https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/kvadratnye/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Или это вообще обычное дело?— Что-то в этом роде я и предполагала, — помолчав, отозвалась она.Что она думает о нем, обо всех тех, кто приходил с ней в этот номер? Фельдфебель или Ольга думать, скорее всего, неспособны. Они животные. Но Вивиана выглядит совсем по-другому. А может, она ждет излияний? Такое нередко случается, Франсуа читал об этом.Некоторые и девушку-то берут только для того, чтобы излить перед ней душу.— Знаешь, это часто бывает. Ты, главное, не пугайся.Бедра у нее длинные, белые, ему как раз такие и нравятся, но на черный треугольник внизу живота он решается взглянуть лишь искоса, украдкой. Стыд! Как всегда, этот стыд! Теперь, после всего, что ему наговорил Рауль, Франсуа начинает подозревать, что их мамочка сознательно вбила в него этот стыд, и не из соображений морали и добродетели, как он думал раньше, а со зла, из ненависти к радостям, которых не знала сама. Она умышленно пачкала эти радости, чтобы сейчас ему казалось, будто он занимается чем-то невообразимо грязным, постыдным.— Знаешь, я все думала, не ради ли меня ты приходишь?Да, Франсуа видел, что Вивиана его приметила.— Ты, наверно, из-за жены не подходил ко мне?Франсуа сказал «да», хотя это было не так. Нет, не из-за Жермены. Главное, из-за безденежья. Но не только, все гораздо сложнее. Как бы он сумел объяснить ей про туман, в котором живет?— Это плохо, когда приходится так долго ждать.Вспоминаю, как, бывало, в детстве неделями ждешь радость, которую тебе посулили.И вдруг Франсуа подумал, что ведь она тоже была ребенком, сперва маленькая, как Одиль, потом такая, как Боб. Он старше ее самое меньшее лет на десять, так что, когда она была девочкой, он уже был взрослый и спал с Эме.— И тут то же самое, — продолжала Вивиана. — Такое случается даже в первую ночь у новобрачных. — И чтобы развеселить его, она со смехом добавила:— Представляешь физиономию молодой?Франсуа улыбнулся. Что-то, похоже, сдвинулось.— Хочешь, попробуем еще?Но он опять не смог. Печальный, он прощался с ней под уличным фонарем и смущенно пробормотал:— Простите меня.— Глупый!— Ну да. Вы были очень милы.Видимо поняв, что ему станет легче, что ему необходима поддержка, перед тем как он вновь погрузится в одиночество, Вивиана чмокнула его в щеку.— Не бойся, приходи снова.Этот поцелуй и ее голос, немножко похожий на чуть более глуховатый голос Рене, вывели Франсуа из безнадежного отчаяния, но все равно он был мрачен, пока шел по улице Гэте, где погасли уже почти все окна. Он пошел не коротким путем, по переулку, а сделал круг через бульвар Монпарнас, где к нему приставали проститутки.И в этом, как во всем остальном, ему, в сущности, никогда не давали шанса. А сейчас это оказалось для него в новинку. Ведь его преображение произошло так недавно, Господи, да всего лишь сегодня! Но надо полагать, что он изменился радикально и бесповоротно, раз уж все кругом поняли это. Во-первых, Рене, которая вдруг перестала обращаться к нему как к бедному родственнику, как к безнадежному дураку; во-вторых, сын (Франсуа был убежден, что Боб почувствовал его метаморфозу и обрадовался ей); в-третьих, Рауль. С братом вообще вышло потешно: вид у него был совершенно ничего не понимающий и оттого обеспокоенный. Разве не забавно было бы, если бы Рауль начал испытывать угрызения? Не слишком ли быстро Франсуа пошел по дорожке, которую указал ему брат? И не слишком ли далеко ушел? Или в ту ночь Рауль говорил в воздух, уверенный, что брат окажется глух к его словам? Больше всего Рауля интересует, откуда взялись деньги, и Франсуа решил держать его в неведении как можно дольше. Интересно, что он себе вообразил? Что Франсуа их украл? Или убил кого-нибудь?На террасах кафе было еще полно людей, наслаждавшихся ночной прохладой, и Франсуа сделал то, чего не делал уже давным-давно: сел на плетеный стул перед «Куполом» и заказал кружку пива.Если будет необходимо, он проконсультируется у специалиста. Ему ведь всего тридцать шесть. Конечно, он не богатырь, но сложен неплохо и никогда ничем серьезно не болел. Франсуа принялся вспоминать. С Эме такого у него никогда не случалось, хотя большей частью он не ограничивался одним разом. Да, все началось, когда пошла полоса неудач. Едва он поступил в страховую компанию и женился, разразился кризис, всюду стали сокращать персонал, и первыми, разумеется, полетели недавно принятые. Родился Боб. Умер отец Жермены, и Франсуа тщетно пытался наладить дела в лавке на бульваре Распайль. На ней они потеряли кучу денег.Переселение на улицу Деламбра окончательно съело их сбережения, и Франсуа пришлось хвататься за самую разную работу. Ведь и на Севастопольский бульвар он ходил по причине бедности: он же почти не испытывал влечения к своим зачастую немытым партнершам. Не в этом ли была причина?Впрочем, нельзя требовать слишком многого от первого дня. Парочка за соседним столом разговаривает не то по-польски, не то по-русски, но тихо, словно из опаски, что их поймут. Чуть подальше сидят две эффектные девушки, вероятнее всего манекенщицы. Но Франсуа не обращает на них внимания, хотя машинально и бросил взгляд на их ножки. И не из-за них он улыбнулся улыбкой человека, скинувшего с плеч неимоверную тяжесть. Просто вспомнил Рене, как она сидела на краешке стола, ее обтянутые платьем бедра на фоне темного полированного дерева. От внезапно нахлынувшего острого желания все в нем напряглось, и это наполнило его такой же радостью, какую ребенок испытывает при виде фейерверка. А ведь смешно будет, если Рене займет место Эме, на которую она даже немножко похожа, хотя та сейчас уже совсем старуха.Надо бы съездить в Довиль встретиться с невесткой.Марсель тоже чем-то напоминает г-на Дотеля, нет, не комплекцией, тот был куда толще, а, пожалуй, редкими светлыми волосами и дряблостью тела и характера.Франсуа пока не решил, брать ли с собой Боба, хотя мальчик мечтает увидеть море. А почему бы не взять? Он еще подумает над этим. Ему о многом надо подумать.Но главное, не падать духом.Он закурил сигарету и повернул направо, на улицу Деламбра. Окна темные. Значит, Рауль не пришел. А если и приходил, то решил, что Франсуа спит. Он уже вечером был на взводе, а сейчас, надо думать, как следует накачался, нашел какого-нибудь крепко поднабравшегося слушателя и витийствует перед ним, перемежая разглагольствования хриплым циничным смехом.Сам того же желая, Рауль помог ему. Слабый он человек, несмотря на все свое фанфаронство. Других считает баранами, а сам такой же баран, оттого, видно, так громко блеет. Кстати, он так и не сообщил, что собирается делать дальше. Непохоже, чтобы он собирался вернуться в колонии. Видно, что-то там произошло такое, что отбило ему охоту возвращаться, а может, он совершил какой-нибудь не слишком благовидный поступок. Интересно, есть ли у него после стольких лет пребывания там хоть какие-нибудь деньги? И где он намерен обосноваться — в Париже или в пригороде?Франсуа решил не поощрять слишком частых контактов Боба с дядюшкой: сейчас он уже был убежден, что между ними установилось взаимопонимание, и это ему не нравилось. А менять квартиру он не будет. Франсуа стала нравиться их улица, особенно сейчас, когда не нужно сжиматься от взгляда каждого лавочника, которому ты задолжал. Она непохожа на другие улицы. На любой другой живут люди определенного слоя. Ты либо принадлежишь к ним, либо нет. И вдруг в какой-то момент оказывается, что улица, понаблюдав, тебя отвергает.А эта улица одновременно и добропорядочная, и сомнительная, богатая и бедная, посредственная и блистательная. Добропорядочная благодаря мелким торговцам, квартирам служащих, рабочих, небогатых рантье; сомнительная по причине нескольких ночных заведений и гостиниц, похожих на ту, откуда он только что вышел, из-за живущих здесь представителей богемы, проституток, манекенщиц и платных партнерш в барах. У самого дома к Франсуа снова пристали, но он даже обрадовался: это была девица из бара «Пеликан», фиолетовый отсвет которого виден из его окон.Надо будет нанять служанку присматривать за Бобом. Франсуа и думать не хотел о том, чтобы отдать сына в пансион. Разве он не пообещал — и на сей раз не солгав ни на вот столечко, — что они будут жить вместе?Боб спал, когда Франсуа на цыпочках вошел в комнату. Записка, нетронутая, лежала на месте. Прежде чем лечь, Франсуа поцеловал сына в лоб, и мальчик, захныкав во сне, перевернулся на другой бок.А потом почти без перехода настал день, и по улице загрохотали грузовики.
Теперь Франсуа уже с огорчением подумал, что вскоре, когда у них будет служанка, ему не придется заставлять себя заниматься множеством мелких хозяйственных дел, которые раньше так раздражали его.Боб притворялся, будто спит, но Франсуа знал, что мальчик, как обычно, проснулся раньше него и сейчас сквозь полуприкрытые веки наблюдает за отцом. Толстуха напротив уже выбивала свои ковры, а поскольку из-за жары все спали с открытыми ставнями и окнами, перед Франсуа опять встала задача, как незаметно надеть штаны.Он зажег газ, и тот вспыхнул с легким хлопком, потом из крана полилась вода в алюминиевый чайник, и все эти звуки были такие привычные, родные. Франсуа почистил зубы, накрыл на стол. Когда вода начала закипать, он вошел в спальню, и Боб, прикидываясь, будто только что проснулся, с деланно удивленным видом смотрел на отца, который похлопывал его по щеке и по вылезшей из-под одеяла ноге.— Который час?Чтобы узнать, достаточно выглянуть. Часы г-на Пашона показывают восемь.— Пап, ты сегодня купишь мне костюм?Но тут Боб вспомнил про револьвер и вытащил его из-под подушки, куда положил перед сном.— Дядя Рауль приходил? — поинтересовался он.— Когда?— Он же вчера вечером сказал, что, наверно, зайдет к тебе.— Нет, не приходил.— Как ты думаешь, он правда встречал львов и слонов, как мы на улицах кошек и собак?Боб босиком побежал умыться. В умывальной у них стоит старая эмалированная ванна на четырех высоких ножках, но они пользуются ею не каждый день.— Знаешь, Боб, перед примеркой костюмов тебе стоило бы выкупаться.В квартире запахло кофе. Франсуа застилал постели. Сегодня он не будет вывешивать в окошке простыни и одеяла. Им надо пораньше выйти. Они сели завтракать. Боб положил револьвер рядом с тарелкой.— У меня для тебя хорошая новость, мой мальчик.На следующей неделе мы поедем в Довиль.— На море? Надолго?— Не знаю. Может быть, надолго.— Сразу после похорон?— Видимо, на следующий день.— А когда похороны?— Скоро узнаю. Этим занимается дядя Рауль. Вероятно, в понедельник.— Значит, во вторник поедем?— Да. Только я подумал вот о чем. Ты не можешь ехать в Довиль в черном костюме.— Конечно!— Купить тебе сразу несколько костюмов мне будет трудно. Думаю, лучше всего, если у тебя будет, скажем, серый костюм и черное кепи.— И креп на рукаве?— Как хочешь.Было еще рано, и они пошли пешком через Люксембургский сад. Надо подождать, пока откроются банки.Боб держал отца за руку. Они вошли в магазин, где Франсуа купил костюм, и служащий сейчас же вынес деньги. Принимали их очень любезно, но для Боба там ничего не нашлось. Пришлось отправиться через мост Сен-Мишель в «Самаритен».Франсуа купил Бобу кроме костюма короткие штанишки из синего тика и две полосатые тельняшки, точь-в-точь такие, как носят моряки. Из магазина Боб вышел в этих синих штанишках и в тельняшке, а когда они вернулись на свою улицу, помчался в них к товарищу.— Госпожа Буссак, я пришел рассчитаться с вами!И со всеми остальными долгами тоже! Сегодня суббота. Поэтому на улице шумнее, чем обычно.Потом Франсуа отправился к Раулю в гостиницу «Рен». Она оказалась тихим, провинциального вида заведением, в холле стояли пальмы в кадках и сидели в плетеных креслах пожилые дамы.— Можете подняться к нему. Сто сорок девятый номер.Рауль, босой, в ночной рубашке, открыл дверь и снова завалился в кровать.— Который час?— Половина двенадцатого.— Перекинь-ка мне бутылку с комода.Он глотнул прямо из горлышка и долго тер глаза и лицо. В комнате стоял тяжелый запах, на полу кучей валялась одежда.— Что поделывал вчера вечером? — поинтересовался Рауль.— Спал.— Могу спорить, что нет. Потому я и не пошел к тебе. Но ты слишком Лекуэн и Найль, чтобы признаться, что провел время с цыпочкой. Ты так торопился обновить свой костюм… Но если ты получил удовольствие, тем лучше, мой мальчик. Кстати, обрати внимание на своего сына.— Что ты хочешь сказать?— Ничего. Просто он куда умней и проницательней, чем ты думаешь.— Он тебе что-нибудь говорил?— Нет. Но у родителей склонность считать, что их дети наивнее, чем чужие. Возьми-ка мой пиджак. Он там, на полу. Поройся в карманах. Да нет, во внутреннем. Там бумаги из похоронного бюро. Давай их мне.Рауль снова хлебнул из горлышка. Приказать подать себе завтрак он и не подумал. Видно, по утрам не ест.— Ты должен расписаться здесь, здесь и еще здесь.Лучше всего, если ты сам зайдешь в бюро. Они уже начали действовать. На всякий случай я заказал сотню извещений о похоронах, в двенадцать они будут готовы.Думаю, этого хватит, все равно у тебя нет столько знакомых. Тебе нужно только дать список с фамилиями и адресами, а они сами разошлют. Что касается объявлений, я дал одно в утреннюю и одно в вечернюю газету.,1 — А похороны?— Дойдем и до них. Оказывается, если ты хочешь, чтобы прощание состоялось на улице Деламбра, тело туда необходимо доставить самое позднее в утро похорон. Я им растолковал ситуацию, и они все поняли. Для них это не внове. А знаешь, забавная у них профессия.После всего я пригласил одного типа выпить, и мы проболтали больше часа.— Тело, говоришь, привезут на улицу Деламбра?— Не пугайся. Гроб уже будет заколочен. Посмотри проспект. Пятая модель, дубовый, с накладными украшениями под серебро. Стоит будь здоров. Да, вот еще!Сегодня утром они сделают в больнице все, что нужно.Гроб туда доставят к концу дня, но закроют его лишь завтра вечером, так что, если у кого-нибудь появится охота посмотреть на Жермену, время будет. Перекинь-ка мне брюки или лучше найди в карманах портсигар. Хоть одна еще осталась? Спички у тебя есть?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21


А-П

П-Я