что ж, поработаем еще над одной группой мышц, – сухо улыбнулся Герцер. – Нож предназначен для кого-то определенного?
– Нет, – усмехнулся Эдмунд. – Хотя есть несколько людей, на которых я бы не отказался его опробовать.
Герцер не обратил особого внимания на последнюю фразу Тальбота.
– Хотя, – и Тальбот изо всех сил ударил по стали, – большинство из них ничего и не поймет.
Герцер кивнул, хотя и сам был в полном неведении относительно того, что имел в виду Эдмунд.
– Дуй, – сказал кузнец. – Ты слышал, что мы в ускоренном темпе подготавливаем военные отряды?
– Доктор Даная рассказала мне, – ответил Герцер. Он приспособился к ритму мехов, теперь ему было гораздо легче, чем вначале, только очень жарко. – Она упомянула Фредар.
– Отряд разбойников, так, наверное, они называются, напал на Фредар. Я был там всего за пару недель до нападения. Они получили предварительные условия первоначальной реорганизации Севама и высказывались против «излишней агрессивности» данных предложений.
– То есть были против образования сил обороны?
Герцер остановил мехи, как только кузнец вынул кусок стали из горна.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76


А-П

П-Я