https://wodolei.ru/catalog/kuhonnie_moyki/Blanco/
Котани не то чтобы в прямом смысле удирал — он просто давал Судьбе шанс встать, между ним и долгами. Наталкиваясь на тех, кому проиграл, Котани расплачивался, от души поздравлял их с выигрышем и еще более поспешно шагал к выходу. Дрейк уже получил половину квиллера от Фу Джорджа, который подписал вексель нарочито небрежно, не прерывая беседы с маркизой Котани и Ванессой-Беглянкой, а потом подал Майджстралю при рукопожатии один палец. Улыбаясь, Дрейк убрал выигрыш в карман и зашагал туда, где поклонники сгрудились вокруг Роберты.— Грандиозные гонки, — восхищался мистер Дольфусс. — Впервые такие видел.— Благодарю вас, сэр, — проговорила Роберта, сняла шлем и тряхнула волосами.— Вот только что там такое Жрецы под конец распевали, не понял? — спросил Дольфусс. Его хорошо поставленный актерский голос великолепно звучал в замкнутом пространстве. Стоявшие рядом с ним невольно умолкали — отчасти потому, что не могли его перекричать, а отчасти потому, что впадали в замешательство.— Они благодарили Добродетели и императора за то, что гонки прошли удачно, — объяснила Роберта. Голос ее прозвучал тише, чем всегда: вероятно, она хотела подать пример Дольфуссу.— А император-то тут при чем? — изумился Дольфусс. — У нас ведь уже и нету никакого императора! Чушь какая-то. Бессмыслица.— Надеюсь, сэр, вы простите меня за то, что я вас прервал, — встрял Майджстраль, — но дело в том, что от религии никто никогда особого смысла не требовал.— Нет уж, извините, смысл обязательно должен быть! — рявкнул Дольфусс. — Зачем тогда кому-то сдалась религия, если она ничего не объясняет?Но Майджстраль уже повернулся к Роберте и подал ей два пальца.— Поздравляю, ваша милость, — проговорил он. — Вам грозила неудача, но вы справились блестяще.Глаза Дрейка светились потаенным огнем — глаза Роберты ответили ему взаимностью.— Я была настороже, сэр. Наверное, сработала интуиция.— Тогда все понятно. Прекрасно, что и моя интуиция подсказала мне верный выбор.— Очень рада, что помогла вам выиграть.А Дольфусс тем временем кого-то заприметил, глядя поверх голов поклонников герцогини. Оглушительно бормоча извинения, которых никто не слушал, он стал проталкиваться к Жемчужнице. Майджстраль, довольный маленьким представлением, которое устроил его соратник, проводил того с улыбкой. Смысл этой улыбки остался не понятным никому из стоявших рядом.— Надеюсь, вы извините меня, — сказала Роберта. — Мне нужно готовиться к балу.— Ваша милость.Майджстраль обнюхал ее уши и проводил взглядом. Он слышал, как Дольфусс во всю глотку высказывает Жемчужнице свое сочувствие по поводу ее чудовищного невезения. Дрейк вспомнил, что делал ставку на тотализаторе, и пошел к лестнице, ведущей к будке букмекера. Поднимаясь, он встретился с Камисс, которой пришлось буквально отпрыгнуть в сторону, чтобы дать ему дорогу. Майджстраль поклонился и быстро прошел мимо, задев локтем ее пистолет. Уши Камисс от отчаяния прижались к голове. Она устало развернулась и поплелась вверх по ступеням следом за Дрейком.Около будки букмекера стояли маркиза и мистер Пааво Куусинен. Маркиза улыбнулась и помахала Майджстралю рукой.— Выигрыши собираете, Майджстраль? — спросила она.— Мне повезло.— А моему мужу — нет. Ему многое удается, но азартные игры просто противопоказаны.— Какая жалость.Она легко рассмеялась и показала пачку купюр:— Зато я всегда выигрываю, когда его не слушаю. Боюсь, это его страшно злит.Майджстраль обратился к Куусинену:— А вы выиграли, сэр?Куусинен вежливо улыбнулся:— О да. Я прежде видел соревнования с участием ее милости и не сомневался, что тут ей нет равных. Я знал — она всех перекроет.— Проницательное наблюдение, — чуть удивленно отозвался Майджстраль. «Перекроет, — подумал он. — Странное словечко. Хотя бы — „обставит“.Значит, Куусинен разгадал замысел Жемчужницы. Этот тип и вправду был очень проницателен.— Получите по векселю, Майджстраль, — весело сказала маркиза, — и пойдем в Белую Комнату.— Почту за честь, моя госпожа, — улыбнулся Дрейк и шагнул к букмекеру.Все время, пока кассир переносил выигрыш Майджстраля на его гостиничный счет, Дрейк чувствовал, как Куусинен сверлит взглядом его спину. «Он слишком зорок, этот типчик, — думал Дрейк. — Полицейский он или кто еще, но малый неприятный».
— Ваша милость, можно остановить вас на минуточку?Роберта оглянулась через плечо на Фу Джорджа:— Поболтать с вами я могу только на ходу. Очень спешу.— Нам по пути.Фу Джордж пошел в ногу с Робертой и поздравил ее с победой.— Как благородно с вашей стороны, — отметила герцогиня, — было поставить на Жемчужницу, несмотря на ее травму.Фу Джордж удивился и несколько напрягся.— Вот интересно, — проговорил он, — откуда вашей милости известно о моей ставке?Роберта пожала плечами:— Дрейк Майджстраль обмолвился. Он сказал, что вы заключили пари.— Это точно. — Фу Джордж помрачнел. Теперь он понял, почему проиграл пари: Дрейк каким-то образом предупредил Роберту. «Дрейк Майджстраль, — думал Фу Джордж, — тебе за многое придется ответить».— Ваш дебют, — сказал он, — наверняка пройдет успешно.— Благодарю вас. Я очень рассчитываю на успех.— Успех вам к лицу, — проворковал Фу Джордж. — Но я вот о чем подумал: не хотите ли вы, чтобы ваш дебют был отмечен не просто успехом, а настоящей сенсацией?Роберта искоса глянула на него:— Сенсацией? Что вы имеете в виду, сэр?Фу Джордж осуждающе рассмеялся:— Ничего вульгарного. Никаких там пари, дуэлей, скандалов…— А-а-а… Я вас поняла.Фу Джордж улыбнулся:— Ваша милость, вы догадливы.Роберта засмеялась:— Боюсь, мое семейство такой грандиозной сенсации не одобрило бы, мистер Фу Джордж. Но о сенсации поскромнее можно потом поговорить. Почему бы нам не потолковать после бала?— Я был бы только счастлив.— Вот моя дверь. К вашим услугам, сэр.— А я — к вашим, мадам.Дверь за Робертой закрылась. Джефф Фу Джордж немного постоял в коридоре, прикусив губу. Интересно, Роберта просто-напросто отказала ему или была серьезна насчет сенсации «поскромнее»? Стоит ли ему продолжить ухаживания вечером или нет?И он решил, что стоит. При том, что на станции находился Майджстраль, выбора у Фу Джорджа не оставалось. Он не имел права дать Дрейку шанс первым добраться до «Крылышка».Уверившись в правильности принятого решения, Фу Джордж развернулся и отправился к своему номеру. Ему и его помощникам предстояло самым старательным образом отработать все мелочи, а стало быть, отрепетировать всю хореографию до тонкостей.Фу Джордж не собирался позволить Майджстралю снова обставить себя.
— Рад вновь видеть вас. Позволите вас сопровождать?Камисс взглянула на Зута и улыбнулась:— Конечно. Я буду только рада.Зут подвинул свой стул поближе к тому, на котором сидела Камисс.— Как я посмотрю, вы с Майджстраля глаз не спускаете.— И он с меня, — уныло проговорила Камисс. — Он меня раскусил.На мгновение лицо Зута затуманилось дымкой увеличительного поля — он посмотрел в ту сторону, где сидели Майджстраль и маркиза. Дымка рассеялась — и Зут повернул голову к Камисс:— Я подумал, что вас заинтересует урок физиономистики. У меня до вечера других планов нет.Камисс просияла:— Ничто не доставило бы мне большей радости.— Теория основана на применении геометрического деления тела и головы на зоны с тем, чтобы затем отмечать в этих зонах что-то уникальное и способствующее запоминанию. Ну, например, голову человека можно поделить на зоны по горизонтальной линии, идущей слева направо на уровне глаз…Камисс удивилась:— Глаза расположены по центральной горизонтальной линии головы человека? А я считала, что глаза… гораздо ниже.— Это оптический обман. Это из-за того, что мы выше людей ростом. Давайте, я вам покажу. — Зут вынул из кармана блокнот и очертил ручкой овал. Разделил его горизонтальной линией пополам, подрисовал глаза, нос-пуговку, рот, волосы. Стало вполне похоже на лицо человека.— Ясно.— У людей верхняя точка прикрепления ушей к голове также находится на линии глаз. Поэтому… — Зут продолжал рисовать.— Ясно. Значит, если кончики ушей располагаются выше, чем уголки глаз, это что-то вроде особой приметы.Язык Зута одобрительно завертелся.— Верно. Но такое встречается редко. — Он продолжал делать наброски. — Я воспользовался для примера головой человека, поскольку овоидная форма проста с геометрической точки зрения. Головы хозалихов укладываются в форму сплющенного шестигранника, верхняя часть которого крупнее нижней.Зут продолжал чертить в блокноте. Камисс слушала его и время от времени делала комментарии, но вскоре ей пришлось оторваться от этого интересного занятия. Правда, она успела отметить, что голова самого Зута представляла собой редкостный экземпляр шестигранника.— Проклятие! — вскрикнула Камисс и вскочила.Зут изумленно уставился на нее:— Что-нибудь случилось, мадам?— Майджстраль уходит, и мне надо бежать. Спасибо.— Можно будет продолжить попозже.— Благодарю вас. До свидания.Дрейк обнюхал уши маркизы и направился к выходу. Камисс, сердце которой билось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, помчалась за ним, хотя понимала, что все взгляды устремлены на нее.Но Майджстраль ждал ее в дверном проеме — стоял, сложив руки на груди. 6 Есть предметы, которые каким-то образом становятся волшебными. Для этого необязательно, чтобы они были самыми большими и даже самыми лучшими среди себе подобных, и все-таки как-то уж так выходит, что они приобретают романтический флер и превращаются в легенды. Одним из таких предметов является Фелькхорвиннский Ковер. Секта аскетов-ковроткачей с Песска умудрилась обожествить его создателя — Перса-Младшего. Этот ковер по размерам трудно отнести к категории Волшебных Предметов. Он так велик, что крали его всего однажды — это сделал романтический коллекционер Ральф Адверс, собиравший вещи, ему самому совершенно ненужные.Ведь обычно похищения обожествляют предмет, окутывают его романтической аурой. Разве стала бы улыбка Джоконды столь загадочной, если бы ее столько раз не похищали, не перепродавали и не восторгались ею! Разве алмаз «Надежда» просиял бы столь ярко, если бы его происхождение не было окутано тайной и если бы его владельцы, начиная с Людовика XVI и Антуанетты, не погибали бы таким роковым, неотвратимым образом? Разве граф Орлов отвалил бы целое состояние за бело-голубой бриллиант, если бы тот не был вынут из глаза индусского идола? А разве Зутское Ожерелье стало бы самой знаменитой из Императорских регалий, если бы Ральф Адверс не пробрался в Город Семи Сверкающих Колец и не похитил его?Большая часть Волшебных Предметов, перемещающихся с места на место по Вселенной, — это различные драгоценности. Драгоценные камни невелики, легки по весу — красть и перевозить их несложно, а когда они похищены при определенных обстоятельствах определенными людьми, они как раз и приобретают магический ореол. Нет ничего более романтического, чем верно организованное похищение, а особенно такое, которое отмечено смертью. Похоже, кровь приносит больше романтики, чем вульгарное воровство.Среди огневиков, этих лучистых камней, выбрасываемых из ядер умирающих звезд при релятивистских скоростях, нет равного «Эльтдаунскому Крылышку», с которым смертей и похищений связано более чем достаточно. Когда финансист Коллинен сообщил своей любовнице графине Анк о том, что они должны расстаться, она не придумала ничего лучшего, чем прикончить его, а затем поместить внутренние органы Коллинена в криогенные контейнеры, изначально предназначенные для хранения частей тела любимых фаркских овчарок финансиста. Это преступление графиня совершила не потому, что так уж сильно боялась потерять возлюбленного, а скорее из-за того, что Коллинен был владельцем «Эльтдаунского Крылышка», и, утратив любовника, графиня Анк навсегда утратила бы и доступ к величественному сиянию камня, его холодному и тонкому великолепию. Но, видимо, какие-то чувства к Коллинену она все-таки питала: когда полиция наконец пробилась в Сумадорский замок, «Крылышко» оказалось в том же контейнере, где лежало сердце финансиста. Тронутый таким проявлением любви, император позволил своей кузине самой выбрать, какой смертью умереть.Впоследствии два Вора в Законе пытались похитить «Крылышко», и оба погибли. Ральфу Адверсу похищение удалось, но потом, когда ему надоело жить, он покончил с собой, сжимая «Крылышко» в руке, тем самым превратив в легенду и себя самого, и огневик. Есть огневики и крупнее «Крылышка», есть и такие, в которых яснее горит свет умерших звезд, но нет среди них ни одного более романтичного и волшебного.И ни у одного огневика нет столь роковой привлекательности. На его гибельное пламя прилетало немало мотыльков, и мало кому из них удавалось улететь, не опалив крылья. Такова суть волшебства: оно способно восхищать или уничтожать либо делать то и другое одновременно. И мало кому дано предугадать, что именно сотворит Волшебный Предмет с тем, кто окажется во власти его чар.
Бальный зал Сильверсайда определенно оказался во власти чар «Эльтдаунского Крылышка». В нем царило ощущение ожидания, которое от вспышек Рассветной Звезды становилось тихим, почти благоговейным. Сверкали и переливались блестками маскарадные костюмы, звенели хрустальные бокалы, разговаривали гости, и весь этот маленький мир ждал, понимая, что что-то должно произойти.Дрейка Майджстраля, лицо которого закрывала полумаска, узнать было нетрудно. Он оделся Грэтом Дальтоном. На одном бедре у него болтался шестизарядный пистолет, на другом — элегантная рапира. Свои каштановые волосы по такому случаю Майджстраль подкрасил в более темный оттенок и собрал на затылке в пучок. В ушах его сверкали серьги с драгоценными камнями. Алые отсветы Рассветной Звезды, отражаясь от белоснежного гофрированного воротника, делали его лицо смуглым, и из-за этого он становился похожим на вольного стрелка, который много времени проводит под открытым небом, — эффект этот был продуман заранее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36
— Ваша милость, можно остановить вас на минуточку?Роберта оглянулась через плечо на Фу Джорджа:— Поболтать с вами я могу только на ходу. Очень спешу.— Нам по пути.Фу Джордж пошел в ногу с Робертой и поздравил ее с победой.— Как благородно с вашей стороны, — отметила герцогиня, — было поставить на Жемчужницу, несмотря на ее травму.Фу Джордж удивился и несколько напрягся.— Вот интересно, — проговорил он, — откуда вашей милости известно о моей ставке?Роберта пожала плечами:— Дрейк Майджстраль обмолвился. Он сказал, что вы заключили пари.— Это точно. — Фу Джордж помрачнел. Теперь он понял, почему проиграл пари: Дрейк каким-то образом предупредил Роберту. «Дрейк Майджстраль, — думал Фу Джордж, — тебе за многое придется ответить».— Ваш дебют, — сказал он, — наверняка пройдет успешно.— Благодарю вас. Я очень рассчитываю на успех.— Успех вам к лицу, — проворковал Фу Джордж. — Но я вот о чем подумал: не хотите ли вы, чтобы ваш дебют был отмечен не просто успехом, а настоящей сенсацией?Роберта искоса глянула на него:— Сенсацией? Что вы имеете в виду, сэр?Фу Джордж осуждающе рассмеялся:— Ничего вульгарного. Никаких там пари, дуэлей, скандалов…— А-а-а… Я вас поняла.Фу Джордж улыбнулся:— Ваша милость, вы догадливы.Роберта засмеялась:— Боюсь, мое семейство такой грандиозной сенсации не одобрило бы, мистер Фу Джордж. Но о сенсации поскромнее можно потом поговорить. Почему бы нам не потолковать после бала?— Я был бы только счастлив.— Вот моя дверь. К вашим услугам, сэр.— А я — к вашим, мадам.Дверь за Робертой закрылась. Джефф Фу Джордж немного постоял в коридоре, прикусив губу. Интересно, Роберта просто-напросто отказала ему или была серьезна насчет сенсации «поскромнее»? Стоит ли ему продолжить ухаживания вечером или нет?И он решил, что стоит. При том, что на станции находился Майджстраль, выбора у Фу Джорджа не оставалось. Он не имел права дать Дрейку шанс первым добраться до «Крылышка».Уверившись в правильности принятого решения, Фу Джордж развернулся и отправился к своему номеру. Ему и его помощникам предстояло самым старательным образом отработать все мелочи, а стало быть, отрепетировать всю хореографию до тонкостей.Фу Джордж не собирался позволить Майджстралю снова обставить себя.
— Рад вновь видеть вас. Позволите вас сопровождать?Камисс взглянула на Зута и улыбнулась:— Конечно. Я буду только рада.Зут подвинул свой стул поближе к тому, на котором сидела Камисс.— Как я посмотрю, вы с Майджстраля глаз не спускаете.— И он с меня, — уныло проговорила Камисс. — Он меня раскусил.На мгновение лицо Зута затуманилось дымкой увеличительного поля — он посмотрел в ту сторону, где сидели Майджстраль и маркиза. Дымка рассеялась — и Зут повернул голову к Камисс:— Я подумал, что вас заинтересует урок физиономистики. У меня до вечера других планов нет.Камисс просияла:— Ничто не доставило бы мне большей радости.— Теория основана на применении геометрического деления тела и головы на зоны с тем, чтобы затем отмечать в этих зонах что-то уникальное и способствующее запоминанию. Ну, например, голову человека можно поделить на зоны по горизонтальной линии, идущей слева направо на уровне глаз…Камисс удивилась:— Глаза расположены по центральной горизонтальной линии головы человека? А я считала, что глаза… гораздо ниже.— Это оптический обман. Это из-за того, что мы выше людей ростом. Давайте, я вам покажу. — Зут вынул из кармана блокнот и очертил ручкой овал. Разделил его горизонтальной линией пополам, подрисовал глаза, нос-пуговку, рот, волосы. Стало вполне похоже на лицо человека.— Ясно.— У людей верхняя точка прикрепления ушей к голове также находится на линии глаз. Поэтому… — Зут продолжал рисовать.— Ясно. Значит, если кончики ушей располагаются выше, чем уголки глаз, это что-то вроде особой приметы.Язык Зута одобрительно завертелся.— Верно. Но такое встречается редко. — Он продолжал делать наброски. — Я воспользовался для примера головой человека, поскольку овоидная форма проста с геометрической точки зрения. Головы хозалихов укладываются в форму сплющенного шестигранника, верхняя часть которого крупнее нижней.Зут продолжал чертить в блокноте. Камисс слушала его и время от времени делала комментарии, но вскоре ей пришлось оторваться от этого интересного занятия. Правда, она успела отметить, что голова самого Зута представляла собой редкостный экземпляр шестигранника.— Проклятие! — вскрикнула Камисс и вскочила.Зут изумленно уставился на нее:— Что-нибудь случилось, мадам?— Майджстраль уходит, и мне надо бежать. Спасибо.— Можно будет продолжить попозже.— Благодарю вас. До свидания.Дрейк обнюхал уши маркизы и направился к выходу. Камисс, сердце которой билось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди, помчалась за ним, хотя понимала, что все взгляды устремлены на нее.Но Майджстраль ждал ее в дверном проеме — стоял, сложив руки на груди. 6 Есть предметы, которые каким-то образом становятся волшебными. Для этого необязательно, чтобы они были самыми большими и даже самыми лучшими среди себе подобных, и все-таки как-то уж так выходит, что они приобретают романтический флер и превращаются в легенды. Одним из таких предметов является Фелькхорвиннский Ковер. Секта аскетов-ковроткачей с Песска умудрилась обожествить его создателя — Перса-Младшего. Этот ковер по размерам трудно отнести к категории Волшебных Предметов. Он так велик, что крали его всего однажды — это сделал романтический коллекционер Ральф Адверс, собиравший вещи, ему самому совершенно ненужные.Ведь обычно похищения обожествляют предмет, окутывают его романтической аурой. Разве стала бы улыбка Джоконды столь загадочной, если бы ее столько раз не похищали, не перепродавали и не восторгались ею! Разве алмаз «Надежда» просиял бы столь ярко, если бы его происхождение не было окутано тайной и если бы его владельцы, начиная с Людовика XVI и Антуанетты, не погибали бы таким роковым, неотвратимым образом? Разве граф Орлов отвалил бы целое состояние за бело-голубой бриллиант, если бы тот не был вынут из глаза индусского идола? А разве Зутское Ожерелье стало бы самой знаменитой из Императорских регалий, если бы Ральф Адверс не пробрался в Город Семи Сверкающих Колец и не похитил его?Большая часть Волшебных Предметов, перемещающихся с места на место по Вселенной, — это различные драгоценности. Драгоценные камни невелики, легки по весу — красть и перевозить их несложно, а когда они похищены при определенных обстоятельствах определенными людьми, они как раз и приобретают магический ореол. Нет ничего более романтического, чем верно организованное похищение, а особенно такое, которое отмечено смертью. Похоже, кровь приносит больше романтики, чем вульгарное воровство.Среди огневиков, этих лучистых камней, выбрасываемых из ядер умирающих звезд при релятивистских скоростях, нет равного «Эльтдаунскому Крылышку», с которым смертей и похищений связано более чем достаточно. Когда финансист Коллинен сообщил своей любовнице графине Анк о том, что они должны расстаться, она не придумала ничего лучшего, чем прикончить его, а затем поместить внутренние органы Коллинена в криогенные контейнеры, изначально предназначенные для хранения частей тела любимых фаркских овчарок финансиста. Это преступление графиня совершила не потому, что так уж сильно боялась потерять возлюбленного, а скорее из-за того, что Коллинен был владельцем «Эльтдаунского Крылышка», и, утратив любовника, графиня Анк навсегда утратила бы и доступ к величественному сиянию камня, его холодному и тонкому великолепию. Но, видимо, какие-то чувства к Коллинену она все-таки питала: когда полиция наконец пробилась в Сумадорский замок, «Крылышко» оказалось в том же контейнере, где лежало сердце финансиста. Тронутый таким проявлением любви, император позволил своей кузине самой выбрать, какой смертью умереть.Впоследствии два Вора в Законе пытались похитить «Крылышко», и оба погибли. Ральфу Адверсу похищение удалось, но потом, когда ему надоело жить, он покончил с собой, сжимая «Крылышко» в руке, тем самым превратив в легенду и себя самого, и огневик. Есть огневики и крупнее «Крылышка», есть и такие, в которых яснее горит свет умерших звезд, но нет среди них ни одного более романтичного и волшебного.И ни у одного огневика нет столь роковой привлекательности. На его гибельное пламя прилетало немало мотыльков, и мало кому из них удавалось улететь, не опалив крылья. Такова суть волшебства: оно способно восхищать или уничтожать либо делать то и другое одновременно. И мало кому дано предугадать, что именно сотворит Волшебный Предмет с тем, кто окажется во власти его чар.
Бальный зал Сильверсайда определенно оказался во власти чар «Эльтдаунского Крылышка». В нем царило ощущение ожидания, которое от вспышек Рассветной Звезды становилось тихим, почти благоговейным. Сверкали и переливались блестками маскарадные костюмы, звенели хрустальные бокалы, разговаривали гости, и весь этот маленький мир ждал, понимая, что что-то должно произойти.Дрейка Майджстраля, лицо которого закрывала полумаска, узнать было нетрудно. Он оделся Грэтом Дальтоном. На одном бедре у него болтался шестизарядный пистолет, на другом — элегантная рапира. Свои каштановые волосы по такому случаю Майджстраль подкрасил в более темный оттенок и собрал на затылке в пучок. В ушах его сверкали серьги с драгоценными камнями. Алые отсветы Рассветной Звезды, отражаясь от белоснежного гофрированного воротника, делали его лицо смуглым, и из-за этого он становился похожим на вольного стрелка, который много времени проводит под открытым небом, — эффект этот был продуман заранее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36