rav slezak 

 

Борис пробормотал какую-то банальность и протянул мне розы. Я хотела было уйти за вазой, но чудовище удержало меня за локоть и вытащило из кармана бархатную ювелирную коробочку. У меня упало сердце. Чудовище щелкнуло замочком и с гордостью вытянуло перед собой руку. Так я и думала. На ладони лежали бриллиантовые серьги, кулон и перстень, все в золотой оправе. Терпеть не могу золото и бриллианты. Пока я размышляла, каким образом выразить свое отношение к подарку, в замке повернулся ключ, и дверь ударила Бориса в спину. В следующую секунду Прошка с Генрихом вытолкнули его из прихожей в комнату. Все застыли. Чудовище, очевидно, пыталось сообразить, почему эти люди открывают дверь моей квартиры своим ключом, а Прошка с Генрихом глазели на бриллианты.— Знакомьтесь, — повторяла я как заведенная. — Борис. Мои друзья, Генрих и м-м… Андрей.Маленький кругленький Прошка смерил чудовище уважительным взглядом и, вытянув руку, неожиданно прыгнул вперед. Бриллианты, весело блеснув, рассыпались по полу.— Очень приятно, — жизнерадостно соврал Прошка, стискивая ладонь опешившего Бориса.— Взаимно, — гораздо менее жизнерадостно соврал Борис и нагнулся за бриллиантами.В то же мгновение наклонился и Генрих, по доброте душевной решивший помочь гостю. Раздался звонкий удар столкнувшихся лбов, и даже Леша, стоявший на почтительном расстоянии, поежился. Травмированные джентльмены взвыли и выпрямились, ожесточенно потирая лбы. Бриллианты остались валяться на полу.— Что же мы стоим в прихожей? — засуетился Прошка, скинул куртку и шагнул в комнату, наступив на кулон.Я отчетливо расслышала зубовный скрежет. Сердце мое наполнилось восхитительной надеждой.— Проходите, проходите, — пропела я сладким голосом и, желая закрепить успех, повернулась к Борису спиной и нежно обратилась к Генриху:— Очень больно, да? Подожди, у меня где-то была свинцовая примочка, — и бросилась с охапкой роз на кухню, попутно наступив на серьгу.Марк, судя по его каменной физиономии, из последних сил боролся с приступом хохота.К тому времени, когда я вернулась с примочкой, Борис собрал-таки украшения. Они почти совсем не пострадали, только заметно погнулось тонкое колечко, обрамлявшее довольно крупный бриллиант кулона, да расплющилась застежка серьги.— Не переживай, — небрежно бросила я жениху, протискиваясь мимо него к Генриху. — У меня все равно уши не проколоты.Надо отдать Борису должное — этот плевок он воспринял с достоинством.— Как глупо было с моей стороны не заметить этого, — сказал Борис, убирая в карман брюк бархатную коробочку. — Придется подыскать подходящие клипсы. Ты на меня не в обиде?Я снова искусно увернулась от поцелуя и, пробормотав в ответ что-то маловразумительное, пригласила всех к столу.В тесную ванную выстроилась очередь желающих вымыть руки, а я тем временем наложила себе полную тарелку всевозможных салатов и энергично заработала челюстями.— А почему это ты никого не дожидаясь? — удивился Леша.— Ты забыл, что меня сейчас внезапно вызовут по срочному делу? Насколько я знаю Прошку, к моему возвращению в доме не останется даже маргарина, — промычала я с набитым ртом. — Кроме того, у меня впервые бог знает за сколько времени проснулся аппетит.— Погоди радоваться, — предостерег Леша. — Неизвестно еще, чем дело кончится.— Зануда, — сказала я весело. — Лучше налей вина, выпьем за удачу.Чудовище вошло в комнату в ту секунду, когда мы чокались. Не обращая на него внимания, я повторила: «За удачу!» и сделала добрый глоток.— Вот свинство! — раздался из-за спины Бориса возмущенный возглас Прошки. — А мне?— Сам нальешь, — невозмутимо ответил Леша, ставя на стол ополовиненный бокал.Прошка отстранил гостя и быстренько занял кресло. Борис уже оценил обстановку и понял, что должен проявить инициативу, иначе так и простоит мебелью весь вечер. Он решительно отодвинул стул, протянул руку к распечатанной бутылке и начал разливать вино по бокалам. Тем временем подоспели Генрих и Марк.Когда все бокалы были наполнены и Борис (он единственный остался стоять) откашлялся, чтобы произнести тост, Прошка не дал ему открыть рта.— А шампанское?! Варька, ты опять пожадничала?— Шампанское в холодильнике, — сказала я сухо.— Ну, это другое дело! — Прошка резво влил в себя содержимое бокала и побежал на кухню. — Освобождайте скорее посуду, — донесся до нас бодрый голос.Пока Борис с сомнением вертел бокал в руке, все уже выпили вино без всякого тоста. Скоро вернулся Прошка, бокалы снова наполнили, и Борис предпринял вторую попытку:— Леди и джентльмены! Мы собрались сегодня, чтобы…Раздался телефонный звонок. Я выскочила из-за стола и бросилась в спальню.— Начинай врать, Варвара, — сказала мне в ухо любимая тетка и повесила трубку.— Да? Я слушаю. Как потеряли? Но я не могу сейчас приехать — у меня гости. Неужели это так срочно? Ну хорошо, хорошо, приеду… Черт бы вас побрал.Я вернулась в гостиную и затараторила с порога:— В издательстве потеряли один из моих рисунков, а завтра сдавать макет в типографию. Мне нужно ехать. Постараюсь закончить поскорее.Борис встал:— Я тебя отвезу.— Нет-нет, оставайся. Я давно хотела познакомить тебя с ребятами. Может, и к лучшему, что меня вызвали. На мальчишниках всегда царит непринужденная атмосфера. Все, убегаю. Если задержусь, позвоню.Борис все-таки вышел вслед за мной в прихожую и помог надеть куртку. От его прощального поцелуя меня передернуло, но близость свободы помогла перенести испытание. В следующую минуту я уже сбегала вниз по лестнице.Вернулась я через три часа в прекрасном расположении духа, поскольку знала, что чудовища не застану. Час назад я позвонила домой и наврала, что, придется, по-видимому, проработать ночь напролет. Через двадцать минут Марк перезвонил Лиде и сообщил, что Борис отчалил. Мы с теткой допили чай, и я помчалась к себе.Настроение мое несколько упало, когда я увидела хмурые лица друзей.— Что? Не получилось?Все четверо молча покачали головами. Я тяжело опустилась на стул.— Чтоб меня черти побрали, если я что-нибудь понимаю! — взорвался Прошка. — Чего только мы про тебя не рассказывали! Начали с истинных происшествий, для убедительности я даже старые заметки из факультетской стенгазеты ему в нос тыкал. Помнишь, «Летающие тарелки в студенческой столовой» и «Нет — Пиночету!»?— Летающие тарелки помню, а какое отношение ко мне имеет Пиночет?— Да это про твою драку с милиционерами. Тогда еще МГУ вслед за университетом Сантьяго исключили из Всемирной лиги университетов за поставленную на входе полицию, помнишь? Ну вот, автор заметки написал, что эта драка — акт протеста против исключения из лиги, а в конечном итоге — против чилийской хунты.— Хм! И автора не выгнали из университета?— Выгнали. Только еще до статьи, за неуспеваемость.— Ну ладно, пресса на чудовище не подействовала, а что вы предприняли сами?— Лучше спроси, чего мы не предпринимали! — буркнул Прошка. — Я припомнил самых гнусных личностей на мехмате и самые гнусные сплетни, которые о них ходили, и все приписал тебе. Мне аж самому тошно под конец стало, а твоему — хоть бы хны! Знай себе посмеивается.— Это все Генрих виноват, — мрачно заявил Марк. — Он, вместо того чтобы тебя очернять, начал рассказывать о тебе смешные истории.Я с упреком посмотрела на Генриха.— Прости, Варька, ну не смог я… Но Прошка с Марком про тебя такого нарассказали, что этого должно было хватить с лихвой.— Вообще-то да, — неохотно признал Прошка. — Под занавес я намекнул, что, по-моему, тебя тянет к девочкам и ты подумываешь о перемене пола. Если ему и это безразлично, тогда не знаю, чем еще его пронять.— Так, может быть, он просто не подал виду? — с надеждой спросила я. — Зачем ему объявлять, что он хочет со мной порвать? Это как-то не по-мужски. Вдруг он ушел навсегда?Ответом мне было молчание.— Что такое? — спросила я упавшим голосом.— Понимаешь, — Леша смущенно откашлялся, — он перед уходом сказал, что был счастлив познакомиться с твоими друзьями и теперь хотел бы познакомить нас со своими. Дескать, для семейной жизни лучше, когда друзья становятся общими.Я вздрогнула:— А вы не сказали ему, что я передумала насчет семейной жизни?— Сказали. Марк объяснил, что ты вообще-то не расположена к замужеству, а согласилась, только позарившись на его деньги.— И что же он?— Пропустил мимо ушей.— Я все-таки надеюсь, что он передумал. Мало ли что он говорил!— Не думаю, — возразил Прошка. — Перед уходом Борис пригласил нас в ресторан, где и должно состояться знакомство с его друзьями.— О боже!— Варька, — каким-то странным тоном сказал вдруг Генрих. — Можно задать тебе деликатный вопрос? Как далеко зашли ваши отношения? — Увидев мое выражение, он торопливо добавил:— Понимаешь, я видел, как он дважды пытался тебя поцеловать. Один раз ты ускользнула, а в другой у тебя было такое лицо… Странно, что Борис этого не замечает. Я подумал, может быть, когда ты хотела убедить его в своем желании выйти замуж…— Нет! — На меня накатил приступ дурноты. — Как тебе могло прийти в голову! Да меня однажды чуть не вырвало на его парадный костюм от какого-то там кутюрье, когда он полез целоваться!— Да-а, — задумчиво произнес Марк, — ты прав, Генрих, все это очень странно.— Что именно? — заинтересовался Леша.— Да вся эта история! Попробуй взглянуть на нее со стороны. Богатый холостяк и не урод, что бы там ни говорила Варвара, случайно встречает в гостях незамужнюю девицу. Хозяева пытаются их сосватать, и он без всякого поощрения со стороны девицы радостно хватается за эту возможность. Девица ему грубит, не подходит к телефону, отклоняет приглашения, заявляет, что ее от кавалера тошнит (и демонстрирует это), а ухажер — деловой человек, между прочим, — часами дежурит у подъезда и силой волочет ее в гости к родственникам и знакомым, представляя как свою невесту. Варька, ты ведь только недавно заявила, что согласна выйти за него замуж?— Да. Он к тому времени преследовал меня уже больше двух месяцев.— Значит, два месяца он строил из себя идиота без всякой надежды. Зачем?— Что значит — зачем? — фыркнул Прошка. — Любовь, как известно, зла.— Даже безумно влюбленный — а Борис, кстати, не производит впечатления человека, сгорающего от страсти, — задумается, если его избранницу тошнит от простого поцелуя. На что он может рассчитывать? Можно завоевать любовь, если девушка равнодушна или даже относится с неприязнью, но если она испытывает физическое отвращение?..— Может быть, Надежда права и его раззадорило мое сопротивление? — неуверенно предположила я.— Крайне неубедительно, — сказал Марк. — Против физического отвращения настойчивость бессильна.— Ну и какой из этого вывод?— Жулик! — завопил Прошка. — Брачный аферист! Варька, у тебя есть какие-нибудь ценности?Я метнулась к буфету и вытащила шкатулку с бабушкиной сапфировой брошкой, но в следующую минуту опомнилась.— Какие ценности? Ты с ума сошел? Человек только что подарил мне бриллианты!— Фальшивые! — воскликнул Прошка.— Даже если фальшивые, то имитация очень хороша. Видел, как они играли на свету? А хорошая подделка, да будет тебе известно, стоит недешево. Если приплюсовать сюда расходы на цветы, мелкие подарки и походы в ресторан, эта брошка влетит ему в копеечку. Овчинка выделки не стоит.— А квартира?— Двухкомнатная хрущоба? Притом что после моей смерти ему досталась бы только половина? И то при условии, что я все-таки вышла бы за него замуж, чего я делать не собираюсь? Окстись! Да Борис может покупать себе по шесть таких квартир каждый день до завтрака!— Брачные аферисты всегда разыгрывают из себя людей состоятельных, — авторитетно заявил Прошка.— Перестань пороть чушь! Я познакомилась с Борисом у Валентины, которая когда-то забирала маму со мной из роддома, потому что папа был в экспедиции. Ее Илюша — а с ним мы играли еще в песочнице — работает на Бориса пятый год. Неужели ты думаешь, что они подсунули бы мне брачного афериста?— Ну, не знаю, не знаю! Не помешала же многолетняя дружба твоей маме послать Валентине отравленных грибочков.— Валентина не ест грибочков, — ответствовала я холодно. — Мама прислала ей мексиканское пончо.— Подумать только, какая мелочь может спасти человеку жизнь!— Прекрати паясничать, Прошка! — разозлился Марк. — Варвара! Что конкретно ты знаешь о Борисе? Какого рода у него бизнес, кто его родственники?— Бизнес у него многосторонний. Начинал он с кирпичного заводика в Тверской губернии, потом его продал, деньги выгодно вложил в акции нескольких компаний, в том числе ликеро-водочных заводов, а сам открыл в Москве консультационную фирму. Он по профессии экономист.— И чем занимается его фирма?— Консультирует по поводу капиталовложений. После перестройки объявилась целая прорва дутых фирм, наших и иностранных, и в сомнительных случаях клиенты перед заключением сделки обращаются к Борису. Он собирает на будущих партнеров клиента досье: история фирмы, нынешнее экономическое положение, гаранты и тому подобное.— Откуда он берет эти сведения?— Так он мне об этом и сказал! Это же коммерческая тайна. Могу только предположить, что кто-то поставляет ему информацию о наших зарегистрированных фирмах, а Борис засылает к ним квалифицированного специалиста-лазутчика, скажем экономиста или юриста. Илюша говорил мне, что на них работает много свободных агентов, но характер их деятельности ему не вполне ясен. Сам Илюша программирует базы данных и занимается защитой компьютерной информации.— Допустим, в наши фирмы Борис засылает лазутчиков. А в зарубежные?— Наверное, они обменивается сведениями с какой-нибудь подобной же зарубежной конторой. На взаимовыгодных условиях. У Бориса есть связи за границей. Он несколько лет был женат на еврейке и жил в Израиле. Потом развелся и вернулся.— А что ты можешь сказать о его родственниках и друзьях?— Из родственников я знакома только с сестрой и шурином Бориса. Сестра вполне нормальная дама. Фамильное сходство налицо, но она симпатичнее. Тоже крупная блондинка, но глаза не светлые, а темно-серые.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34


А-П

П-Я