https://wodolei.ru/catalog/unitazy/bezobodkovye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

.. лишь бы быть радом с тобой. Чем бы ты ни решила заниматься, Энджел Кармоди, я люблю тебя. Понятно?
- Да, - звенящим голосом ответила Энн.
- И я вовсе не стремлюсь удовлетворить свое самолюбие.
- Конечно, нет.
Филдинг перевел дух и требовательно спросил:
- Так ты выйдешь за меня замуж?
- Да.
- И не передумаешь?
- Обещаю, что не передумаю.
- Честное слово?
- Клянусь.
Он вздохнул с облегчением, потом сдавленно засмеялся.
- Господи, с ума можно сойти. Ты у меня в объятиях, а я все еще не могу в это поверить.
- Поверь, - прошептала Энн и, чтобы совсем его убедить, потянулась к нему губами.
Больше Мэтта убеждать не пришлось. И этот поцелуй был совсем не похож на тот, первый. Его губы сначала легко коснулись ее губ, как бы для того, чтобы ощутить их вкус, тепло, ответную реакцию, потом очень медленно он стал вбирать ее в себя. Его язык обвивал ее язык, дразня, порождая блаженные ощущения, возбуждая желание идти все дальше, все глубже, погружая ее в эротическую негу.
Когда поцелуй закончился, Энн открыла глаза. У нее кружилась голова, она никогда не испытывала ничего подобного. В глазах Мэтта она увидела готовность дать ей наслаждение. Он пробежал пальцами по изгибу ее позвоночника, прижимая ее к себе все крепче, и она почувствовала всю силу его желания.
- Я хочу тебя всю, - глухо сказал он. - Скажи, что и ты этого хочешь.
- Да, - шепнула Энн, зная, что наконец-то все встало на место, что пришло время и появился человек, которому она была готова принадлежать. - Я тоже хочу тебя всего, Мэтт.
Она взяла его за руку, и они прошли в ее спальню, разделись не спеша, нежно прикасаясь друг к другу, любуясь открывающейся наготой.
- Даже в моих самых радужных грезах ты не была так прекрасна, - проговорил Мэтт, упиваясь каждой линией ее женственного тела.
- Я тоже грезила, Мэтт, - призналась Энн. - Я пыталась представить себе... что я почувствую... в твоих объятиях...
- Вот так?
Он медленно привлек ее к себе, ласковыми поглаживаниями успокаивая нервную дрожь, которая охватила ее при первом полном соприкосновении с его обнаженным телом. Энн обхватила его руками, крепко прижалась к нему: как прекрасно его сильное тело, как возбуждает ее его мужское естество!
- Тебе хорошо? - прошептал Мэтт, прижимаясь щекой к ее волосам.
- Да!
Он стал медленно, чувственно целовать виски, закидывая ее голову назад, потом прильнул к губам с такой страстью, таким нетерпением, что Энн почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног. Мэтт поднял ее на руки и положил на кровать, а сам лег рядом и продолжал целовать ее и ласкать, пока каждая клеточка ее тела не исполнилась желания. Ее била дрожь, натянутые нервы исступленно кричали: еще! еще!
Как ни странно, она его ничуть не стеснялась и с бесстыдным восторгом касалась его самых сокровенных мест, упиваясь своей властью доставлять ему наслаждение. Какое блаженство было накручивать на палец черные кудряшки на его груди, целовать жилку у него на шее, где толчками бился пульс, пробегать пальцами по его спине, чувствуя, как вздрагивают мышцы.
- Скажи мне, что нужно делать, чтобы тебе было хорошо, Мэтт, - просила она.
- Мне и так замечательно - потому, что это ты, - ответил он, любовно принимая ее такой, какая она есть. И Энн перестала беспокоиться о своей неискушенности в любовных играх.
И когда он наконец соединился с ней, она приняла его с блаженным стоном. Наконец-то острое до боли желание, ощущение пустоты было заполнено его теплой, тяжелой, твердой плотью - наконец-то происходило то, чего требовало ее тело, что было так правильно, так замечательно, так восхитительно, что слезы выступили у нее на глазах.
Ей было удивительно легко приспособиться к его ритму... Это получалось инстинктивно. Она с восторгом открывалась ему, сама изумляясь работе скрытых в глубине ее тела мышц, которые сжимались, упивались им и соглашались отпустить только в предвкушении следующего, еще более сладостного единения их плоти.
Она обвила его ногами: он принадлежит ей! Она гладила его спину: бери меня, я твоя! Она плыла на волнах экстаза, чувствуя, как в страстном порыве напрягается его тело, как учащается его дыхание, как по его телу пробегает дрожь, предвещающая заключительный спазм.
Ощущения невиданной остроты подняли ее на гребень почти мучительного предвкушения апогея любви. Она вскрикнула и в следующую секунду почувствовала, как взорвалась его плоть и его жизненное тепло разлилось внутри нее, и невероятное великолепие этого слияния пронизало ее насквозь упоительным трепетом.
Они перекатились на бок, по-прежнему сжимая друг друга в объятиях и не разрывая своего единения. Его грудь судорожно вздымалась, он тяжело, прерывисто дышал. Энн нежно гладила его по спине, надеясь, что он тоже испытывает это чувство удовлетворения.
Он медленно поднял руку, погладил ее шелковистые волосы и прошептал:
- Впервые в жизни я не чувствую себя одиноким.
В ее вздохе были облегчение и огромная, безбрежная радость: да, он чувствует то же, что и она. Из глубины ее сердца вырвались слова:
- Я всегда буду тебя любить, Мэтт. Что бы с тобой ни случилось, что бы тебя ни ожидало в жизни, я буду любить тебя всегда.
Он прильнул к ее губам медленным, долгим, чувственным поцелуем, который был особенно приятен сейчас, когда они только что принадлежали друг другу. Потом Мэтт улыбнулся ей. Его глаза светились любовью.
- Говорят, что после близости с мужчиной у женщины улучшается голос. Я собираюсь бесконечно улучшать твой голос, моя Энджел.
Энн засмеялась.
- Я не возражаю. Но сию минуту мне вовсе не хочется петь. Мне хочется только одного: прижиматься к тебе и не отпускать никогданикогда.
- А против этого я не возражаю. По-моему, я наконец-то взял верх над тобой.
- Нет, у нас ничья.
- У кого ничья, а у кого чья.
Она засмеялась и прильнула к нему: какое счастье, что они так уверены друг в друге.
- Как ты думаешь, мы так и будем всю жизнь препираться? - спросила Энн, игриво куснув его за плечо.
- Нет, не думаю. Но если ты будешь так разнузданно себя вести, мне придется еще раз доказать тебе, что этот немолодой мужчина еще не прокис.
- Милый! - На Энн нахлынула волна нежности. - Не надо ничего мне доказывать. Ничего и никогда. - Она погладила его по щеке.
Он повернул голову и поцеловал ее ладонь.
- И тебе тоже не надо, родная моя девочка. Для меня ты - само совершенство. Мне только жаль, что я не понял этого раньше. Мы зря потеряли пять недель.
- Зато сколько таких ночей еще впереди, - весело сказала Энн.
- Зачем думать о завтрашней ночи, когда еще не кончилась сегодняшняя?
Он поцеловал Энн.
И она согласилась с ним без всяких споров.
Они долго еще разговаривали, смеялись и любили друг друга, наслаждаясь единением души и тела. Господи, кто бы мог это предсказать пять недель тому назад! Но вот оно возникло, это единение, и оно было так драгоценно, что оба знали: какие бы разногласия у них ни возникли, они будут лелеять этот дар любви до конца своих дней.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
- Энджел Кармоди!..
Из зала донесся одобрительный гул. Потом все выжидательно замерли.
Мэтт ободряюще стиснул Энджел плечи.
- Вот увидишь, все полягут в проходах, - сказал он. Его глаза светились гордостью за нее.
- Там нет проходов, - с нервным смешком возразила Энджел.
- Ты когда-нибудь перестанешь со мной спорить? - ухмыльнулся Мэтт. Кто, в конце концов, глава семьи? - Он легонько подтолкнул ее. - Иди, жена! Они тебя ждут.
Ведущий представил ее публике. Энджел вышла на середину сцены - тоненькая женщина в искрящемся ярко-синем платье. Это платье Мэтт специально заказал для сегодняшнего концерта. Покрой был изысканно прост: ворот стойкой, длинные рукава, облегающий корсаж и расшитая стеклярусом в виде расходящихся книзу лучей, ниспадающая до пола пышная юбка. Зрители громко приветствовали ее появление. Энн улыбнулась и взяла микрофон.
Она уже несколько раз выступала перед небольшой телевизионной аудиторией, и записанная ею пластинка необыкновенно быстро разошлась. Но к такому она не была готова. Перед ней было безбрежное море лиц и огней. Тысячи людей пришли в Домейн-парк в центре Сиднея на рождественский концерт под открытым небом, который транслировался по телевидению на всю страну.
За спиной Энджел заиграл оркестр, и огромная толпа затихла. Энджел подумала о Мэтте, который слушал ее за кулисами. Она подумала о Шантенели, которая завораживала своим несравненным голосом такие же громадные аудитории. Она набрала в легкие воздуху, и полились ясные, чистые, глубокие звуки:
"Возрадуйтесь, небеса и люди..."
Ни один из собравшихся в парке людей не пытался ей подпевать, как они это делали во время предыдущих выступлений. Все слушали в полном молчании, пока не замерла последняя нота. Потом накатились аплодисменты. Раздались крики:
- Спойте "Аве Мария"! "Аве Мария"!
Толпа скандировала эти два слова, требуя песню на бис. Энджел беспомощно поглядела на ведущего. Она не репетировала эту вещь с оркестром. В программу был включен только один ее номер.
- Спой без оркестра! - крикнул Мэтт из-за кулис. - У тебя получится.
- Споете? - спросил ведущий.
Энн кивнула.
Ведущий взял микрофон.
- Леди и джентльмены, а также мальчики и девочки! Если вы хотите, чтобы Энджел Кармоди спела "Аве Мария", прошу успокоиться и соблюдать строжайшую тишину. Она споет соло, без оркестра.
Аудитория мгновенно затихла, раздавался лишь приглушенный гул радостного предвкушения. Ведущий вернул Энджел микрофон. У нее на глаза навернулись слезы. Эта песня несла с собой столько воспоминаний... Может быть, мама слышит ее - там, где она сейчас?
Энджел вложила в пение всю свою душу, и в тишине, напоминавшей торжественную тишину собора, сердца слушателей, казалось, вместе с ней обращались к Богу.
Затем на нее обрушилась волна восторженных аплодисментов, вторая, третья... Энджел отдала ведущему микрофон, поблагодарила оркестр и поспешила за кулисы - прямо в объятия восхищенного Мэтта.
- Замечательно! Несравненно! Они все в тебя влюбились. Но не так сильно, как я, - добавил он, глядя на нее пламенным взглядом. - Поехали скорей домой, а то я начну раздевать тебя прямо здесь.
Энн засмеялась и поцеловала его в щеку.
- Домой так домой.
И они с Мэттом поехали в Фернли, где их ждали его мать и сестра со всей семьей. Они все смотрели концерт по телевизору. На столе стояла бутылка шампанского со льдом - отпраздновать первое публичное выступление Энджел. Ее уговорили выпить по такому радостному случаю бокал шампанского. Мэтт обещал ей, что если заметит хоть малейшие признаки опьянения, то тут же отправит ее в постель.
- Вы были гвоздем программы! - восклицала Элли. - Я так и знала! А ваше платье - это просто волшебная сказка.
- Это уж моя заслуга, - самодовольно заявил Мэтт. - Если бы я позволил Энджел самой выбирать себе концертный туалет, она вырядилась бы как райская птица.
Он сидел рядом с Энджел на ручке ее кресла, и она бросила на него притворно негодующий взгляд. Он наклонился и поцеловал ее в нос.
- Ты ведь на седьмом небе, правда?
- На этот раз ты прав, - признала она.
- Ну а что у вас запланировано дальше? - спросил Брайан. - От вас не знаешь чего ждать.
- Нам самим жизнь преподнесла сюрприз, - ответил Мэтт и, улыбаясь, поглядел на жену. - Скажи им, Энджел.
Она улыбнулась. Ее глаза сияли.
- У нас будет ребенок.
Мать Филдинга расплылась в восторженной улыбке.
- Правда, дорогая? - Она вскочила с кресла и обняла свою невестку даже горячее, чем обнимала ее на свадьбе. - Как я за тебя рада. За тебя и за Мэтта. А вы рады?
- Ну, Энджел скоро придется перестать выступать, - сухо заметил Мэтт.
- Не слушайте его, - заверила Энджел свою свекровь. - Он рад до смерти - собирается опять запрячь меня в работу в своей фирме.
- Нашей фирме, - поправил он. - Это наше общее дело. И ребенок тоже.
Элли и Брайан принялись их поздравлять, предупреждая, что родительские заботы - не фунт изюму. Интересно будет посмотреть, как Мэтт и Энджел справятся со своими новыми обязанностями.
- Справимся, не беспокойтесь, - уверенно сказал Мэтт. - Энджел все делает прекрасно, и она будет прекрасной матерью. А если я в чемнибудь оплошаю, она даст мне выволочку - это у нее тоже прекрасно получается.
- Послушать тебя, я только и делаю, что даю тебе выволочки, - возразила Энджел.
- Ну, иногда ты отпускаешь вожжи - когда это тебе выгодно, - дразнил ее Мэтт. - Но сейчас я беру вожжи в свои руки. Для будущей матери ты сегодня слишком переутомилась, так что марш в постель. И никаких возражений, а то не получишь своего рождественского подарка.
- Полюбуйтесь, какой у меня грозный муж, - засмеялась Энджел, вставая с кресла.
Все поздравили друг друга с Рождеством, перецеловались. Мэтт взял Энджел под руку и повел ее по лестнице в спальню.
Они неторопливо ласкали друг друга, пока в них не разгорелось то страстное желание, которому и в браке не было насыщения.
- А на следующее Рождество у нас будет сын или дочка, и мы будем покупать в подарок игрушки, - промурлыкала Энджел, накручивая на палец черные кудряшки у него на груди.
- Угу... Только не спрашивай, что я купил тебе в подарок, - все равно не скажу.
- А я и не спрашиваю.
- Я хочу, чтобы это был сюрприз.
- Пусть будет сюрприз.
- Так что не допытывайся.
- Мэтт, я и не допытываюсь.
- Ты вечно требуешь, чтобы я тебе выкладывал все свои секреты.
- Я тебя люблю, - прошептала Энджел.
- А ты и должна меня любить, - ответил Мэтт и куснул ее за ухо.
- А я купила тебе потрясающий костюм цвета морской волны.
- Спасите! - простонал Мэтт. - Я его буду надевать на ночь. В твою честь.
- Я все хотела тебя спросить, Мэтт, - чтото я ни разу не видела на тебе тех трусов, что я тогда тебе купила.
Мэтт зарычал.
- Я и правда не люблю, когда ты от меня что-нибудь скрываешь, Мэтт.
- Так я и знал!
Он перевернул ее на спину, наклонился над ней и наградил долгим поцелуем.
- А теперь спи.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я