https://wodolei.ru/catalog/accessories/derzhatel-tualetnoj-bumagi/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

В те времена Уэльс еще не был частью Англии, а только зависимой территорией. Валлийцы, жители Уэльса, считали англичан завоевателями и ненавидели их, полагая, что те вмешиваются в их жизнь, даже не делая попыток ее понять. Обстановка была напряженная, и по этой причине свита Марии и ее Совет на всякий случай расположились прямо у английской границы. Совет был призван образовать в приграничной области двор принцессы; судьи привезли с собой в Уэльс огромный сундук с тремя замками, наполненный книгами записей о землевладении и другими документами. Их миссия состояла в том, чтобы проверить поместья, расположенные в приграничной полосе, в соответствии с этими записями и связать каждого владельца договором по закону, а также священнослужителей и всех прочих, чтобы подтвердить условия землевладения, установленные еще Генрихом VII.Поскольку Уэльс изобиловал местами, не подлежащими королевской юрисдикции, судьям следовало пристально рассмотреть каждый из таких анклавов и аннулировать привилегии, которые нельзя было подтвердить королевским предписанием или грамотой. Такие места были раем для грабителей, убийц и всех остальных, кто ставил себя вне закона. Всем им надлежало обязательно предстать перед судом, и их следовало либо осудить, либо помиловать. «Среди имущества Совета была железная клетка для содержания узников», — отмечается в записях тех лет. Народ, живущий в горах Уэльса, в течение столетий сопротивлялся английскому владычеству, и судьи надеялись привнести в этот непокорный регион некоторый порядок и уважение к английским законам. Их охраняла только сравнительно небольшая стража и два канонира с пушками, незначительным количеством ядер и прочих запасов. Еще в их распоряжении имелся склад доспехов далеко на юге, в Кардиффе, по в Ладлоу толку от этих доспехов не было никакого. В общем, это было довольно рискованное предприятие. Когда Совет только начал разворачивать свою работу, к его членам обратился с речью архидиакон графства Шропшир. Он заявил, что рад приветствовать эту миссию, потому что в последний раз судей в Уэльс присылали много лет назад. «И да поможет вам Бог, — закончил он, — потому что жить здесь опасно».Принцесса выехала в Ладлоу в конце лета 1525 года. Для перевозки вещей потребовалось несколько десятков повозок, которые взяли в Бьюдли, Торибери и окрестных поместьях. Ее собственные вещи, мебель, перины и гардероб, а также гардеробы и личные вещи ее фрейлин и членов Совета составляли лишь небольшую часть груза. Много места, например, занимали ткани. В Уэльс везли около шестнадцати сотен ярдов парчи и менее дорогой материи на пошив ливрей (все цветов принцессы, то есть голубые и зеленые), а также десятки ярдов брюссельских тканей для скатертей, полотенец и салфеток. Все это вместе с черным бархатом для платьев фрейлин и ткани для облачения священников было набито в сундуки и погружено на повозки. Еще там были принадлежности для часовни: высокие канделябры, тяжелые массивные книги в золотых переплетах и резные подставки под них, подушки для преклонения коленей и молитвенные скамейки, а также три алтаря для часовни и четвертый, который должны были установить в спальне Марии.Перед тем как Мария с кортежем отправилась в путешествие, в Ладлоу начался ремонт. Главный управляющий двора принцессы, Ричард Сиднор, нанял бригаду уэльских рабочих, чтобы перестроить апартаменты для графини Солсбери, а также большую гостиную. Требовалось подремонтировать платяные шкафы, кроме того, были приглашены и мастера по замкам, чтобы изготовить ключи для калитки в больших воротах. В лес неподалеку от замка послали бригаду дровосеков, плотники восстанавливали стенные панели, ремонтировали сломанные лестницы и половицы.Мария не спеша двигалась на север. Она остановилась в Ковентри, торжественно въехав в город, где в ее честь была воздвигнута передвижная сцепа для приветствий. Когда она покидала город, ей подарили головной платок и еще подарков на сто марок. По пути в Ладлоу была сделана еще одна остановка, в Торнбери, изысканном дворце, который был главной резиденцией герцога Бакингема до его казни четыре года назад, когда он поплатился за государственное преступление. Во дворце Торнбери были готические окна и стены с башенками. Марии там очень понравилось, но вскоре снова начали грузить повозки — для последнего переезда в Ладлоу.На ближайшие полтора года домом Марии стал «красивый, расположенный в центре прекрасного парка, на самой вершине холма» замок Ладлоу, к западу от города Бьюдли. Она приехала сюда в девятилетнем возрасте и отпраздновала здесь свои десятый и одиннадцатый дни рождения. В Ладлоу Мария почувствовала себя совсем по-другому. Она была здесь полномочной представительницей дома Тюдоров и, несмотря на то что являлась на самом деле номинальной фигурой, видимо, была преисполнена гордости. Гуляя по большим галереям или восседая на пиршествах в Ладлоу, она, возможно, размышляла о том, что Генри Фитцрой теперь имеет титулы герцога Ричмонда и Сомерсета и что существуют люди, которые ставят под сомнение право женщины на престол. Мария уже основательно подросла, чтобы осознать свое положение: она понимала, что хотя отец и считает ее сокровищем, но все равно хотел бы, чтобы она родилась мальчиком. Она понимала также, что, сделав ее принцессой Уэльской, он нарушил известные правила и признал дочь своей наследницей. Мария сидела в зале приемов замка Ладлоу, окруженная стражниками и церемониймейстерами, одетыми в ее ливреи, она теперь обладала властью издавать предписания от имени короля, и то, что он, кажется, признал наследником и Фитцроя, теперь ее волновало гораздо меньше.Двор Марии в Уэльсе повторял в миниатюре королевский. Главными лицами ее свиты были: лорд Феррерс — дворецкий, лорд Дадли — камергер, который потом забудет о своей преданности принцессе Марии и попытается не допустить ее восшествия на престол, Филип Калтроп — вице-камергер, чья жена была одной из фрейлин Марии, Ральф Игертон — казначей, Джайлс Гревил — управляющий, чей родственник, Томас Гре-вил, был гофмаршалом, и Питер Барнел — раздающий милостыню. Все они были членами Совета и управляли обширным штатом низших чинов и массой слуг. Работами по хозяйству занимались три придворных церемониймейстера, шесть придворных кавалеров, два мажордома для апартаментов и один Для зала, герольд, помощник герольда и два придворных пристава с дюжиной чиновников, а также многочисленный персонал конюшен, винного погреба и кухни.Леди-воспитательница, графиня Солсбери, командовала четырнадцатью фрейлинами, включая Екатерину Монтегю, Элизабет и Констанцию Поул (они были ее племянницами) и Екатерину Грей. Все фрейлины были замужем, и им было наказано одеваться в спокойные черные платья. Девиц среди придворных не было, чтобы не искушать мужчин и не возмущать благопристойность принцессы. Ко двору были также присланы: Баттс, лекарь Генриха, которого он отдал Марии на время ее пребывания в Уэльсе, а кроме того, его помощник и аптекарь, школьный учитель принцессы, Ричард Фезерстоун, водонос, землекоп, музыкант по имени Клодьен и Томас, «ухаживающий за пони принцессы». Всего в ее окружении насчитывалось триста четыре человека, и вскоре обнаружилось, что основная польза от двора принцессы, обосновавшегося в приграничной области, состоит не в установлении порядка, а в обеспечении местного населения работой. В списке слуг, работавших в апартаментах, на конюшнях и на кухне, много уэльских фамилий, а на каждого человека, служившего при дворе, были еще несколько, которые получали прибыль от продажи поставщикам двора принцессы быков, коров, овец и яиц.Кроме задачи творить правосудие, у двора принцессы имелись и церемониальные функции. В зале приемов был установлен трон. Сами приемы постоянно обслуживали по крайней мере двадцать церемониймейстеров, придворных и конюхов. Мария принимала просителей и местных чиновников; засвидетельствовать почтение принцессе прибывали заезжие аристократы. После приезда в Ладлоу жизнь Марии сильно изменилась. Теперь эта жизнь шла в соответствии с заведенной рутиной, связанной с обязанностями наместницы короля. Ее часто отрывали от занятий с Фезерстоуном или от полуденной верховой прогулки, чтобы в парадных покоях принимать благоговеющих местных землевладельцев, которые никогда прежде не находились в обществе особ королевской крови. Постепенно она к этому привыкла — быть вежливой и любезной с визитерами, с достоинством представлять отца, играя роль королевы, которой, возможно, ей когда-нибудь суждено будет стать. Мария приехала в Уэльс беззаботной девятилетней девочкой, а покинула его в одиннадцать лет осознающей свой долг дочерью короля. Управлению скорее всего она здесь не научилась, зато осознала, что личная иобщественная жизнь — это совершенно разные вещи, что то, кем она является вообще, и то, кем она становится, появляясь в зале приемов, — не одно и то же. Теперь она хорошо поняла, чем отличается от остальных людей, осознала, что у нее особое положение, дарованное происхождением. Мария никогда уже не станет снова милым ребенком, отныне она будет ожидать такого обращения, какого заслуживает наследница английского престола.Письменные свидетельства о жизни Марии в Ладлоу, сохранившиеся до нашего времени, об этой трансформации ее личности могут дать только отрывочные сведения. Вот она через председателя своего Совета, епископа Эксетера, посылает благодарность Вулси за то, что он занимается ее делами (какими, не указано), пока она пребывает в Уэльсе. По крайней мере раз в месяц она с помощью леди-воспитательницы выступает перед Советом и отчитывается в своих успехах в учебе. Ее постоянно одолевают просители и придворные интриганы. В Уэльсе было много замков, лесов и парков, за всем этим следовало присматривать. Лесничие, смотрители замков и парков назначались королем, и всегда было много желающих занять теплое местечко.По одному вопросу Мария вообще имела право отдавать собственные распоряжения. Генрих повелел, чтобы она имела . «власть в любом лесу и парке по своему желанию убивать оленей или одаривать этим правом любого» в пределах территории, находящейся под юрисдикцией ее Совета. За время ее пребывания в должности наместницы короля один раз эта власть была поставлена под сомнение. Мария позволила убить оленя, кролика или другое животное в Шотвик-парке своему секретарю, Джону Расселу. Смотрителем парка Шотвик был камердинер королевских покоев, Уильям Брертон, а его делами в Честере занимался его родственник, Рандолф Брертон. И вот этот Рандолф, получив грамоту принцессы, вначале не хотел дать возможность Расселу заниматься охотой. Он собирался запросить разрешение Уильяма, но потом передумал, справедливо решив, что если он не примет грамоту принцессы, то может «последовать неудовольствие». По-видимому, Рассел в тот день поохотился в Шотвик-парке на славу.Шли месяцы, а Совет испытывал определенные трудности с выполнением своей миссии в приграничной области. Дело в том, что Совет рассматривал дела как апелляционная инстанция, после решения местных «управителей и чиновников», и его дискредитировали противоречивые приказы королевских судей Англии. Лорд Феррерс писал, например, епископу Эксетерскому, что истцов и ответчиков вызывали в суд из Кармартена и Кардигана прямо в Вестминстер, в об-ход Совета.Хуже было другое. В ответ на эти вызовы из Вестминстера уэльские графства отказались платить налоги. «В этих графствах заявили, — писал Феррерс, — что они не станут платить даже четыре пенса ни на приближающееся Сретенье, ни после… а скорее уйдут в леса». Было ясно, что власть англичан в Уэльсе держится на волоске. Феррерс считал ситуацию «самой серьезной» за все время, что он «знаком с Уэльсом». Опасность широкомасштабного бунта в конце концов сократила продолжительность миссии Совета и положила конец первому опыту Марии по вкушению плодов власти. Преступность как процветала, так и продолжала процветать, даже на заднем дворе Совета. Всего в нескольких милях от Ладлоу, в городе Быодли, жители отказались выдать суду убийцу. Этот злодей убил родителей жены и должен был предстать перед судом Северного Уэльса, а жители Быодли объявили, что город имеет привилегию давать убежище всем преступникам. После чего начался спор по поводу правомерности такой привилегии.Все это привело к тому, что в начале 1527 года двор в Ладлоу прекратил свое существование. Снова нагрузили повозки и двинулись на юг, в Лондон. Оставляя эти гористые места, прекрасные, но враждебные, Мария, наверное, не очень сожалела. Придворные и члены Совета в последнее время были раздражены, постоянно жалуясь, что соскучились по дому, семьям и веселью двора Генриха. Кроме всего прочего, у Марии была весьма важная причина покинуть Уэльс — недавно закончились переговоры о ее новой помолвке.Генрих заметно поостыл в своей любви к Карлу V, сердечности в их отношениях поубавилось. Теперь на повестке дня стоял союз с Францией, переговоры о котором завершались. Руку Марии можно было предложить либо самому Франциску I, который к этому времени уже овдовел, либо одному из его сыновей. Заключение союза должны были праздновать в Гринвиче несколько недель подряд, а Мария теперь уже достаточно подросла, чтобы принять участие в маскараде и других празднествах. Ее ждали новые наряды, обувь и украшения. Нужно было примерить маскарадные костюмы и выучиться новым танцам. Так что дел было много. Полтора года Мария провела в замке на холме, где правила по-королевски. Теперь ей предстояло попробовать свои силы, чтобы блистать при дворе. ГЛАВА 7 Тот радостный и светлый деньЗапомню навсегда.Господь, его не скроет теньВ грядущие года.С принцессой танцевал король,Как бог младой — с богиней,Ее изящно в танце вел —Храни их Бог отныне!
В начале 1527 года — к моменту возвращения Марии из Уэльса — король Генрих находился в полном расцвете сил.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94


А-П

П-Я