https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/70x90/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он только сделал шаг вперед и ухватил за ошейник самую ценную из своих рабынь.
Барабин прикидывал на бегу, успеет ли он вывести из строя свиту Вора раньше, чем тот, увлекая за собой Веронику, достигнет любого из ближайших проходов. И выходило, что шансы по-прежнему есть.
Он даже точно знал, что будет делать в следующие несколько секунд.
Требуется всего мгновение, чтобы, уклонившись от атаки самураев, вырвать Веронику из рук безоружного Робера и прикрыться ею, как щитом.
Самураи наверняка побоятся атаковать, опасаясь убить драгоценную рабыню, а дальше будет только одна проблема — сама Вероника.
Если она не будет тормозить, если поможет ему и Тассименше, то рывок к свободному проходу может увенчаться успехом. Тем более, что Тассименше тоже не теряла времени даром.
Не будучи обучена быстрому передвижению в обезумевшей толпе, она застряла далеко позади, но зато она выкрикивала слова, которые Барабин понимал с трудом — но зато рабыни понимали их очень хорошо и реагировали на них точно так, как было надо Роману.
— Кнок блакесвинс! — кричала она. — Фор наме роял! Рифт о лант то аль ис воут! Фрейдом о лант би роял!
Тассименше врала напропалую. Она призывала рабынь бить черных свиней именем баргаутского короля, который якобы обещал всем невольницам право земли и воли.
Гейши баргаутского происхождения верили ей, потому что знали — король Гедеон и правда может объявить их всех своей боевой добычей, после чего будет обязан отпустить их на волю по праву почвы.
Наследственных и чужеземных рабынь это не касалось, но они оказались во власти инстинкта толпы, а это страшная сила.
Похоже было, что в следующую минуту голые и безоружные невольницы попросту сомнут остатки черного воинства, и никакие самурайские клинки их не остановят.
Тассименше надрывалась где-то за спиной Барабина, но рабыни, внявшие ее крикам, бежали уже рядом с Романом и в ту же сторону, что и он. По лицам их было очевидно, что они готовы разорвать Ночного Вора на лоскуты, а это было только на руку Барабину.
И меньше всего в этот момент Романа интересовал открытый всем взглядам источник света над головой Ночного Вора.
Это был шар, подобно цветку венчающий вырост древовидной стены. Сам вырост напоминал упругую ветку, и все это вместе смотрелось довольно органично, но в другой обстановке Барабин непременно бы удивился, почему этот цветок источает свет.
Но сейчас он просто не думал о подобных вещах. И как оказалось, зря.
Ночной Вор рывком поднял Веронику с колен и, прижав к себе, отступил назад. А потом просто выбросил руку вверх и ударил кончиками пальцев по сияющему шару.
Барабин был уже совсем рядом, и взгляд его впился в одну точку — туда, где эфес меча Ночного Вора упирался в край ножен.
Ножны Робера выглядели гораздо более скромно, чем у большинства рыцарей королевства Баргаут. Во всяком случае, их не украшали большие буквы, растянутые во всю длину сверху донизу.
Буквы имели место только в верхней части ножен, в центре красивого овального клейма.
Затейливо выписанные буквы тем не менее читались легко и без усилий, потому что не имели ничего общего с местными стилизациями. Обыкновенный фигурный курсив типа шрифта Margaret, который в России очень любят использовать в дизайне поздравительных открыток.
И складывались эти буквы в слова «Made in USA».
47
Надпись на ножнах Робера о’Нифта стояла у Барабина перед глазами, когда в лицо ему полыхнул огонь.
Исходил он из светящегося шара, по которому Вор ударил рукой и как будто разбил его, выпустив на свободу сконцентрированный в нем свет.
Вихрь холодного пламени охватил Вора и Веронику и винтом ушел вверх, втянулся обратно в шар, не оставив от двух человек даже следа.
Барабин стрелой пролетел мимо охранников в черном, отшатнувшихся от волны огня, и на полном ходу врезался в стену.
Реакция спецназовца не подвела его и на этот раз. Он развернулся раньше, чем опомнились самураи.
Шар, похожий на цветок, венчающий упругую ветку, был теперь прямо над его головой, но он потускнел, и удар по нему рукой не привел ни к какому эффекту.
Совершить этот эксперимент Роману помогли рабыни, которые отвлекли на себя внимание самурайствующих молодчиков. Но взглянув на зал с того места, где только что стоял Ночной Вор, Барабин понял, что в азарте безумного броска преувеличил успех Тассименше в деле мобилизации невольниц на бой.
— Вы что, не хотите свободы?! — кричала она, но, судя по всему, обнаженная толпа делилась на две части.
Некоторые рабыни вообще не поднялись с колен или поднялись только для того, чтобы не оказаться под ногами других. А некоторые уже были сбиты с ног и лежа пытались отползти туда, где безопаснее.
И все они, похоже, не хотели даже думать о свободе, особенно если она порождает подобный хаос.
А другая часть рабынь бессмысленно металась по залу, всем своим поведением отвечая на риторический вопрос Тассименше примерно так:
— Хотеть-то мы хотим, но что нам с этой свободой делать?!
За Барабиным и Тассименше пошла только меньшая часть рабынь, да и то лишь потому, что они увидели в атакующих силу, способную победить.
Ночной Вор терпел поражение и бежал, а Барабин и его спутница представляли собой авангард победоносного баргаутского войска. Вот невольницы и переметнулись на сторону победителей.
А еще рабыни слишком сильно ненавидели Ночного Вора и особенно его подручных. Вцепиться им в глотку были рады даже те девушки, которые случайно угодили в волну, несущую их прямо на самурайские заслоны.
Но так или иначе, свое дело они сделали. Если бы Роману удалось отбить у Вора Веронику, никто не помешал бы ему уйти в ближайший проход.
А теперь он понятия не имел, что делать. И путь свободен — да смысла идти по нему нет.
Где теперь искать Веронику, Барабин даже теоретически не мог себе представить. Он догадывался, что огненный шар не испепелил ее вместе с Вором без следа, не оставив даже пепла, а переместил куда-то подобно колдовским воротам. да только что толку от этих догадок.
Барабин бросился к ближайшему самураю, которого накрыла куча мала из рабынь. Судя по тому, как дергались его ноги, ниндзя был еще жив, но общее настроение голых гейш наводило на мысль, что долго он не протянет.
Раскидать озверевших девиц Роману стоило едва ли не большего труда, чем сразиться с таким же числом вооруженных ниндзя, но он все-таки не дал безумным бабам разорвать самурая на части.
Эпитет «человек в черном» подходил к этому воину лишь с большой натяжкой, поскольку его кимоно усилиями женщин превратилось в лохмотья, но сам он был цел (хоть и исцарапан, как будто дрался с леопардом) и даже мог говорить.
— Говори правду, а то отдам тебя им! — прорычал Барабин, не давая самураю ни секунды передышки. — Где теперь Ночной Вор? Где мне его искать?
— Да кто ж его знает! — в отчаянии крикнул самурай в ответ. — Гиантрей большой!
Барабин и сам понимал, что Гиантрей большой. Не знал он только одного: что же это все-таки такое — Гиантрей.
Слово «Фадзероаль» ему удалось расшифровать довольно быстро и по всем признакам правильно. А вот с Гиантреем вышла загвоздка. И разрешилась она только теперь, когда исцарапанный самурай в ужасе перед перспективой снова попасть в лапы нагих разъяренных фурий, всеми силами старался втолковать Барабину, что Гиантрей не просто большой, а очень большой.
Ради этого ниндзя вспомнил все синонимы слова «большой», какие только были в местном языке, и среди них мелькнуло одно, которое Барабин, в силу ограниченного знания английского языка, не знал, не знал — да и забыл.
— Гиантрей ис вери-вери гиант! — восклицал битый самурай, и в таком контексте нетрудно было понять, что слово «гиант» означает «гигантский» или «огромный».
А отсюда недалеко было и до полной расшифровки.
Гиантрей — это на самом деле «giant tree».
Гигантское дерево.
И что-то подсказывало Барабину, что он находится где-то внутри этого дерево. Недаром стены этих странных пещер напоминают то ли кору, то ли просто древесную ткань.
Может, эти пещеры — что-то вроде дупла. Или того интереснее — червоточины в древесном стволе.
От последней мысли Барабину сделалось не по себе. Он представил себе червяков, которые могли проесть дыры такого размера, и встречаться с ними ему не хотелось категорически.
Так что возглас Тассименше со стороны прохода, в котором еще до большого рывка скрылся отряд черных гоблинов, прозвучал как нельзя кстати.
— Здесь колдовские ворота! — крикнула она, и Барабин, бросив избитого самурая, кинулся на ее зов с затаенной надеждой, что эти ворота ведут туда же, куда переместился Ночной Вор вместе с самой ценной из своих рабынь.
48
Колдовские ворота имели привычный вид — огненная арка, наполненная дымом изнутри. И вели они в хорошо знакомое место. Правда, в прошлый раз Барабин был здесь одурманенный янычарским зельем и не имел возможности все хорошенько рассмотреть.
Теперь же тронный зал черного замка предстал перед ним во всей своей красе.
Зал был великолепен. Готические своды, черный камень, высокие ложные окна, заостренные кверху, и там, в вышине — узкие щели настоящих окон, сквозь которые просачивается в зал солнечный свет, создающий мистический полумрак.
А в центре зала на возвышении — трон, хозяину которого мог бы позавидовать любой король.
Возможно, король Гедеон так стремился захватить черный замок как раз потому, что не мог допустить, чтобы такой трон принадлежал безродному Вору, в котором нет ни капли королевской крови и который вдобавок лишен рыцарского достоинства указом короля.
Правда, он сохранил при себе именной меч, и это не могло не огорчать дона Гедеона. Вернее, огорчило бы непременно, если бы не одно еще более печальное обстоятельство.
Когда Барабин через колдовские ворота перенесся из древесных пещер Гиантрея в тронный зал черного замка, король Гедеон был мертв.
Он лежал у подножия трона, раскинув руки, и с ним не было его именного меча Турдевана. Шлем с зубчатой короной откатился в сторону и широко открытые глаза монарха остекленело глядели вверх — туда где сходились в одну точку готические своды зала.
Вокруг мертвого короля были разбросаны другие тела. Барабин узнал королевского оруженосца и гейш из ближней стражи, а в рыцарских знаках отличия он разбирался еще не очень хорошо, да и некогда было их рассматривать.
В одном из углов зала еще кипел бой.
Даже человеку, который не вполне привык к колдовству, не составляло труда понять, что здесь произошло.
Когда король, формально утверждая полную победу, вошел в этот зал и занял вожделенный трон, из Гиантрея внезапно открылись колдовские ворота, и толпа самураев, которую Барабин видел в древесных пещерах, накинулась на короля, застигнутого врасплох.
Скорее всего, ниндзя собирались без промедления уйти той же дорогой обратно в Гиантрей — но король был не единственной их целью.
Им было поручено убить также и принца.
Однако наследник престола Леон сумел ускользнуть. Может, он находился в другом конце зала или вообще за его пределами, а может, просто сумел отбиться.
Ведь он был заговорен от смерти.
Однако сейчас люди в черном зажали его в углу, и рядом с ним почти не осталось баргаутских бойцов. На глазах Барабина погибли последние гейши, прикрывавшие принца своими телами.
Ряды самураев, впрочем, тоже успели сильно поредеть. И они поредели еще больше, когда на выручку принцу бросился Роман Барабин.
Верная Тассименше была с ним, а через все двери в зал вбегали рыцари, оруженосцы, янычары и боевые рабыни, которых зов: «На помощь королю!» — застал в соседних помещениях замка.
Королю было уже не помочь — зато принц еще раз подтвердил свою репутацию заговоренного от гибели.
Правда, по лицу Леона было видно, что в этом для него мало радости.
— Чародей! Где же ты был пять минут назад?! — крикнул он Барабину, и голос его зазвенел так, словно принц готов зарыдать.
В том, что погиб король, было только полбеды.
Пропал королевский меч Турдеван, и это была беда пострашнее.
Устремляясь по пещерному проходу к колдовским воротам, Барабин и Тассименше никого не встретили, но самураи, захватившие королевский меч, могли вернуться в Гиантрей минутой раньше и затеряться в толпе мечущихся рабынь.
У Барабина даже мелькнула мысль, не королевским ли был тот меч на поясе Ночного Вора, ножны которого так поразили Романа из-за надписи на клейме.
Роман силился вспомнить, как выглядели ножны Турдевана, когда король Гедеон подтверждал его рыцарское достоинство — но память подвела. Тогда Истребитель Народов больше смотрел на Книгу Друидов и на сам сверкающий клинок, а на королевские ножны внимания не обратил.
Пришлось спросить у принца, который в смятении колотил кулаком в бронированной перчатке стену, на месте которой только что были колдовские ворота:
— Какие ножны были у Турдевана? Что на них написано?
Бессмысленный взгляд наследника был ему ответом.
— Какие, к черту, ножны? — пробормотал он. — Что мне толку в ножнах? Ножны — вон они, у отца на поясе. Только меча в них нет.
Королевские ножны и впрямь были на месте. Их украшали изящные золотые буквы, красиво сбегающие вниз по вертикали. Ничего общего со скромными ножнами Ночного Вора в этом роскошном изделии не было — однако ножны без меча лишены всякой ценности. И это, похоже, угнетало принца Леона гораздо больше, чем смерть отца.
— Успокойтесь принц, — услышал Барабин голос майордома королевства Груса Лео Когерана. — Безродный бродяга не сядет на трон королевы Тадеи, какой бы меч он ни держал в руках. Королевское достоинство в крови, а не в железе.
И рыцари, которых в зале становилось все больше, нестройным хором прокричали:
— Да здравствует король!
Леон поднял с пола королевский шлем и, надев его на голову, сел на трон в центре зала. На Барабина он даже не посмотрел и сразу стал отдавать распоряжения об усиленной охране замка.
Оказывается отряд, который через колдовские ворота проник в тронный зал, чтобы убить короля, был не единственным.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я