научные статьи:   пассионарно-этническое описание русских и др. народов мира --- циклы национализма и патриотизма --- принципы для улучшения брака: 1 и 3 - женщинам, а 4 и 6 - мужчинам

 https://wodolei.ru/catalog/vanny/small/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 





Мэри Стюарт: «Лунные прядильщицы»

Мэри Стюарт
Лунные прядильщицы



«Лунные прядильщицы»: «Ф.Грег», «Киви-Норд Лтд.»; Москва; 1993
Оригинал: Mary Stewart,
“The Moon Spinners”

Перевод: Л. Березковская, Н. Осада
Аннотация Романтические триллеры известной английской писательницы Мэри Стюарт всегда насыщены событиями и содержат любовную историю со счастливым концом. Мэри СтюартЛунные прядильщицы Глава 1 Lightly this little heratd flew aloft…Onward it flies…Until it reach'd a splashing fountain's sideThat, near a earven's mouth, for ever pour'dUnto the temperate air… Keats: Endymion Эта история началась с белой цапли, которая вылетела из лимонной рощи. Не буду притворяться, что сразу посчитала ее вестником приключения, белым оленем из волшебной сказки, который, выпрыгнув из зарослей, увлекает принца от спутников и теряет в сумерках леса. Но когда большая белая птица вдруг вылетела из блестящих листьев и лимонных цветов и, описывая круги, исчезла в горах, я последовала за ней. Что еще остается делать, когда такое случается в великолепный апрельский полдень у подножия Белых гор на Крите? Чего не сделаешь, когда дорога горячая и пыльная, зеленое ущелье наполнено журчанием и плеском воды, белые крылья то исчезают, то возникают из тени, а воздух полон аромата цветущего лимона?Машина, которая шла из Ираглиона, высадила меня в том месте шоссе, где начинается проселочная дорога к деревне Агиос Георгиос. Я приладила на плечо сумку из расшитой парусины, которая служила мне рюкзаком, и повернулась поблагодарить американскую пару за то, что они меня подвезли.«Голубушка, нам было очень приятно, – выглянула из окна с озабоченным видом миссис Студебекер. – Но вы уверены, что все в порядке? Мне не нравится оставлять вас так, по сути дела, нигде. Вы уверены, что это именно нужное место? Что написано на этом указателе?»Указатель ясно гласил по-гречески «Агиос Георгиос», но для миссис Студебекер он молчал. «Все в порядке, – сказала я, смеясь. – Это то, что нужно, судя и по указателю, и по словам водителя. А на карте деревушка находится в трех четвертях мили отсюда, вниз по дороге. Один поворот за скалу, и я смогу ее увидеть».«Хотелось бы надеяться». Мистер Студебекер вышел из машины одновременно со мной и сейчас наблюдал, как водитель доставал мой маленький чемодан из багажника и ставил на обочине. Мистер Студебекер огромен, розовощек и обладает мягким характером. На нем оранжевая рубашка навыпуск, жемчужно-серые тиковые брюки и широкая парусиновая шляпа. Он считает миссис Студебекер самой умной и красивой женщиной в мире и все время говорит об этом. Соответственно, она не только роскошна, но и всегда в хорошем настроении. Оба они щедры на теплую, экстравагантную и слегка наивную доброту. Похоже, это – характерная черта американцев. Я познакомилась с ними в отеле накануне вечером. Как только они услышали, что я отправляюсь на южный берег Крита, немедленно пригласили присоединиться к ним на часть их оплаченного турне по острову. А сейчас они зашли еще дальше. Ничто не удовлетворило бы их больше, чем мой отказ от глупого плана посетить эту неизвестную деревушку и желание поехать с ними до конца их прогулки.«Мне это не нравится. – Мистер Студебекер с тревогой рассматривал каменистую дорогу, которая спокойно извивалась между кустарником и карликовым можжевельником. – Мне не нравится, что мы оставляем вас здесь одну. Ну… – Он посмотрел на меня серьезными голубыми глазами… – Я читал книгу о Крите, как раз перед тем, как мы с мамочкой приехали сюда, и поверьте, мисс Феррис, у них здесь все еще есть обычаи, в существование которых вы не поверили бы. Согласно этой книге, Греция, некоторым образом, все еще очень и очень первобытна».Я засмеялась. «Возможно. Но один из первобытных обычаев заключается в том, что чужеземец неприкосновенен. Даже на Крите никто не убивает гостя! Не беспокойтесь обо мне. Очень мило с вашей стороны, но со мной будет все в порядке. Я говорила, что я в Греции уже больше года, вполне прилично говорю по-гречески и была на Крите. Поэтому можно оставить меня совершенно спокойно. Это действительно нужное мне место, и через двадцать минут я буду в деревушке. В отеле меня до завтра не ждут, но там больше никого нет, поэтому я получу комнату».«А эта кузина, которая должна была приехать с вами? Вы уверены, что она появится?»«Конечно. – Он выглядел таким озабоченным, что я объяснила снова. – Ее задержали, и она опоздала на самолет, но велела не ждать ее, и я оставила письмо. Даже если она не попадет на завтрашний автобус, то найдет машину или что-либо еще. Она очень предприимчива. – Я улыбнулась. – Она не хотела чтобы я тратила зря свой отпуск на ожидание, поэтому будет так же, как и я, благодарна вам за то, что вы подарили мне лишний день».«Ну, если вы уверены…»«Совершенно уверена. А теперь не буду вас больше задерживать. Прекрасно, что меня так далеко подвезли. На завтрашнем автобусе я бы добиралась сюда целый день. – Я улыбнулась и протянула руку. – И все равно бы меня высадили на этом самом месте! Итак, видите, вы действительно добавили день к моему отпуску, а поездка была восхитительная. Еще раз спасибо».В конце концов, успокоенные, они уехали. Машина медленно тронулась по затвердевшей, как цемент, грязи горной дороги, подпрыгивая и раскачиваясь в пересохших следах зимних бурных дождей. Она с трудом вползла на крутизну поворота и исчезла, удаляясь от моря. Поднятая ею пыль висела густой пеленой, пока легкий ветерок не рассеял ее.Я стояла возле чемодана и осматривалась.Белые горы – это гряда огромных остроконечных вершин, спинной хребет запада Крита. На юго-западе предгорья спускаются к дикому и скалистому берегу. Там, где горные потоки образуют у моря небольшие пресноводные бухты среди скал, находятся деревушки. Это небольшие группы домиков, у каждого – ручеек свежей воды, а сзади – дикие горы, где овцы и козы проводят опасную жизнь. К некоторым из деревушек можно добраться только по крутым горным тропам или на лодке, которая здесь называется каяк. В одной из таких деревушек, Агиос Георгиос, Святогеоргиевской, если перевести, я решила провести неделю пасхальных каникул.Как я сказала Студебекерам, я жила в Афинах с января предыдущего года и работала младшим секретарем в британском посольстве. Я считала, что мне повезло в двадцать один год получить это очень скромное место в стране, которую я с младенчества страстно желала посетить. Я была счастлива, упорно изучала язык, добившись значительной беглости, а во время отпусков и выходных исследовала все знаменитые места, куда только можно добраться.За месяц до пасхальных каникул я с восторгом узнала, что моя кузина Фрэнсис Скорби совершает круиз с друзьями и наметила посетить Грецию. Фрэнсис намного старше меня, почти ровесница моим родителям. Она совладелица знаменитого питомника горных растений в Беркшире. Еще она пишет книги и читает лекции о растениях и делает великолепные цветные фотографии, которыми иллюстрирует и те, и другие. За три года до этого умерла мама, и я осиротела (я никогда не знала отца, его убили на войне). Тогда я поселилась у Фрэнсис. Мои восторженные письма к ней о диких цветах Греции дали плоды. Кажется, ее друзья наняли маленькую яхту от Бриндизи до Пирея, где намеревались остаться на несколько дней, пока будут осматривать Афины и их окрестности, а потом спокойно поплавать среди островов. Их прибытие в Пирей должно было совпасть с моими пасхальными каникулами, но, как я несколько многословно написала Фрэнсис, даже ради нее я бы не согласилась проводить несколько драгоценных дней отпуска в городе, среди пасхальной толпы и толчеи туристов. Я предложила ей покинуть компанию, присоединиться ко мне на Крите и спокойно насладиться природой и легендарными цветами Белых гор. Мы могли бы отправиться потом на яхте вместе в Родос и Спорады, когда она зайдет в Ираглион на следующей неделе. Затем, позднее, по пути домой, можно задержаться со мной в Афинах и посмотреть «виды», не обремененные праздничными толпами.Фрэнсис приняла этот план с восторгом, ее друзья были сговорчивы, а мне поручили, если возможно, подыскать место на юго-западе Крита, которое соединило бы спокойствие и красоту «настоящей Греции» со стандартами комфорта и чистоты, которых требует современный турист. Почти невозможная комбинация достоинств, но я верила, что нашла ее. Знакомый по кафе в Афинах – датский писатель книг о путешествиях, который несколько недель исследовал незатоптанные туристами части греческого архипелага – рассказал о маленькой изолированной деревушке на южном побережье Крита у подножия Белых гор.«Если вас интересует настоящая, неиспорченная деревушка, к которой нет дорог, где есть только несколько домиков, малюсенькая церковь и море – Агиос Георгиос – это то, что вам нужно, – сказал он. – Полагаю, вы захотите плавать? Ну, я нашел для этого идеальное место. Скалы, с которых можно нырять, песчаное дно и весь набор. И если нужны цветы и виды, можете прогуливаться в любом направлении, все восхитительно и так дико, как можно пожелать. Если вам интересно, примерно в пяти милях на восток по побережью есть маленькая, заброшенная церковь. Трава растет у дверей, но на потолке все еще можно рассмотреть следы довольно необычной византийской мозаики. И клянусь, один из дверных косяков – подлинная дорическая колонна».«Слишком хорошо, не верится, – сказала я. – Ладно, купилась, ну а какие недостатки? Где придется спать? Над таверной? С настоящими дорическими клопами?»Но нет. Оказалось, что в этом весь вопрос. Все другие прелести Агиос Георгиос можно найти во множестве деревушек на Крите или где-нибудь в другом месте. Но в Агиос Георгиос есть отель. В действительности это сельская «кафенио», или кофейня, с несколькими комнатами над баром. Но все это, вместе с прилегающим домиком, недавно купил новый владелец и сделал эти строения ядром будущего комфортабельного маленького отеля. «Он только начал. В действительности, я был их первым гостем, – сказал мой информатор. – Как я понял, власти планируют построить дорогу, а тем временем Алексиакис, парень, который купил таверну, делает все заранее. Помещение простое, но очень чистое, и пища отличная, можете начинать предвкушать».Я смотрела на него с некоторым благоговением. Даже любя Грецию, нельзя не признать, что, за исключением очень дорогих отелей и еще более дорогих ресторанов, пища редко бывает отличной. Она немного однообразна, нет ничего горячего или холодного, все тепловатое. И вдруг хорошо откормленный датчанин «с хорошей родословной» (а датчане питаются лучше всех в Европе) рекомендует пищу в греческой деревенской таверне.Мой взгляд его рассмешил, и он объяснил тайну. «Это очень просто. Человек этот грек, уроженец Агиос Георгиос, который двадцать лет назад эмигрировал в Лондон. Составил состояние как ресторатор, а сейчас вернулся, как обычно поступают эти люди, и хочет обосноваться дома. Но он решил добиться, чтобы Агиос Георгиос обозначили на карте, поэтому начал с того, что купил таверну и привез себе в помощь друга из лондонского ресторана. Они еще всерьез не начали, только привели в порядок две существующие спальни, третью превратили в ванную, а пищу готовят для собственного удовольствия. Но они примут вас, Никола, уверен. Почему бы не попытаться? У них даже есть телефон».На следующий день я позвонила. Хозяин был удивлен, но доволен. Отель официально еще не открылся, продолжались строительство и ремонт и не было других постояльцев. Там все просто и спокойно… Стоило заверить его, что это именно то, что мы хотим, он с удовольствием согласился нас принять.Однако наши планы реализовались не совсем гладко. Мы должны были вылететь на Крит в понедельник вечером, провести ночь в Ираглионе и на следующий день отправиться в Агиос Георгиос курсирующим два раза в неделю автобусом. Но в воскресенье Фрэнсис позвонила из Патриса, где задержалось судно ее друзей, и умоляла меня не тратить зря драгоценный недельный отпуск, не ждать и отправляться на Крит, а она найдет способ добраться как можно быстрее. Поскольку Фрэнсис очень самостоятельна, а от меня толку мало, я согласилась, не без разочарования. Мне удалось попасть на воскресный рейс, чтобы провести лишний день в Ираглионе и, как планировалось, попасть на автобус во вторник. Но судьба в лице Студебекеров помогла мне выехать в понедельник утром прямо на юго-западный угол Крита. Там я и стояла, с целым днем в полном распоряжении, среди пейзажа такого дикого и пустынного, как мечта самого решительного отшельника.Вдаль от берега суша круто поднимается. Скалистое предгорье, серебряно-зеленое, серебристо-рыжевато-коричнево-фиолетовое разрезает ущелья. Высокие облака срываются дымом с призрачных скал. Ближе к морю суша зеленее. Тропинка к Агиос Георгиос извивается среди ароматного леса. Я почувствовала запах вербены и лаванды и чего-то вроде шалфея. Над жаркой белой скалой и густой зеленью леса багряник поднял облака пахучих пурпурных цветов, протянул ветки в глубь острова, спасаясь от африканских ветров. В отдаленной расселине далеко внизу я увидела быстрое, яркое мерцание. Море.Тишина. Птицы не поют, овечьи колокольчики не звенят. Только пчела жужжит над голубым шалфеем на обочине. Никаких признаков человеческой деятельности, кроме дороги, тропы впереди и белого следа самолета высоко в сверкающем небе. Я подняла чемодан с пыльных сальвиний и отправилась вниз.С моря дул ветер, тропинка вела вниз, поэтому я шла быстро. И все равно только через пятнадцать минут я добралась до скалы, которая скрывала нижнюю часть тропинки от дороги, и увидела впереди первое свидетельство присутствия человека. Мост, маленький, с грубыми каменными перилами, вел тропинку над узкой рекой – я подумала, что это источник воды, которым живет Агиос Георгиос. Я пока не видела деревни, но догадалась, что она близко. Море уже сверкало за следующим изгибом тропинки.Я остановилась на мосту, поставила чемодан и сумку, и села на перила в тени платана. Болтала ногами и смотрела задумчиво в сторону деревни. Море примерно в полумиле. Река спокойно струится вниз, от озерца к озерцу перетекает через сверкающие отмели, между поросшими кустарником берегами, освещенными багряником. А больше деревьев в долине нет, каменистые склоны копят жару дня. Полдень. Все листья застыли. Ни звука, кроме шума воды и внезапного всплеска лягушки. Я посмотрела в другую сторону, вверх по течению, где тропинка извивается вдоль воды под ивами. Затем встала, отнесла чемодан под мост и тщательно спрятала в зарослях ежевики и горных роз. Парусиновую сумку с завтраком, фруктами и фляжкой с кофе я надела снова на плечо. В отеле меня не ожидали. Ну и очень хорошо. Почему бы не провести целый день на природе? Найду прохладное место у реки, поем, получу порцию горной тишины и уединения, а потом пойду в деревню.Я пошла вдоль реки. Скоро тенистая тропинка начала подниматься, сначала спокойно, а затем заметно круче. Река заполнялась камнями, покрывалась порогами и шумела все громче. Долина превратилась в узкое ущелье, а тропинка стала грубым неопределенным проходом над зеленой водой, куда не заглядывает солнце. Деревья над головой сомкнулись, с папоротника капала вода, шаги эхом отражались от скал. Но, несмотря на кажущееся уединение, по маленькому ущелью часто ходили люди и животные: проход плотно утоптан и покрыт явными свидетельствами того, что по нему ходили мулы, ослы и овцы.Через несколько минут я увидела, зачем они туда ходят. Я поднялась по крутому склону сквозь редеющие сосны и сразу вышла из тени ущелья на открытое плоскогорье примерно шириной в полмили и глубиной в двести или триста ярдов, словно широкий выступ на склоне горы. Поля, огороженные с трех сторон деревьями. На юг, по направлению к морю – обрыв, покрытый огромными валунами. За плодородной почвой, на север, поднимаются горы с облаками, оливами и ущельями среди деревьев. Из самого большого ущелья вытекает река, пробивает извилистое русло через плоскогорье. Каждый дюйм плоской поверхности вскопан, разрыхлен и обработан мотыгой. Между грядами с овощами выстроились рядами плодовые деревья: рожковые деревья, абрикосы, а также вездесущие оливы и лимоны. Поля отделены друг от друга узкими траншеями или невысокими каменными насыпями, где безо всякого порядка растут маки, фенхель, петрушка и сотня полезных и съедобных трав. На отдаленных концах плоскогорья вертят белыми брезентовыми крыльями веселые маленькие критские ветряные мельницы, накачивая воду в канавы, которые нитями проходят через сухую почву.Вокруг никого. Я прошла мимо последней мельницы, поднялась сквозь виноградник, который образовал террасу уже в начале склона, и остановилась в тени лимонного дерева. Здесь я заколебалась, почти решив остановиться. С моря дует прохладный ветерок, цветы лимонов удивительно благоухают, вид великолепный… Но у моих ног в пыли жужжали мухи над пометом мулов, а у воды среди сорняков валялась пропитанная водой и разваливающаяся алая пачка от сигарет. Хотя и надпись на ней была греческая, она все равно оставалась мерзким куском мусора, способным испортить квадратную милю отличного пейзажа. Я посмотрела в другую сторону, в направлении гор.Белые горы Крита поистине белые. Даже когда в разгар лета весь снег тает, их вершины остаются серебряными. Голые, серые скалы сверкают на солнце, кажутся бледными, менее реальными, чем небо за ними. Очень легко поверить, что среди этих уединенных и плывущих в облаках остроконечных вершин родился король богов. Ибо Зевс, как говорят, родился в Дикте, пещере Белых гор. Даже показывают то самое место…Именно в тот момент, при этой мысли, из блестящих листьев вылетела большая белая птица, медленно, спокойно взмахивая крыльями, и поплыла у меня над головой. Такой я никогда прежде не видела. Она похожа на маленькую цаплю, молочно-белая, с длинным черным клювом. Она и летела, как цапля – отогнула назад шею, свесила ноги и мощно махала крыльями сверху вниз. Белая цапля? Я прищурилась, чтобы понаблюдать за ней. Она парила надо мной, затем повернулась и полетела обратно над лимонной рощей и ущельем и затерялась в деревьях.До сих пор я не совсем уверена, что случилось в этот момент.По некоторой причине, которой я не могу понять, вид большой странной белой птицы, запах лимонных деревьев, шум ветряных мельниц и падающей воды, блики солнечного света на белых анемонах с черными, как сажа, пестиками, и, больше всего, мой первый взгляд на Белые горы… все это стремительно смешалось в ощущение волшебства, счастья, и поразило меня, как стрела. Внезапный прилив радости иногда бывает так физически ощутим, так точно отмечен, что потом можно уверенно сказать, в какой момент изменился мир. Я вспомнила, как сказала американцам, что они подарили мне день. А сейчас я увидела, что они сделали это в самом прямом смысле. Казалось, это не случайность. Я обязательно должна была оказаться здесь, одна под лимонными деревьями, впереди тропинка, в сумке еда, в полном распоряжении абсолютно свободный день, а передо мной летит белая птица.Я в последний раз посмотрела на мерцающий край моря, повернулась на северо-запад и быстро пошла среди деревьев к ущелью вверх по склону горы.
Глава 2 When as she gazed into the wateryglassAndthrough her brown hair's curly tangles scannedHer own wan face, a shadow seemad topassAcross the mirror… Wilde: Charmides Остановил меня голод. Какой бы импульс ни заставил меня совершить одинокую прогулку, он придал мне довольно большую скорость, и я прошла далеко, прежде чем снова начала думать о еде.Дорога стала круче, ущелье расширилось, деревья поредели. Показался солнечный свет. Тропинка лентой вилась по крутому склону. Другая сторона ущелья резко уходила вверх. Нагромождение скал и кустарника с редкими деревьями освещало солнце. Я приближалась к обрыву. Казалось, этой тропинкой не часто пользовались. Ее перекрывали ветки кустов, один раз я остановилась, чтобы поднять незатоптанный побег лиловых орхидей прямо у ног. Но мне удалось устоять и не рвать цветов, которые росли в каждой трещине. Я проголодалась и хотела только найти ровное место на солнце, у воды, где можно остановиться и съесть свою запоздалую еду.Спереди справа шумела вода, ближе и громче, чем река внизу. Похоже, к реке устремился приток. За поворотом я увидела его. Скалу разбил маленький ручей. Он стремительно несся прямо на тропинку, кружился в водовороте вокруг единственного камня для перехода, а потом опять безудержно бросался к реке. Я не стала его пересекать. Оставила тропинку и полезла не без труда на валуны, которые окаймляли ручей, к солнечному свету на край ущелья.Через несколько минут я нашла то, что искала. Я вскарабкалась на беспорядочную груду белых камней среди маков и вышла на маленький, каменистый горный лужок, поляну нарциссов, зажатую между утесами. На юг открывался головокружительный вид на море, опять очень далекое. А больше я ничего не заметила, только нарциссы, зелень папоротника у воды, дерево возле скал, а в расселине высокой скалы – ручей. Вода плескалась среди зелени, затем образовала спокойное озерцо под солнцем, а потом текла к обрыву.Я сняла с плеча сумку и бросила в цветы. Опустилась на колени возле озерка и опустила руки в воду. Солнце жарко светило в спину. Момент радости ослаб, затуманился и перешел в огромное физическое удовлетворение. Я решила попить. Вода холодная, как лед, чистая и жесткая, такая ценная, что с незапамятных времен охранялась собственным божеством, наядой ручья. Несомненно, она все еще стерегла его из-за папоротника. Странно… я обнаружила, что смотрю украдкой через плечо на этот самый папоротник – на самом деле чувствовался взгляд. Сверхъестественная земля. Я улыбнулась порожденной мифами фантазии и снова нагнулась, чтобы попить.Глубоко в озере, глубже моего собственного отражения, мелькнуло среди зелени что-то бледное. Лицо.Это настолько совпадало с моими мыслями, что я даже не сразу обратила внимание. Постепенно я осознала, заработал, как говорится, «задний ум», реальность победила миф. Я окаменела и посмотрела снова.Я права. В зеленой глубине, прямо за отражением моего плеча плавало лицо. Но это не добрая хранительница ручья. Человек, мужчина, отражение его головы, наблюдающей за мной сверху. Он смотрел на меня от края скал высоко над ручьем.Сначала я испугалась, но не была очень встревожена. Одинокому страннику в Греции не нужно бояться случайно встреченного бродяги. Несомненно, это какой-то пастушок, заинтересовавшийся видом незнакомого человека, причем явно иностранца. Если он не застенчив, то, возможно, спустится поговорить со мной.Еще попила, помыла руки. Когда я вытирала их носовым платком, лицо оставалось на месте, колыхалось в волнующейся воде.Повернулась и посмотрела вверх. Ничего. Голова исчезла.Подождала, развеселившись и наблюдая за вершиной скалы. Голова снова появилась, украдкой… Так осторожно, что, несмотря на здравый смысл и все мои знания о Греции и греках, маленькое покалывание тревоги заползло мне в душу. Это не просто застенчивость. В том, как голова слегка высунулась из-за скалы, было что-то таинственное. А когда он увидел, что я наблюдаю, он снова нырнул обратно. И это взрослый мужчина, а не пастушок. Конечно, грек. Смуглое лицо, квадратное и упрямое, загар цвета красного дерева, темные глаза и черная грива волос, густых как руно барана, что является одной из главных прелестей мужчин – греков.Я только мельком на него взглянула, и он исчез. Я пристально смотрела на это место, уже обеспокоенная. Затем, словно он все еще мог наблюдать, что маловероятно, я встала, старательно изображая беззаботность, подняла сумку и повернулась, чтобы уйти. Не собиралась здесь располагаться, чтобы за мной шпионил этот подозрительный незнакомец. Того гляди еще подойти захочет.Затем я увидела пастушью избушку и тропинку, которую раньше не заметила. Ее протоптали овцы через нарциссы к избушке, прислонившейся к скале. Такие маленькие сооружения без окон обычно строят в отдаленных местах Греции. В них живут мальчики и мужчины, которые пасут коз и овец на голых склонах. Иногда в этих домиках доят овец и там же готовят сыр. В бурю в них укрывают самих животных. Избушка маленькая и низенькая, грубо сложена из бесформенных камней, соединенных глиной. Крыша из валежника, так что домика вообще нельзя распознать на расстоянии среди камней и хвороста.Это объяснило появление хранителя ручья. Должно быть, он пастух, его стадо пасется на каком-то другом горном лугу над скалами. Услышал меня и спустился посмотреть, кто это. Кратковременная тревога утихла. Почувствовав себя дурочкой, я застыла среди нарциссов, наполовину решив в конце концов остаться.Было уже далеко за полдень, солнце повернуло на юго-запад, залило светом луг. Первое предупреждение – внезапно на цветах появилась тень, словно упала темная ткань. Я взглянула вверх, онемев от испуга. Со скал рядом с ручьем с грохотом посыпались камни. Шум шагов. Прямо на тропинку свалился грек.В первое мгновение от потрясения все казалось очень ясным и спокойным. Я подумала, но не поверила: невозможное действительно случилось. Это опасность. Темные глаза, сердитые и осторожные одновременно. Невероятно спокойная рука сжимает нож. Невозможно вспомнить греческие слова, чтобы крикнуть:
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18
 виски glenfiddich 0.7 литра 
Загрузка...

научные статьи:   конфликты в Сирии и на Украине по теории гражданских войн --- политический прогноз для России --- законы пассионарности и завоевания этноса


загрузка...

А-П

П-Я