https://wodolei.ru/catalog/uglovye_vanny/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Она приложила ладонь к лицу, чему-то покачала головой, затем взяла с прилавка дыню, оказавшуюся довольно тяжелой, и спрятала ее под стол. Посмотрелась в зеркальце, лежавшее на столе, и вложила на место карточку Гвоздева.
Глава 32. ИГОРЬ
Средних лет мужчина в серой толстовке и черных брюках покуривал, сидя на возвышении у порога школы, поплевывал на асфальт и на посторонний взгляд вполне мог сойти за папашу, встречающего какого-нибудь из учеников младших классов. Единственной странностью в его поведении можно было признать манеру время от времени оглядываться по сторонам и даже оборачиваться за спину. Очевидно, он пришел сюда раньше времени и теперь не знал, чем занять себя в ожидании звонка. От нечего делать курильщик поглядывал на лица родителей, заходивших в ворота школы и по мере движения времени к половине второго скапливающихся у крыльца. Их, впрочем, было не очень много, особенно мужчин, рассматриванию которых курильщик отдавал предпочтение. Паше хорошо было видно его из-за деревьев напротив школьных ворот.
Ровно в половину второго казавшееся до того безлюдным двухэтажное здание школы ожило изнутри. Послышались какие-то хлопки, за двойными окнами замелькали тени, затем одно из них во втором этаже - с дребезгом распахнулось, далеко наружу высунулась стриженая ежиком рыжая голова, и рябое лицо под ежиком сморщилось в хищном оскале. Через несколько секунд распахнулась входная дверь здания, наружу из нее первым выскочил круглолицый чернявый мальчишка в пионерском галстуке. Еще через секунду рядом с рыжей головой в окне что-то мелькнуло, полетело вниз и на ступеньке у ног круглолицего взорвался бумажный пакет с водой. Рыжая голова в то же мгновение испарилась, а наружу из окна рванул многоголосый хохот.
На звук от взорвавшегося пакета распахнулось окно в первом этаже школы, и появилась в нем голова уже взрослая - женская, в очках, но также хищная, хотя и без оскала.
- Иванов, быстро ко мне в кабинет! - грозно высказала эта голова облитому.
И оставив без внимания дальнейшее нытье Иванова:
- Маргари-ита Ивановна, я-то причем? - окно захлопнулось.
Брызги воды от взрыв-пакета долетели и до скучавшего мужчины в толстовке. Он, кажется, слегка вздрогнул от хлопка, обернулся, посмотрел на Иванова, на раскрытое окно наверху, провел рукою по волосам, однако ничего не высказал никому и только, встав с возвышения, отошел чуть в сторону от крыльца.
Входная дверь школы тем временем выталкивала на улицу череду разного возраста мальчишек и девчонок - в галстуках и без галстуков, с портфелями и с ранцами, с мешочками и с тряпичными узелками. Кто-то из них направлялся к родителям, кто-то - прямиком к воротам, кто-то останавливался поболтать с друзьями и подружками. В одной из таких мальчишечьих группок Паша разглядел, наконец, Игоря.
Более всего в этот момент Пашу беспокоил вопрос - знает ли Игоря в лицо человек в толстовке. Если бы взялся он провожать его до дома, дело стало бы безнадежным. Возле дома их на Валабуева - Паша видел уже - покуривал сегодня весьма похожий на этого скучающий человек, хотя и одетый в пиджак, а не в толстовку. Утром, выходя из двора их от Веры Андреевны, Паша едва не попался ему на глаза. Выручило его, надо полагать, то, что мужчина это ожидал его появления с улицы, а никак не со двора.
Если бы даже видел он фотографию Игоря, успокаивал Паша сам себя, едва ли в этой толпе смог бы он опознать его.
Через несколько минут, попрощавшись с мальчишками, Игорь зашагал к воротам. Мужчина, озираясь, стоял на месте. Паша подождал, покуда, выйдя из ворот, Игорь не дошел до угла школьного забора, и лишь тогда, убедившись, что мужчина остался возле крыльца, покинул свое укрытие за деревьями.
Оглядываясь назад на ходу, он догнал его уже за следующим поворотом - в переулке, ведущем к Парадной площади, наискосок через которую был кратчайший путь от школы до Валабуева.
- Игорь, - позвал он его.
- Папа, привет! - мгновенно обернувшись, обрадовался тот, бросился к нему навстречу. - Ты почему здесь?
- Не кричи, пожалуйста. Пойдем, - взял он его за руку и быстро повел в противоположную сторону.
- А куда мы идем? - удивился Игорь.
- Секрет.
- А, ну хорошо, - вполне удовлетворился он таким ответом и тут же затараторил по обыкновению безостановочно. - Пап, ты знаешь, что такое факториал? Это когда берем мы, например, 10 и умножаем 1 на 2, на 3, на 4 - и так до десяти. Получается очень много - три миллиона шестьсот двадцать восемь тысяч восемьсот это 10 факториал. А вот еще, знаешь. Если взять носовой платок - толщиной в одну десятую миллиметра, сложить его пополам, потом еще пополам, потом еще пополам - и так всего 50 раз, он тогда станет таким толстым, что достанет от Земли до Солнца, представляешь? Ну, только, конечно, так его не сложить. У меня сегодня две пятерки - по математике и по пению. Мы пели "Веди ж Буденый нас смелее в бой!" Я громче всех пел. А ты работал сегодня ночью? К нам ночью двое милиционеров приходили, которых ты за бумагами посылал. Искали, искали их - весь шкаф перерыли. Я сначала разговаривал с ними, потом заснул. У тебя много работы, да?
Паша кивнул на ходу.
- А мы сегодня с Машей Новиковой поспорили, - продолжил Игорь, вприпрыжку поспевая за ним. - Я говорю ей, нам очень повезло, потому что у нас в стране родились сразу и Ленин, и Сталин. Во всем мире не было больше таких людей, а у нас сразу двое. Поэтому и революция у нас раньше всех случилась. А она говорит, что были еще Маркс и Энгельс, они родились в Германии. Но ведь революции в Германии до сих пор нет, и даже наоборот фашисты. Ты как думаешь, кто был более великий - Маркс или Ленин? Я думаю, что Ленин. Я думаю, если б не было Маркса, Ленин со Сталиным все равно во всем разобрались бы, и революцию все равно сделали бы, правда? А в Америке скоро будет революция?
- Не знаю.
- Я думаю, не очень скоро. Ведь там же никого нет пока, такого как Ленин или Сталин. Хорошо бы, если им как-нибудь помочь, а, пап. Может быть, Сталин пошлет туда в командировку Ворошилова или Ежова? Хорошо бы, если послал, а то сколько им еще мучиться без революции. Но сейчас, наверное, пока нельзя. Сейчас ведь и у нас так много еще врагов. Вот когда их всех переловят, тогда и можно будет послать. А сколько их еще осталось, как ты думаешь, пап?
- Кого?
- Врагов.
- Где осталось?
- В стране.
- Я не знаю.
- Конечно, никто не знает. А у нас в городе?
- Я не знаю.
- Наверное, есть еще. Сашка Шубин так и не верит, что его отец стал врагом. Он ведь теперь в нашем подъезде живет, у Аркадия Исаевича, ты знаешь? Он вчера со мной еще подраться хотел. Но я не стал, потому что в драке проигрывают все. Хотя я побил бы его. Я его сильнее.
Паша сверху вниз незаметно покосился на Игоря. "Пожалуй, подумал он, мысленно сравнивая его с Шуриком. - Пожалуй, сильнее."
- Кто это - Маша Новикова? - спросил он вслух.
- В нашем классе, ты видел - с черной косичкой.
Пройдя квартал, они свернули направо - в переулок позади Парадной площади. Игорь одной рукой поддерживал ранец, перекинутый через плечо, другой держался за ладонь отца. Справа от них за забором на фоне голубого неба возвышалась обшарпанная колокольня Вознесенского собора. На колокольне не было ни креста, ни единого колокола.
- Что все-таки решили с Шуриком? - спросил Паша. - Не будете принимать в пионеры?
- Решили отложить вопрос, пока он не осознает свою ошибку. Да ты не беспокойся, мы его все равно примем немного попозже. Он тогда на классный час не пришел, поэтому решили отложить. А так ведь он не плохой совсем, только упрямый. Я ему несколько раз объяснял, что невиновного человека могут посадить в тюрьму в капиталистической стране, а у нас сажают только преступников и врагов. Но он говорит, что вышла ошибка, что его отца в тридцать пятом вызывал в Москву и хвалил Орджоникидзе. Ну и что же, Орджоникидзе ведь мог ошибиться, правда? Никто ведь еще не знал тогда, что он скрытый враг. А если б сейчас вышла ошибка, ты бы направил дело на доследование. Правда, пап?
Ничего не ответив Игорю, Паша оглянулся по сторонам, отпустил его руку, шагнул к двухметровому забору церкви, затем вдруг, размахнувшись, перекинул через него свой портфель, сам подпрыгнул легко, подтянулся и через секунду оказался сидящим уже на заборе.
- Давай-ка за мной, - сказал он. - Ранец кидай.
Игорь на секунду даже застыл от удивления, но затем, рассмеявшись, бросил ему наверх ранец и не менее ловко, чем Паша, сиганул вслед за ним. Никем не замеченные, они спрыгнули по другую сторону забора и оказались на запущенном церковном кладбище.
- Ну, ты даешь, пап! - с глазами, вытаращенными от восторга, смеялся Игорь. - А если б Маргарита Ивановна увидела - вот бы удивилась.
Среди заросших травой могил валялись какие-то бочки, доски, ржавые металлические балки. Церковь с облупленными стенами, забитыми наглухо окнами была видна теперь целиком. Неподалеку от места, где спрыгнули они, Паша заметил в высокой траве какую-то скамейку, и они пошли к ней.
- А что мы тут будем делать? - захваченный загадочностью происходящего Игорь даже говорить стал тише.
- Садись, - пригласил его Паша и первым опустился на почерневшую, но совершенно прочную полированную доску сиденья.
Скамейка эта, как оказалось вблизи, предназначена была когда-то для родных, приходивших к богатой и, должно быть, ухоженной семейной могиле. Три черных гранитных памятника, увенчанных гранитными же крестами, возвышались в метре напротив нее. От квадрата чугунной причудливого узора ограды, окружавшей могилы, осталась теперь всего одна сторона.
- Я просто хочу поговорить с тобой, - сказал Паша, и почувствовал в этот момент, что как раз совсем непросто будет подобрать ему слова для того, что хотел, что должен был теперь сказать он сыну.
Игорь притих и смотрел на него удивленно. Паша на минуту отвел взгляд.
"Георг Вильгельмович Вигель", "Александр Георгиевич Вигель", "Антонина Ивановна Вигель" - прочитал он про себя механически на полированных черных постаментах.
- Послушай меня внимательно, сынок, - произнес он, наконец, помолчал еще и тогда понял вдруг, с чего необходимо ему начать. - И запомни - все, что я скажу тебе сейчас, ты сохранишь в тайне. Прежде всего - отец Шубина не был врагом народа.
- Как... не был? - ошарашенно пробормотал Игорь. - Почему же?.. Значит, это ошибка?
- И ошибки никакой не было. Все дело в том, Игорь, что настоящим врагам народа удалось пробраться в НКВД. И, пользуясь своим положением, они под видом врагов народа уничтожают теперь лучших людей страны, всех тех, кто действительно может быть ей полезен. Для этого они придумывают им преступления, которые не были совершены.
Игорь, казалось, забыл дышать.
- Но... как же их самих не разоблачат?
- К сожалению, пока это невозможно. Просто некому этого сделать. Самое страшное в том, что они пробрались в высшее руководство НКВД - в Москве, повсюду назначили на работу своих людей, и теперь очень-очень непросто с ними бороться. Тех, кто пытается разоблачить их, они немедленно арестовывают.
Он помолчал. Игорю, очевидно, нужно было время, чтобы вместить в себя сказанное.
- А... товарищ Ежов? - шепотом спросил он, наконец.
Паша кивнул.
- Но тогда... - пробормотал он, затем воскликнул. - Тогда надо скорее рассказать об этом товарищу Сталину!
Паша покачал головой.
- Это невозможно. Товарищ Сталин окружен охраной из НКВД. Они никого не подпускают к нему из тех, кто мог бы рассказать ему правду, и проверяют все письма, которые присылают ему.
- Но... они же тогда могут убить его! - в ужасе прошептал он.
Паша вздохнул.
- За это не беспокойся. Они понимают, что, если бы посмели они это сделать, народ немедленно уничтожил бы их самих. Поэтому их вполне устраивает нынешнее положение вещей.
- Но что же нужно делать?
- Лично тебе нужно прежде всего никому ни словом, ни полсловом об этом не проговориться. Даже лучшим друзьям. Даже Шурику. Даже маме. Когда-нибудь - может быть, скоро - их разоблачат, обязательно разоблачат. Но я должен был сказать тебе это сейчас, потому что сегодня я уезжаю из Зольска. Я понял это все, работая здесь, но я ничего не могу поделать в одиночку. Я должен был сказать тебе это, чтобы ты не верил, если вдруг и обо мне тебе скажут, что я враг.
- Значит, они догадались, что ты понял? Хотят тебя тоже арестовать?
- Я надеюсь, что им это не удастся.
- Так ты едешь бороться с ними? В Москву, да? - Игорь вдруг вскочил со скамейки, кинулся к нему и обнял его за шею. Я не брошу тебя в опасности! Папа, я хочу с тобой! Папа, возьми меня! Я буду помогать тебе.
Обнимая сына, Паша чувствовал в себе жуткую тоску и стыд, оттого что даже в этот момент не мог объяснить ему всей правды. Он отстранил его от себя, усадил рядом.
- Это невозможно, сынок, это невозможно. Ты не сможешь помочь мне. Ты должен учиться. Ты должен заботиться о маме. Ты остаешься за мужчину в доме. Вам, наверное, придется переехать из этой квартиры, маме придется работать. Ты должен помогать ей. И ты ничего не должен говорить даже ей, чтобы не подвергать ее опасности. Обещай мне - до тех пор, пока так или иначе враги не будут разоблачены, ради меня, ради мамы, ты будешь молчать. Обещай мне.
- Я буду молчать, - сказал он, по щекам его текли слезы.
- Я постараюсь давать тебе знать о себе. Постараюсь иногда приезжать. Что бы ни случилось, я не оставлю тебя. И я надеюсь, что через какое-то время мы опять будем вместе. Что бы плохого тебе ни говорили обо мне, не верь этому. Но и не спорь, хорошо? Запомни - те, кто доказывают что-то громче других, обычно бывают неправы. Правда не бывает громкой. И вот еще что, - он помолчал немного, подбирая слова, которые могли быть понятны Игорю. - Постарайся извлечь для себя урок из этой истории - с Шуриком - не будь, как все. То, что много людей думают о чем-то одинаково, еще не означает того, что они правы. Не принимай на веру того, о чем твердят все вокруг. Напротив - насторожись и думай. Думай самостоятельно. Запомни - самое большое зло люди совершают тогда, когда их много, потому что, когда их много, им кажется, что ответственность за зло несут не они - толпа.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68


А-П

П-Я