https://wodolei.ru/catalog/vodonagrevateli/bojlery/kosvennogo-nagreva-iz-nerzhavejki/Drazice/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Все это привело Лекси к выводу, что сетка является неким нагревателем, а также, скорее всего, такой же важной частью снаряжения Шрама, как акваланг глубоководного ныряльщика. Если вид Хищников эволюционировал из какой-то разновидности внеземных рептилий, тогда они, вероятнее всего, были эктотермичны, то есть температура их тела регулировалась внешними климатическими условиями.
Тела млекопитающих генерировали собственное тепло, однако рептилии зависели от внешних температур в плане терморегуляции и поддержания сбалансированного обмена веществ. Именно поэтому большинство рептилий процветало в жарком климате и сторонилось таких мест как полярные регионы. По сути, весьма странные вещи происходили с рептилиями, помещенными в холодную окружающую среду. Они становились ленивыми и менее агрессивными, а самки порой обретали способность к живорождению вместо того, чтобы откладывать яйца и не заботиться о своем потомстве.
Рептилии также могли погибнуть в условиях слишком сильного или слишком продолжительного холода, и Лекси заметила на руках у Шрама несколько пятен грубой, растрескавшейся кожи, очень похожей на цыпки, появляющиеся в ветреную морозную погоду у людей. Хотя Лекси не была специалисткой в области внеземной биологии или герпетологии, ей все же казалось, что Шрам не очень хорошо переносит суровый климат Антарктики.
Вскоре Лекси начала задумываться о собственном здоровье.
Прежде всего, она знала, что ей, вполне возможно, предстоит бороться с «марсианским эффектом». Название это ввел один профессор внеземной биологии из Университета Карнеги, воздавая должное роману Герберта Уэллса «Война миров». И Хищники, и Чужие потенциально могли служить переносчиками опасных токсинов или экзотических штаммов вирусов и бактерий, к которым у них давным-давно развился иммунитет, но к которым люди никакого иммунитета не имели. Древние структуры вроде этой пирамиды тоже могли таить в себе угрозу. Так, от долгое время находившегося в состоянии покоя штамма бактерий, обнаруженного в гробнице Тутанхамона, погибла десятая часть открывших эту самую гробницу археологов, что послужило основой легенды о проклятии мумии. И даже близкий контакт с земными рептилиями нес в себе определенную степень опасности. Существовали виды жаб и ящериц, секретирующих токсины, способные парализовывать или даже убивать. Многие рептилии к тому же носили у себя на коже вирус сальмонеллы.
Разумеется, прекрасно понимала Лекси, если она проживет так долго, что реально успеет заполучить сальмонеллез, то будет считать себя настоящей счастливицей.
Кроме того, с существами вроде Шрама далеко небезопасно было просто находиться рядом – даже если ты заключал с ними мир. Хищники были прирожденными убийцами. Ритуальное убийство другого существа – неважно, разумного или нет, – составляло неотъемлемую часть их культурного уклада. Судя по всему, цивилизация Хищников фундаментальным образом основывалась на жестокости. Центральный догмат их религии составляла церемониальная охота. Да и взять хотя бы то, как холодно и цинично они манипулировали первобытной культурой, заставляя избирать себя в божества, после чего принуждали многие поколения людей строить им пирамиды и населяли их «дичью», вырезанной из грудных клеток этих же самых людей.
По шкале жестокости такое доходило почти до геноцида, и Лекси внезапно охватил гнев в адрес Шрама и ему подобных за наглую манипуляцию ее первобытными предками, за то, что они сделали с Себастьяном, с Максвеллом Стаффордом и Чарльзом Вейландом, а также, вероятно, и с Миллером.
Тут Лекси заметила, что Шрам повернулся к ней спиной и занялся каким-то новым проектом. Он достал церемониальный кинжал, который Лекси уже видела, когда Хищник помечал себя кровью и добывал свой первый трофей. Затем Шрам отволок труп Чужого в угол коридора и выдернул из него копье. Продемонстрировав Лекси разъеденный кислотой наконечник копья, Шрам отшвырнул его в сторону. Одной рукой он перевернул мертвого монстра на брюхо. Затем, кряхтя от усилий, Хищник всадил кинжал Чужому в поясницу и принялся вскрывать панцирь на торсе, пока вся хитиновая оболочка не оказалась разделена, точно у приготовленного омара.
Черная желчь, дымящаяся в морозном воздухе, а также склизкая зеленая жижа хлынули на каменные плиты и немедленно принялись разъедать пол. Гнусная вонь заполнила небольшой отрезок коридора. Ощутив рвотные позывы, Лекси краем шарфа закрыла себе рот и нос. Аккуратно избегая шипящей на полу крови, Шрам обошел вокруг трупа, поднял продолговатую голову Чужого, после чего с тошнотворным хрустом перерубил экзоскелет а также внутренние вены и сухожилия. Ноги и бедра монстра отпали, а внутренности вывалились наружу.
Работая с поразительной скоростью и точностью, Шрам перевел голову и торс в вертикальное положение, после чего разрезал край гибкого прозрачного клапана, что покрывал голову Чужого. Оттянув толстую мембрану к затылку, Хищник обнажил мозг Чужого, который – поразительное дело! – все еще пульсировал. Наконец Хищник изъял из тела Чужого наружный панцирный череп и отложил его в сторону. Костяная оболочка была абсолютно полой. Продолговатый мозг оставался соединен с телом, по-прежнему подергиваясь и пульсируя.
Испытывая и отвращение, и любопытство, Лекси подошла поближе, старательно избегая кислотной крови, что пятнала пол тесной камеры. Прямо у нее на глазах Шрам отрезал Чужому руку и принялся отдирать мышцы от оболочки. Затем, позволив крови стечь на пол, он поставил фрагмент костяного панциря рядом с пустым черепом.
– Что ты делаешь? – поинтересовалась Лекси.
Вместо ответа Шрам снова поднял окровавленное туловище и взялся прощупывать ножом мозг монстра. Даже лишенный черепа и левой руки, Чужой по-прежнему выглядел угрожающе.
Лекси стала наблюдать за подрагивающим мозгом. «Интересно, – подумала она, – как можно наверняка узнать, что одна из этих тварей действительно мертва?»
В этот самый миг правая рука Чужого взметнулась вверх и пролетела в считанных сантиметрах от лица Лекси. Молодая женщина взвизгнула и резко отскочила назад.
Однако больше никаких движений Чужой не сделал, а Шрам продолжал спокойно сидеть позади него, тыкая и прощупывая лобные доли. Хищник взглянул на Лекси, а затем погрузил нож в сгусток нервов. Рука Чужого снова взметнулась. Лекси поняла, что Шрам намеренно ее пугает, и даже могла поклясться, что он при этом посмеивается.
– Ха-ха-ха, как смешно.
«Надо же, – подумала Лекси, – выходит у Хищников есть чувство юмора. И даже если это юмор висельника, так все равно лучше, чем когда юмора совсем нет».
Закончив с развлечениями, Шрам вернулся к работе, отдирая мышцы и органы от фрагментов панциря, которые он затем аккуратно ставил на пол возле пустого черепа Чужого.
– Что ты делаешь? – снова спросила Лекси. На сей раз, она положила ладонь Шраму на плечо, причем достаточно твердо, чтобы привлечь к себе внимание.
Нетерпеливо рыча, Хищник бросил полуразделанную руку, которой он усердно занимался, и поднял нож, словно бы его демонстрируя. Лекси подалась поближе и внимательно осмотрела лезвие. Только тут она поняла, что оно не выковано из металла, а вырезано из какого-то твердого вещества вроде слоновой кости и остро заточено.
– Хорошо, – сказала Лекси. – Это особый нож… ну и что?
Шрам предельно аккуратно погрузил кончик жертвенного ножа в сочащуюся кислотной кровью ямку в мозгу Чужого. Затем он стряхнул кровь с лезвия на разбитый сегмент своих доспехов. Как только капли попали на поверхность, кислота взялась за работу, вовсю разъедая амуницию.
Затем Хищник снова набрал крови на нож, но в этот раз стряхнул ее на кусок панциря Чужого. Не случилось ровным счетом ничего – капли кислоты просто скатились с панциря. Тогда Хищник бросил на молодую женщину многозначительный взгляд, словно бы спрашивая ее: «Понятно?»
– Конечно! – воскликнула Лекси. – Чужие невосприимчивы к собственным средствам защиты! Дикобраз не может сам себя уколоть!
Очевидно, церемониальный нож, который носил с собой Хищник, был изготовлен из того же самого вещества – куска экзоскелета Чужих, оформленного и отточенного до бритвенной остроты. Схожим образом поступали китобои девятнадцатого столетия, вырезая себе ножи из костей добычи.
Лекси энергично кивнула:
– Я поняла, поняла. Мы будем держаться вместе и доберемся до поверхности.
Шрам потянулся и тронул ее за плечо. Затем поднял руку и коснулся какой-то отметины на своей маске.
– Будем держаться вместе… доберемся до поверхности… – Лекси изумленно слушала, как Хищник обращается к ней посредством электронной записи ее слов.
Затем молодая женщина улыбнулась и хлопнула своей крошечной ладошкой по гигантскому кулаку Шрама.
– Заметано, – сказала она.
Внезапно стены буквально потряс поистине сверхъестественный крик, совершенно непохожий на все, которые они слышали раньше. Крик с поразительной легкостью проник в их камеру, так что он наверняка разнесся по всей пирамиде.
Лекси и Шрам обменялись тревожными взглядами, а потом Хищник выхватил из груды кусок панциря Чужого и с такой силой пришлепнул его к груди Лекси, что чуть было не вышиб из нее дух. Придерживая у нее на груди этот кусок, Шрам прикинул его размер, после чего отшвырнул его в сторону и взял фрагмент поменьше.
Лекси тут же поняла его намерения. Чтобы это показать, она подняла тяжелый кусок панциря черного монстра и приложила его к предплечью Шрама.
Хищник напрягся от ее прикосновения, но все же без каких-либо протестов позволил Лекси приладить к своей руке кусок хитина. Пока Шрам перебирал куски панциря Чужого, подыскивая там нужные детали, Лекси достала свой нож и принялась обрезать лямки непоправимо загубленного рюкзака.
Вот так, работая бок о бок на благо общей цели совместного выживания, Лекси и Шрам – женщина и Хищник – начали действовать как единая команда.
В зале Матки
Бесконечные часы Матка Чужих, не в силах что-либо поделать из-за коварных колючих цепей, что держали ее в плену, вынуждена была беспомощно наблюдать за тем, как одно ее драгоценное яйцо за другим сбрасывается в ревущую печь. Лишь немногие яйца получили шанс произвести на свет свое содержимое. Все они были переброшены в другую часть пирамиды, где Матка уже не могла за ними следить.
Но даже сейчас она чуяла, что некоторые из ее отпрысков живы и здоровы.
Пена пятнала длинное, безглазое рыло Матки, а ее брюшко конвульсивно содрогалось, когда очередное сочное яйцо падало в желоб и уносилось громадными машинами, которые невесть что перекачивали и взбалтывали внутри стен.
Самка билась и яростно скалила зубы всякий раз, как ее яйцо не проходило автоматизированной проверки и приговаривалось к сожжению в печи. Порой, прежде чем конвейер достигал огненной камеры, кожа на яйце расходилась, и беловато-бледный мордохват появлялся оттуда, горя желанием выскочить из кожистого кокона. Однако машина все равно сбрасывала отвергнутое яйцо в огонь. Протягивая автоматическую руку, она сталкивала в печь отчаянно корчащегося младенца заодно с его кожистым мешком.
А там новорожденного мордохвата, жалобно мяукающего, мгновенно пожирало пламя.
Наблюдая за такой жестокостью, Матка, в конце концов, пришла в дикое бешенство. Она билась и натягивала металлические цепи, нешуточно проверяя предел их прочности при натяжении. Однако, хотя от ее неистовых конвульсий тысячелетняя пыль и куски каменной кладки сыпались со стен и сводчатого потолка, неразрушимые цепи не поддавались.
Запрокинув увенчанную гребнем голову, как только позволяли оковы, Матка раскрыла слюнявую пасть и испустила жуткий, безумно оглушительный крик ярости, разочарования и полного отчаяния. Крик этот разнесся по всей пирамиде.
В лабиринте
Альфа-Чужой с сильно пострадавшей от сети шкурой барабанил кулаками по каменной двери в бесплодной попытке добраться до Шрама и Лекси. А потом до него донесся дикий и пронзительный сигнал бедствия. Чужой помедлил, поднял бесформенную голову и прислушался.
Когда снова раздался крик Матки, альфа-Чужой зашипел и оскалил зубы, готовый действовать по тревоге. Члены его свиты отступили в тень, раскачиваясь там, точно свернувшиеся питоны, наблюдая и ожидая реакции вожака.
Хлеща обрубком хвоста, альфа-Чужой резко развернулся и бросился по коридору в направлении зала Матки. Все тут же последовали за ним. Эбеновые лапы шарили по стенам, пока Чужие устремлялись вперед сквозь густой мрак.
Тем временем по другую сторону каменной плиты Шрам продолжал облачаться в предельно грубого фасона боевой наряд. Используя грудную клетку мертвого Чужого, Хищник изготовил нагрудник и крепко привязал его велькроновыми лямками от рюкзака Лекси.
Шрам уже надел лицевую маску и металлический блок питания, который он носил на своей широкой спине. Он также сохранил наплечник с лафетом для плазменной пушки. Три эти вещи казались самыми важными компонентами его первоначальных боевых доспехов, теми, что содержали системы жизнеобеспечения и электропитания, а также сенсорную аппаратуру, на которую Хищник полагался во время охоты. Нагревательная сетка осталась на месте под новыми, временными доспехами, и Шрам также взял в один могучий кулак длинное, зазубренное копье. Другой кулак был закован в броню, усеянную обломками лезвий от разбитого метательного диска Хищника.
Лекси, понятное дело, была куда меньше, легче и слабосильней Шрама. Сознавая необходимость носить торопливо собранный защитный костюм, она все же невольно стонала под его тяжестью. Грудь ее была защищена фрагментом панциря Чужого, который прежде прикрывал бедро черного монстра. К своим рукам и ногам Лекси привязала куски панциря с предплечий и голеней Чужого, после чего покрепче обтянула их водонепроницаемой липкой лентой из походной аптечки.
Воспользовавшись черепом Чужого, Шрам изготовил для нее большой выпуклый щит, а сама Лекси соорудила себе шлем из кусков и осколков хитина, стянутых воедино веревками и кусками велькрона.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28


А-П

П-Я