https://wodolei.ru/catalog/mebel/massive/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все, за исключением одного лишь осла, по имени Туз Квиггл. Хотя его и нельзя было причислять к взрослым, он всего лишь переросший свой возраст малолетний преступник. В каждом городишке есть, наверное, такой Туз. Школу он не кончил, что само по себе можно считать достижением, поскольку мистер Хэнли перетягивал в следующий класс всех, «чтобы не разбивать возрастные группы». Сколько я себя помню, Туз все шатался по Главной улице, иногда подрабатывал, но по большей части бездельничал. Считал он себя непревзойденным остряком. Как-то Туз уселся за стойку у нас в аптеке, заняв за один солодовый коктейль с шоколадом, стоимостью в тридцать пять центов, места и времени на два доллара. Я как раз только что убедил старую миссис Дженкинс купить дюжину мыла и освободил ее от оберток. Когда она ушла. Туз взял пачку мыла из моей выставки на прилавке и спросил:
– Торгуешь ими, космический кадет?
– Верно, Туз. Купи, не пожалеешь.
– Вы надеетесь попасть на Луну, торгуя мылом, капитан? Или я должен сказать «коммодор»? Икик-ик-иккити-ик! – Это он так смеется, подражая героям комиксов.
– Пытаюсь, – вежливо ответил я. – Так что, покупаешь?
– А ты уверен, что мыло хорошее?
– Убежден.
– Ну, что же. Куплю кусок, по только, чтобы тебя выручить.
Не густо. Но как знать, может, именно эта обертка и выиграет.
– Спасибо большое. Туз. – Я взял деньги, он положил мыло в карман и пошел к выходу.
– Секундочку, Туз. Дай мне обертку, пожалуйста.
Он остановился.
– О, да, я сейчас тебе продемонстрирую, как с ней следует обращаться наилучшим образом.
Наклонившись к стоящей на прилавке зажигалке, он поджег обертку и прикурил от нее сигарету. Подождав, пока обертка догорела до самых пальцев, он бросил ее на пол и растоптал.
Мистер Чартон наблюдал за ним из окна провизорской.
– Ну как, порядок, космический кадет? – ухмыльнулся Туз.
Мои пальцы сжали ложечку для мороженого, но я ответил:
– Полный порядок, Туз. Мыло ведь твое.
Мистер Чартон вышел из провизорской и сказал:
– Я сам займусь буфетом, Кип. Тебе нужно доставить заказ.
Та обертка была чуть ли не единственной, которую я упустил. Конкурс кончался первого мая, и отец вместе с мистером Чартоном решили продать все мыло, до последнего ящика. Я кончил надписывать обертки только около одиннадцати, и мистер Чартон подвез меня в Спрингфилд, чтобы я успел отправить их до полуночи,
Я отправил пять тысяч семьсот восемьдесят два лозунга. Сомневаюсь, чтобы Сентервиллю еще когда доводилось так отмыться.
Итоги конкурса должны были объявить четвертого июля. За эти девять недель я успел сгрызть ногти до локтей. Ну, конечно, и еще кое-что произошло. Я кончил школу, родители подарили мне часы, мы продефилировали перед мистером Хэнли и получили аттестаты, Было приятно, хотя то, что я изучал по настоянию папы, отстояло от того, чему я научился в нашей милой старой школе, на шесть порядков. А перед выпуском состоялись все положенные мероприятия: День прогулов, прощальный вечер нашего класса, выпускной бал и встреча с младшеклассниками – в общем, полный комплект трюков, чтобы звери вели себя тихо. Мистер Чартон отпускал меня пораньше, если я просил, но просил я не часто, потому что голова была занята другим, а ухаживать я ни за кем не ухаживал. То есть ухаживал раньше, в начале года, но она – Элани Макмерти – хотела разговаривать о мальчиках и модах, а я – о космосе, так что она быстро дала мне отставку.
После выпуска из школы я стал работать у мистера Чартона полный день. Я так и не решил до сих пор, как обеспечить себе дальнейшую учебу. Да я и не думал об этом: я продолжал продавать мороженое и, затаив дыхание, ждал четвертого июля. Телепередача начиналась в восемь вечера. Телевизор у нас был черно-белый, с плоскостным изображением, Его не включали уже несколько месяцев: сделав телевизор, я потерял к нему всякий интерес. Я вытащил его из кладовки, проверил изображение, убил два часа на то, чтобы его наладить, а остальное время провел, грызя ногти. Ужинать я не мог. В половине восьмого я уже сидел перед экраном, уставясь невидящим взглядом на комиков, и перебирал свою картотеку. Вошел отец, смерил меня резким взглядом и сказал:
– Возьми себя в руки. Кип. И позволь напомнить тебе еще раз, что все шансы против тебя.
– Я знаю, пап, – буркнул я.
– Более того, это вообще не будет иметь значения в конечном счете. Человек почти всегда получает то, чего ему очень хочется. Я уверен, что когда-нибудь ты попадешь на Луну, не так, так иначе,
– Да, сэр. Просто хочется, чтобы поскорее кончилось.
– Кончится. Эмма, ты идешь?
– Сейчас иду, дорогой, – ответила мама.
Она вошла в комнату, потрепала меня по руке и села. Отец откинулся в кресле.
– Прямо как во время выборов.
– Слава богу, что ты в этом больше не завязан, – сказала мама.
– Однако, дорогая моя, тебе эти кампании всегда приходились по душе.
Мама фыркнула.
Комики исчезли с экрана, сигареты сплясали канкан и нырнули обратно в пачки, а утешающий голос заверил нас, что сигареты «Коронет» вообще лишены канцерогенных свойств – самое, самое, самое безопасное курево, да еще со вкусом настоящего табака. Программа переключилась на местную станцию, нас потчевали волнительным видом центрального магазина дровяных и скобяных товаров, и я начал выдирать себе волосы из запястья.
Вот экран заполнился мыльными пузырями, квартет спел нам о том, что наступает час «скайвея», будто мы сами этого не знали. Вдруг экран погас, и звук вырубился. А я проглотил собственный желудок.
На экране зажглась надпись: «Неполадки на линии, не регулируйте приемники».
– Да как они смеют! – завопил я.
– Прекрати, Клиффорд, – сказал отец.
Я прекратил.
– Не надо так, милый, он же все-таки еще ребенок, – сказала мама.
– Он не ребенок, он – взрослый мужчина, – ответил отец. – Послушай, Кип, как ты собираешься сохранять спокойствие перед расстрелом, если даже такая ерунда заставляет тебя нервничать?
Я забормотал, но отец сказал:
– Говори как следует.
Я объяснил, что как-то не собирался попадать под расстрел.
– Может, и придется когда-нибудь выкручиваться. А это – хорошая практика. Попробуй поймать изображение по спрингфилдской программе.
Я пытался, но на экране как будто снег валил, а голоса были похожи на двух кошек, мяукающих в мешке. Я снова переключился на нашу местную станцию.
– ...нерал-майор ВВС США Брайс Гилмор, наш гость, который позже прокомментирует некоторые, ранее не публиковавшиеся фотографии Лунной базы и новорожденного Лунного города, самого быстрорастущего города на Луне. Сразу же после объявления победителей конкурса, мы, при содействии космического корпуса, предпримем попытку прямой телевизионной связи с Лунной базой.

* * *

Я глубоко вздохнул и попытался замедлить сердцебиение. Балаган на экране все продолжался: представляли знаменитостей, объясняли правила конкурса, невероятно милая парочка подробно втолковывала друг другу, почему они пользуются только мылом «Скайвей». У меня, ей-богу, беседы с покупателями получались лучше.
Наконец, дошли до сути. На передний план торжественно выступили пятеро девушек, каждая держала огромный плакат над головой.
– А теперь... – замирающим голосом сказал ведущий, – теперь – лозунг-победитель, завоевавший... бесплатный полет на Луну!
У меня перехватило горло.
Девушки запели:
– Я люблю мыло «Скайвей» потому, что... – и каждая переворачивала свой плакат, когда наступала ее очередь, – оно... чисто... как... само... небо!
Я перебирал карточки. Мне показалось, что я узнал лозунг, но я не был уверен, – я же послал их больше пяти тысяч. Наконец, я нашел нужную карточку и сверил ее с экраном.
– Пап! Мама! Я выиграл! Выиграл!

Глава 3

– Спокойно, Кип! – отрубил отец. – Прекрати.
– Послушай, дорогой, – сказала мама.
– ... представить вам счастливую победительницу, – продолжал диктор, – миссис Ксения Донахью, Грейт Фоллз, штат Монтана... Миссис Донахью!
Под звуки фанфар на авансцену выплыла маленькая полная женщина. Я снова взглянул на плакаты. Их текст совпадал с текстом моей карточки.
– Папа, что случилось? – спросил я. – Это же мой лозунг.
– Ты плохо слушал.
– Жулики!
– Молчи и слушай.
– ... как мы уже объясняли, в случае совпадения текстов первенство присуждается тому, кто отправил письмо раньше. Оставшиеся призы распределяются по времени поступления писем в жюри конкурса. Выигравший лозунг был предложен одиннадцатью участниками конкурса. Им и принадлежат первые одиннадцать призов. Здесь сегодня присутствуют шесть человек, занявших первые места и награжденные поездкой на Луну, уикендом на космической станции-спутнике, кругосветным путешествием на реактивном самолете, путешествием в Антарктику, поездкой...
Проиграть из-за почты! Из-за почты!
– ...сожалеем, что не могли приветствовать здесь сегодня всех победителей. Зато для них приготовлен сюрприз. – Ведущий посмотрел на часы. – В настоящую минуту, прямо сейчас, в тысяче домов по всей стране – прямо сию секунду – раздастся стук в счастливую дверь верных друзей «Скайвея»...
Раздался стук в нашу дверь.
Я подпрыгнул. Отец отворил.
Трое грузчиков внесли огромного размера ящик.
– Клиффорд Рассел здесь живет? – спросил один из них.
– Здесь, – ответил папа.
– Распишитесь, пожалуйста.
– А что это?
– Здесь написано только, где верх. Куда поставить?
Папа протянул расписку мне, и я как-то ухитрился расписаться.
– Поставьте в гостиную, пожалуйста, – попросил папа.
Грузчики ушли, а я вооружился молотком и кусачками. Ящик был похож на гроб, а у меня как раз и было похоронное настроение.
Я отодрал крышку и выбросил на мамины ковры целый ворох упаковочного материала. Наконец, я докопался до содержимого.
Это был космический скафандр.
Скафандр не бог весть какой по нынешним временам. Устаревшая модель, которую фирма "Мыло «Скайвей» скупила на распродаже излишков. Скафандры получили все победители от десятого до сотого. Но он был настоящий, производства фирмы «Гудьир», с системой кондиционирования воздуха от «Йорка» и со вспомогательным оборудованием от «Дженерал электрик». К скафандру Прилагались спецификации и инструкции, а также рабочий журнал, из которого следовало, что скафандр использовался более восьмисот часов при монтаже второй станции-спутника.
Мне стало лучше. Это ведь не подделка, не игрушка. Скафандр побывал в космосе, хоть мне самому и не удалось. Но удастся! Когда-нибудь. Я научусь им пользоваться и когда-нибудь пройдусь в нем по голой поверхности Луны.
– Может, отнесем в твою мастерскую, а, Кип?
– Куда нам спешить, милый? – возразила мама. – Клиффорд, ты не хочешь примерить его?
Еще бы я не хотел! Мы с папой сошлись на том, что оттащили в сарай ящик и упаковку. Когда мы вернулись, в доме уже торчали репортер и фотограф из «Клариона» – о моем выигрыше газета узнала раньше, чем я, что мне показалось неправильным.
Они попросили меня попозировать, и я не стал возражать.
Влезть в скафандр оказалось делом тяжким. По сравнению с этим одеваться в вагоне на верхней полке просто пустячок.
– Погоди-ка, парень, – сказал фотограф. – Я видел, как их надевают. Совет примешь?
– А? Нет, то есть я хотел сказать «да».
– Ты в него проскользни, как эскимос в каяк. Потом суй правую руку...
Так оказалось намного легче. Я широко распустил передние прокладки и сел в скафандр, хотя при этом чуть не вывихнул правое плечо. Потом нашел специальные лямки для подгонки размера, но возиться с ними не стал. Фотограф запихнул меня в скафандр, застегнул молнии, помог подняться на ноги и задвинул шлем.
Баллонов с воздухом на скафандре не было, и пока он сделал три кадра, мне пришлось жить на том воздухе, который остался внутри шлема. К тому времени, как фотограф кончил снимать, я удостоверился, что в скафандре действительно работали: внутри стоял запах грязных носков. Я с радостью скинул шлем.
И все равно, носить скафандр мне нравилось. Прямо как космонавт.
Газетчики ушли, а мы вскоре легли спать, оставив скафандр в гостиной.
Около полуночи я осторожненько спустился вниз и примерил его еще раз.
На следующее утро, прежде чем идти на работу, я отнес скафандр в мастерскую.
Мистер Чартон вел себя дипломатично. Он сказал всего лишь, что хотел бы взглянуть на мой скафандр, когда у меня найдется время. О скафандре знали уже все – моя фотография красовалась на первой странице «Клариона» между заметкой об альпинистах и отчетом о пострадавших во время празднеств. Статейку написали довольно зубоскальную, но я на это внимания не обращал. Я ведь толком и не верил никогда, что выиграю, зато заполучил самый что ни на есть настоящий скафандр, которого не было ни у одного из моих одноклассников.
Днем папа принес мне заказное письмо от фирмы "Мыло «Скайвей». Письмо содержало документы на владение космическим скафандром, герметическим, серийный номер такой-то, быв. собственность ВВС США. Письмо начиналось с поздравлений и благодарностей, но в последних строках было и кое-что существенное:

"Мы сознаем, что выигранный Вами приз может Вам в ближайшее время и не понадобиться. Поэтому, согласно параграфу 4-а правил проведения конкурса, компания готова выкупить его за пятьсот долларов наличными. Для получения денег Вам следует вернуть скафандр в демонтажное отделение фирмы «Гудьир» по адресу: город Акрон, штат Огайо, до 15 сентября сего года. Почтовые расходы фирма принимает на себя. Компания «Мыло „Скайвей“ выражает надежду, что Вы получили такое же удовольствие от нашего конкурса, какое мы получили от Вашего участия в нем, и что Вы согласитесь не отсылать скафандр до проведения специальной телепередачи, посвященной мылу „
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32


А-П

П-Я