https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/140na70/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Тор-квемада века высоких технологий, инквизитор с низким бледным лбом и запавшими глазами фанатика. Даже умирая, он утащил за собой тысячи невинных людей…”
Когда рванул первый заряд термолюкса, заложенный в вентиляционной системе над офисом, Смит находился в своих личных апартаментах, беседуя с двумя миссионерами с Филиппин. Пожарные автоматы мгновенно загерметизировали помещение, не дав раскаленному воздуху сжечь кондиционеры и ворваться в комнату для переговоров, и это продлило жизнь Смита еще на две с половиной минуты. В глазу одного из миссионеров находился имплантированный людьми Подполья крохотный передатчик, и, хотя охрана Пророка тут же уложила обоих гостей на пол лицом вниз (в этой позе они и встретили свою смерть ста пятьюдесятью секундами позже), Басманов хорошо слышал все, что происходило в апартаментах. Иеремия Смит, судя по голосу, не слишком испугался неотвратимо надвигающегося огненного урагана. Кажется, он до конца верил в то, что его суровый, ненавидящий всякую скверну господь спасет своего верного слугу, послав с небес легионы ангелов
“Вызовите звено геликоптеров с базы Корал Бэй, — распорядился он.
— Пусть снимут меня с крыши”. Потом помедлил — секунд пятнадцать, не больше, но эти пятнадцать секунд решили судьбу не только тех, кто находился в Куинс Гарден, но и жителей доброй половины гигантского города “Заблокируйте входы и выходы из здания, — приказал Хьюстонский Пророк. — Террористы могут предпринять атаку изнутри. Они здесь, я знаю. Их следует покарать”.
В следующие пять секунд гигантское здание оказалось отрезано от внешнего мира прозрачными бронепластовыми плитами, преградившими путь к спасению оставшимся в живых после первого взрыва. В эти минуты в здании находился всего один агент группы Басманова, работавший техником вентиляционных систем. Получив информацию о том, что апартаменты Иеремии Смита заблокированы, он понял, что первый взрыв не достиг цели, и, действуя на свой страх и риск, решил привести в действие резервный запас взрывчатки. Глубоко в подвалах здания хранилось несколько килограммов термолюкса — так же, как и во многих других башнях и дворцах Куала Лумпура. Первоначально Басманов не собирался использовать эти тайники, предполагая, что все обойдется единственным взрывом над офисом Белого Возрождения, но события последующих часов показали, что схроны с термолюксом закладывались не напрасно.
Второй взрыв превратил стопятидесятиэтажную башню Куинс Гарден в гигантскую пылающую свечу. Здание горело полчаса, после чего обрушилось внутрь себя. Геликоптеры с базы Корал Бэй не смогли подлететь на расстояние ближе трехсот метров; две машины, попытавшиеся пройти над проваливающейся в огненную печь посадочной площадкой на крыше небоскреба, сгорели в течение нескольких секунд.
“Я помню жар, струящийся вниз по Джалан Чоукит к Чай-натауну. Гирлянды бумажных фонариков, вспыхивающие от горячего дыхания пожара, бушующего за километр от лавки старого Чуан Мэ, забитой расписными шелковыми ширмами и воздушными змеями. Мы сидим во дворе, в тени раскидистого дерева — минуту назад мы пили превосходный зеленый чай, настоящий молихуа, приготовленный на чистейшей воде, и ели маленькие тыквенные пирожки. Уши закладывает от грохота первого взрыва. Чуан Мэ, съеживаясь, роняет свою чашечку из фарфора цвета слоновой кости, и она, звонко стукнувшись о плиты двора, разлетается на куски. Прозрачная струйка чая вытекает из уголка его тонкогубого рта, а глаза становятся круглыми и страшными из-за расширившихся зрачков. Старый хитрец всегда считал меня человеком, связанным с героиновыми королями Юго-Востока, и вел со мной свои дела со всем подобающим уважением. Но теперь он, конечно, все понимает — сразу после первого взрыва старшие ячеек один за другим начинают выходить со мной на связь и докладывать о складывающейся вокруг Куинс Гарден обстановке, а я вынужден давать им инструкции прямо у него на глазах. Ни у старика, ни у меня не остается времени, чтобы что-то обсудить; мне нужна его лавка, прекрасно подходящая на роль наблюдательного и командного пункта, к тому же связанная сложной системой потайных ходов с другими кварталами Чайнатауна, а ему очень хочется выжить. Поэтому, когда я кладу перед ним на стол толстую пачку имперских иен и конверт с билетом в Сингапур, он не задает лишних вопросов. Мы едва успеваем выйти из лавки на широкую Джалан Чоу-кит, когда второй взрыв превращает в облако раскаленного газа Куинс Гарден, Хьюстонского Пророка и еще пару тысяч человек. В этот момент и вспыхивают бумажные фонари… вслед за ними весело загораются полотна праздничных растяжек над бурлящим водоворотом улицы, с ревом проносятся над головами толпы вингеры с окаймленными пламенем крыльями… Безумие, распространяющееся от погибающего небоскреба до утопающих в зелени вилл на другом берегу реки, набирает силу, подобно встающему из моря цунами… Я теряю старика из виду в охваченной паникой толпе”.
За какие-то полчаса на улицах города погибли больше тысячи человек — в основном растоптанных толпой, хлынувшей из центральных районов на окраины. Поскольку новых взрывов не последовало, паника постепенно улеглась, и гигантский мегаполис замер в странном оцепенении. Ночью Басманов предполагал вывести свою группу на остров Пенанг. Поставленная цель была достигнута, операция вступила в завершающую фазу.
“Я должен был отдать приказ уходить на Пенанг поодиночке. В ту же минуту, когда стало известно, что Пророк мертв. Возможно, промедление и спасло нас, но погубило Куала-Лумпур. Пока я выжидал, отслеживая обстановку в городе и вокруг него, чаша весов склонилась в другую сторону. Меня загнали в угол и лишили возможности выбирать. Огонь, разбуженный мной в тот день, сожрал Куинс Гарден и почувствовал вкус человеческой крови. Я выпустил его на волю и не смог остановить…”
Аналитики Подполья роковым образом недооценили противника. Харизма Хьюстонского Пророка заставляла прочих вождей Белого Возрождения прятаться в тени, и казалось очевидным, что его гибель парализует движение по крайней мере на несколько дней. Никто, в том числе и Басманов, не ожидал, что противник отреагирует практически мгновенно.
Последние слова Иеремии Смита — “их следует покарать” — были восприняты его сподвижниками как приказ. В течение нескольких часов Куала-Лумпур был взят в стальное кольцо: с моря его блокировали корабли Восьмого Тихоокеанского флота, а авиационное звено Корал Бэй при поддержке ВВС эскадры взяло под контроль воздушное пространство. Мосты через Ке-ланг и Гомбак перегородили танки миротворческих сил Совета Наций; туннель под проливом перекрыли, опустив бронированные щиты аварийных шлюзов. Когда над тлеющими руинами Куинс Гарден зажглись крупные южные звезды, парализованный ужасом, превратившийся в западню мегаполис услышал накатывающий с запада глухой рев гигантских турбин. Двенадцать десантных транспортников класса “Титан” высадили в опустевшем международном аэропорту Куала-Лумпура две бригады спецназа, усиленные батальоном морской пехоты и элитным отрядом Агентства по борьбе с терроризмом. Спецназовцы называли себя Истребителями — позже это слово стало известно всем, но в 2045 году о созданной Хьюстонским Пророком новой наемной армии Белого Возрождения слышали лишь немногие. В полночь Истребительные отряды вошли в город.
Тогда Басманов принял решение взорвать оставшиеся заряды — не столько для того, чтобы прорваться сквозь кольцо блокады, сколько с целью нанести противнику последний, решающий удар. Город действительно превратился в западню, но в этой западне вместе с террористами оказались семь тысяч отборных солдат Прекрасного Нового Мира. Когда они рассредоточились вдоль основных магистралей, сжимая кольцо вокруг сожженного квартала Куинс Гарден, Басманов отдал приказ взорвать все заминированные здания. Взорвались и машины с термолюксом, заранее припаркованные у газовых терминалов и заправок. В течение нескольких минут Куала-Лумпур превратился в огненный ад.
Озерный парк горел так, что вода вскипала у берегов. Там стояли две бронемашины Истребителей, контролировавшие район Бангсар. Когда старинный отель Каркоза исчез в бьющем в небеса фонтане пламени, они попытались найти спасение в озере. Кипящая вода не могла попасть внутрь, но люди в кабинах сварились заживо, и до противоположного берега не добрался никто… В прах обратились великолепные цветы Парка Орхидей и крошечные мышиные олени Оленьих Садов. Гордость и слава Малайзии — шесть тысяч огромных бабочек, танцующих свои удивительные танцы под высоко натянутой сетью в Баттерфляй Гарден, вспыхнули разноцветным огнем и опустились на землю лепестками невесомого серого пепла. От криков птиц, тучей поднявшихся над деревьями Птичьего парка и сгоравших в раскаленных воздушных потоках, можно было сойти с ума. Куала-Лумпур испокон веков называли городом-садом огней, и в этот день все его сады обратились в огонь.
Выбраться из пылающего города оказалось не слишком сложно. Потери противника составили две с половиной тысячи человек, Хьюстонский Пророк перестал существовать, превратившись в зловещую тень. Басманов, сохранивший больше половины бойцов своей группы, мог торжествовать победу. Но ему не хотелось торжествовать.
“Нет никакого геройства в том, чтобы уничтожить десятки тысяч ни в чем не повинных людей, пусть даже их гибель пошла на пользу справедливому делу. Можно ненавидеть врага, но бессмысленно лупить по нему дубиной, если легче добиться своей цели точечным уколом. Убить Иеремию Смита и остановиться на этом — вот что следовало сделать тогда, восемь лет назад…”
Он не остановился, и через несколько лет его победа обернулась сокрушительным поражением для всего Подполья.
Бойня в Малайзии лишила Сопротивление последних, самых преданных и стойких союзников. Вчерашние друзья, перечислявшие на счета Подполья немалые деньги, поставлявшиечтер-рористам оружие, помогавшие в оформлении документов, защищавшие их в немногих не продавшихся Белому Возрождению судах, отказывались иметь дело с людьми, стершими с лица земли целый город для того, чтобы расправиться с одним-един-ственным религиозным фанатиком. Их не останавливала даже угроза сурового наказания, которому Подполье подвергало отступников.
С этого момента противостояние Подполья и Прекрасного Нового Мира перешло в новую фазу, и на сей раз все козыри были на руках у сторонников Белого Возрождения. Культ принявшего мученическую смерть Хьюстонского Пророка сплотил их ряды сильнее, чем мог бы это сделать сам Иеремия Смит, и, хотя второго такого лидера у движения так и не появилось, созданная Смитом политическая машина постепенно набирала обороты, методично воплощая в жизнь все рожденные его больным воображением проекты. Истребительные отряды, оправившись после полученного в Куала-Лумпуре удара, довольно быстро восстановили свою численность (это было несложно, принимая во внимание количество способных молодых людей, не попавших в национальные квоты и предпочитавших тяжелую жизнь солдата отправке в лагеря за Стеной) и провели целый ряд успешных операций на территории противника — в горах Ливана, в странах Африканского Рога, в Колумбии и в долине Уссури. Служба генетического контроля временно смягчила требования к чистоте генотипа, а Совет Наций расширил квоты некоторых этнических групп, что позволило Белому Возрождению найти себе союзников — пусть даже корыстных и ненадежных — в тех странах, где традиционно сочувствовали борьбе Подполья с Прекрасным Новым Миром. С тех пор Подполье больше защищалось, чем нападало, а такая война не могла длиться вечно.
“Неужели все было напрасно? Неужели огненное жертвоприношение Куала-Лумпура оказалось бессмысленным? Кровь погибших в тот день — на моих руках, и Иеремия Смит тут ни при чем Хьюстонский Пророк умер, а я еще жив. И отвечать за тысячи погубленных жизней придется мне, а не ему.
Ты не должен так много думать об этом, — сказал себе Басманов. — Эти мысли делают тебя слабым Они сродни предательству, а предательство может одолеть и мужество, и стойкость. Мы проиграли слишком много сражений, чтобы позволить себе слабость накануне последней битвы”.
Битвы, в которой Подполье смогло выставить против вышедшего во всей своей силе и славе Прекрасного Нового Мира одиннадцать оставшихся у него солдат. Старый мир, поверженный и растоптанный колоссом Белого Возрождения, не представлял более никакой опасности для возникшей на его руинах новой хищной цивилизации. Одиннадцать бойцов не значили ничего — им противостояли десятки тысяч хорошо обученных профессионалов, к услугам которых были спутниковые системы слежения, армады летающих роботов, новейшие разновидности оружия, неограниченное финансирование наконец. К тому же десять террористов, весь личный состав группы “Зет”, не считая ее командира, находились сейчас довольно далеко от Басманова
“Значительно ближе к цели, чем я, — подумал Басманов — Но без меня они не могут ничего. Главная слабость нашего плана в том, что десять лучших бойцов Подполья будут абсолютно беспомощны до тех пор, пока я до них не доберусь. Если доберусь. Мы можем угрожать Прекрасному Новому Миру не больше, чем муравей, заползший мне на ботинок, может путать меня своим ядовитым укусом. Смех да и только. Карманный Армагеддон”.
Но смешно или нет, а это их последний шанс. Владу нужно было во что бы то ни стало выиграть сегодняшнее сражение — тогда, возможно, ему удастся выполнить и основную свою задачу — остановить набирающую обороты махину Белого Возрождения, спасти согнанных за Стену людей и, возможно, увидеть своими глазами, как Прекрасный Новый Мир захлебывается в собственной крови.
Он собирался уничтожить объект “Толлан”.
В одиночку это было невозможно Но для Влада Басманова уже давно не существовало ничего невозможного.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65


А-П

П-Я