https://wodolei.ru/catalog/accessories/svetilnik/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

К концу своей жизни Дивоф оставил империю с вышколенной армией технарей, дрессированной сворой адвокатов и экономистов и программой действий на ближайшие триста лет. «Чистота» вкладывала деньги во все сферы науки и техники, связанные с экологией. Именно «Чистота» через сто шестьдесят лет после смерти своего основателя совершила переворот в автомобилестроении, внедрив машины, работающие исключительно на сжиженном газе. Именно «Чистота», ставшая транснациональной корпорацией с бюджетом, превышающим валовой доход сверхдержав, смогла прекратить вырубку экваториальных лесов, выбросив на рынок установки, способные выпускать продукты целлюлозной промышленности исключительно из продуктов переработки органических отходов. «Чистота» смогла создать уникальные аппараты и технологии, способные восстановить плодородность почвы, зараженной даже радиацией или химическим оружием, а также не имеющие аналогов фильтры очистки воды и атмосферы.Помимо своей «прямой» деятельности по утилизации, «Чистота» вкладывала огромные средства в альтернативные источники энергии — солнечные батареи, термоэлементы, ветроустановки, приливные и термические энергостанции, делая ставку на будущее, далекое будущее.Когда на земной орбите взорвались подряд два шаттла, столкнувшись с так называемым «космическим мусором», именно специалисты «Чистоты» разработали гравитационный поглотитель, способный собирать предметы, кружащие вокруг Земли по свободным орбитам, размером от гайки до отработанных ступеней ракет-носителей. Стоит ли говорить, что к тому времени, когда человечество открыло дорогу к звездам, на Земле почти не осталось сфер деятельности, в которых бы не присутствовала доля корпорации «Чистота». Прекрасно понимая, что планеты подобные Земле, очень редкая и драгоценная вещь во Вселенной, специалисты «Чистоты» разработали терратрансформеры — установки, способные изменить атмосферу планет, непригодных для жизни колонистов. Сто лет двадцать пять таких установок трудились над созданием земной атмосферы на Марсе, в результате чего Земля приобрела колонию, значение которой для землян трудно было бы переоценить.Со временем, «Чистота» превратилась во множество компаний, корпораций, консорциумов, синдикатов, фирм и фирмочек, а «чистильщиками» стали называть всех, кто так или иначе работал на «Чистоту». Их фирменный знак — земной шар, лежащий на женских ладонях — можно было увидеть на космических кораблях и термоядерных реакторах, пылесосах и кондиционерах, на упаковках шампуни и орбитальных спутниках. Единственное, чего «чистильщики» всегда избегали — так это производства оружия в любой его форме, будь то ракеты с ядерными боеголовками или простые пистолеты. Они не имели никаких интересов в административной сфере, не стремились управлять планетами или странами, им вполне хватало того, что они имели в своих руках — а это было немало. К тому же они вкладывали большие средства в образование, с их рук кормилось с два десятка крупнейших университетов как Внутреннего Кольца, так и Периферии. В число прочих в это число входил и университет Эйнштейна. Но это так, к слову.Если говорить об истории развития земной цивилизации, то впереди всегда шли купцы, воры и завоеватели, затем военные, затем колонисты, а затем — «чистильщики», тихо и незаметно подчищая за неряшливым человечеством его грязь, превращая её, если не в золото, то в полезные и необходимые вещи, и превращая отраву в воду, а ядовитые газы в чистый воздух...Что же касается меня, то я слушал доктора и его рассказы помогали мне не думать о Риве. По крайней мере, не думать о ней днем. Ночью я видел её такой живой, что казалось — протяни руку и коснешься ее. Когда моя рука в темноте упиралась в холодную стену, мне хотелось орать от злости. Каждую ночь мне снилось, что я успеваю добежать до дома. Каждую ночь мне снились мои родные. Я видел их живыми, как они с укором смотрят на меня, казалось, они спрашивают меня: «Как ты смог оставить нас?» Я видел их умирающими, их глаза кричат: «Помоги нам, Аль, помоги! Нам так больно!» Я видел их мертвыми, их глаза открыты, но я знаю, что они мертвы, они утонули в замораживающей жидкости чужих спасательных шлюпок. Мне снились чужие, страшные корабли, летящие в пустоте с выключенными холодными двигателями, а внутри — Рива, Марта, Артур, Арчер, все наши девушки. Корабли летят почти в полной темноте, а звезды вокруг них похожи на острия алмазных игл, холодные и далекие.От таких снов легко можно было поехать мозгами. Я уже подумывал о том, чтобы спереть у доктора какую-нибудь отраву для крыс вроде меня, но подумывал так только ночью, когда время растягивается, как удавка на шее. Секунды тянутся, минуты ползут, час — все равно, что год. Нехотя ложишься в постель, зная, что дока не переспоришь — в двадцать три ноль-ноль он вырубит свет из своего кабинета, хочешь, не хочешь, а все равно ночь сделает. Лежишь и ждешь, когда же наконец утро. Правда, тут утро тоже можно сделать поворотом выключателя, но от этого легче не становится — спать-то когда-нибудь надо.Время шло, а мне было так плохо, как никогда. Слабость не проходила, руки дрожали противной мелкой дрожью (док назвал это тремором — вот же словечко — хорошо, хоть не триппером). Док говорил, что это — последствия длительной гибернации. Гибернация — это довольно болезненная процедура, применялась она да и иногда еще и сейчас применяется при длительных перелетах без использования гиперприводов. Сама процедура проста — человек ложится в герметичную капсулу, в капсулу подается усыпляющий газ, постепенно температура понижается и человек может спать так месяцами. Когда корабль подлетает к конечному пункту следования, компьютер подает команду на пробуждение, в капсуле поднимается температура, подается теперь уже пробуждающий газ, и все — Белоснежка, проснись!Команда техников продолжала исследовать капсулу, Худой днями не выползал из второго испытательного шлюза базы. Он попросил, чтобы еду ему приносили прямо в шлюз, так что он там чуть ли не спал. Доктор этому не удивлялся, по его словам, все настоящие ученые такие, им только дай интересную задачу — так они и про еду и про сон забудут совсем. Прямо, как дети малые.Док настоял, чтобы я не выходил из лазарета, я не спросил его, почему, а он не сказал мне. Он оградил ко мне доступ до тех пор, пока техническая комиссия не выполнит свою работу до конца.Я лежал целыми днями, док приносил мне книги, но я не читал их. Я лежал, глядя в безукоризненно белый потолок, а перед моими глазами проходили видения о прошлой жизни. Эти видения были настолько яркими, что казались настоящими, а комната с белыми стенами вокруг — чьей-то больной фантазией, бредом. Из этого бреда меня вывел Худой. Однажды он вошел в мою палату и сел в удобное кресло возле моей кровати. На мой столик он поставил бутылку минеральной воды и два стакана. Я понял, что разговор будет долгим. В горле пересохло, руки задрожали сильнее и мне стало очень страшно.В палату вошел док:— Вы не возражаете, если я посижу с вами?Я молча покивал, а Худой ответил неожиданно приветливо:— Конечно, доктор, присаживайтесь.Док улыбнулся ему и сел в кресло, в котором он сидел тогда, когда я увидел его в первый раз.— Мы закончили расследование, Алекс, — сказал мне Худой и этим «Алекс» он так напомнил мне Чарли.— Да, мы его закончили, я сделал кое-какие выводы из того материала, что был в моем распоряжении и некоторые эти выводы касаются тебя, Алекс, тебя и твоих родных и друзей.Начнем с капсулы. Ее возраст — от двух до трех тысяч лет. Пока я могу определить возраст лишь приблизительно, потому что у меня нет достаточно точного оборудования. К сожалению, я не смог точно определить, сколько времени капсула находилась в свободном полете, но могу сказать только одно — не меньше сотни лет, не меньше. Я смог сделать этот вывод на основе следов от микрометеоритов и космической пыли на корпусе капсулы, но это детали, наверняка, не интересные для неспециалистов. В лабораторных условиях я бы смог сделать более точные выводы, но приходится довольствоваться тем, что у тебя есть.— Значит, я спал в этом чертовом гробу сто лет? — спросил я онемевшими губами.— Да, это так, может быть, и больше, — кратко ответил профессор.— Сто лет, — повторил я, пробуя эти слова на слух.На слух они были страшными, страшнее, чем смертельный приговор. Эти слова пригвоздили меня к кровати, как муху иголкой к столу.— Еще о капсуле. Судя по конфигурации электромагнитных захватов, можно предположить, что капсула находилась непосредственно в корабле Формики. Затем, по неизвестной причине, капсула покинула корабль. Исследования двигателей капсулы свидетельствуют, что они работали в чрезвычайно активном режиме до тех пор, пока в баках было горючее. Компьютер капсулы был поврежден, но можно предположить, что на борту главного корабля произошла авария. Опасность была настолько велика, что, скорее всего, сработала аварийная система. По земным инструкциям эвакуации, спасательные шлюпки покидают корабль в том случае, когда возникает угроза жизни для экипажа и пассажиров.В данном случае я могу сделать вывод, что на корабле Формики произошла серьезная авария, поэтому капсула отделилась от корабля и в форсированном режиме начала удаляться от него. На броне внешнего корпуса присутствуют следы радиоактивного излучения. Это не естественный фон радиации, показания датчиков говорят, что уровень излучения был очень большим. Это, в свою очередь, заставляет меня предположить, что после того, как капсула покинула корабль Формики, на корабле произошел ядерный взрыв.— Значит, корабль взорвался, — тихо сказал Бауэр.— Скорее всего, да, — сказал Говоров, рассеянно потирая ладони.— Капсула не приспособлена для длительных космических полетов. На ней нет гиперпривода, а размер баков заставляет предположить, что горючего хватит максимум на то, чтобы произвести посадку на близлежащей планете и, при необходимости, снова взлететь и пристыковаться к кораблю. Судя по тому, что внутри капсулы находились ячейки для гибернации, я могу утверждать, что капсулы, подобные нашей, использовались Формикой, для хранения и транспортировки захваченных людей, но об этом позже. Сейчас я бы хотел остановиться на том, что произошло внутри капсулы, после того, как она отделилась от материнского корабля.Картина происходящего представляется мне следующей: капсула покидает корабль, удаляется от него, происходит взрыв. Через некоторое время капсулу догоняет ударная волна. Силы удара хватило на то, чтобы повредить баллоны с неизвестным нам газом, использовавшимся Формикой для гибернации. Газ в этих баллонах хранился в сжиженном состоянии. В нижней части капсулы были повреждены все баллоны. Жидкость начала вытекать из баллонов. Этой жидкости было так много, что она не способна была превратиться в газ в малом объеме второго отсека. Поэтому все люди, находившиеся в незагерметизированных ячейках, утонули. В первом отсеке, в котором находился Алекс, были повреждены только пять из имеющихся восемнадцати баллонов с газом. Иней на внутренней поверхности первого отсека говорит о том, что жидкость, вытекающая из баллонов, превращалась в газ. В тот момент еще работала установка по созданию искусственной силы тяжести, поэтому конденсация происходила в нормальном режиме. Объема газа вполне хватило на то, чтобы твоя гибернация прошла успешно. Сначала внутри капсулы поддерживалась нормальная температура. После того, как в баках кончилось горючее, энергетическая установка шлюпки вышла из строя и соответственно температура упала. Но внутренняя термоизоляция первого отсека способствовала тому, что ты не замерз до смерти. Температура была низкой, но вполне достаточной для гибернации. Поэтому ты, Алекс, остался в живых. Я понятно излагаю?— Да, — прошептал я еле слышно, но Говоров услышал меня:— Хорошо. Дальше отключились почти все системы жизнеобеспечения и гравиторная установка (установка для создания искусственной силы тяжести). Первый отсек превратился в саркофаг.— А как же он смог там дышать, профессор? — спросил его док.— Хороший вопрос, — улыбнулся Худой, — система вентиляции продолжала работать, на это ей хватило энергии в аккумуляторах. Она продолжала работать в очень и очень слабом режиме. Как вы знаете, доктор, при гибернации человек дышит очень редко, раз в несколько минут. Баллоны с кислородом не были повреждены и еще работала система очистки атмосферы от углекислого газа. В общем, нашему с вами другу Алексу, очень повезло, доктор. Если бы он лежал на твердом полу, у него неизбежно возникли бы пролежни, застой крови, да мало ли еще что. Из-за невесомости он медленно летал от верхнего работающего вентилятора к нижнему, по кругу, такая как бы пассивная физиотерапия. Несколько благоприятных факторов сложились в пользу Алекса, такое иногда происходит. Я не знаю, что это — Бог, карма, судьба, рок — назовите это, как угодно, но тебе повезло, Алекс, ты остался в живых.Я молчал, только слезы катились по щекам. Я высморкался, но говорить не мог. Говоров налил воды и молча подал мне стакан. Я выпил почти беззвучно, только зубы стучали о край стакана.— Значит, все кто был на корабле — погибли, — прошептал я.Говоров молча положил руку мне на плечо.— Может быть, мои спаслись также, как спасся я? — с сумасшедшей надеждой посмотрел я на него.— Такая вероятность существует, — нахмурился он, — но эта вероятность очень мала.— Может быть, они находились в одной из таких капсул? Может быть, их кто-нибудь подобрал? — продолжал я.— Новости с Периферии рано или поздно доходят до Земли, но мне о них ничего неизвестно. Хотя, если это происходило достаточно давно и на какой-нибудь из отдаленных систем, данные о них могли не дойти до земных архивов.Я замолчал. Я не хотел ему верить. Я хотел верить, что каким-то образом те, кто дорог мне, остались в живых. Я верил в это.— Может быть, их не поймали, там, дома? Может, они смогли спрятаться, убежать?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46


А-П

П-Я