Оригинальные цвета, цены сказка 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


Он легко мог себе представить, что переживает сейчас Аннабель. Возможно, ей намного хуже, чем было ему. Его отношения со Сьюзен продолжались сравнительно недолго. Аннабель же была тесно связана с сестрой с самого рождения.
Наверное, ей кажется, что весь мир переменился. То, чему она верила всю свою жизнь, оказалось неправдой, и, сознавая это, она чувствует себя униженной. Увидеть, что она так ошибалась, утратить доверие к собственным чувствам – это ранит слишком глубоко. Он знал, что сейчас Аннабель инстинктивно стремится спрятаться от всего, уйти в себя.
И все-таки она потянулась к его руке.
Этот жест внушал Дэниелу надежду. Она не отгородилась от него. Но, может быть, ей просто нужно к кому-то прислониться? Как бы то ни было… он будет рядом. Сейчас для нее настал поистине черный день. Дэниел надеялся, что она позволит ему разделить с ней беду.
Машин на улицах было немного. Скоро такси свернуло в туннель, ведущий к гавани, и вынырнуло из него уже в северной части города. Еще несколько минут, и они окажутся в квартире Аннабель. Дэниел решил идти вместе с ней, словно это само собой разумелось, не спрашивая, нужно ли ей его присутствие. Зачем напрашиваться на отрицательный ответ?
Она вдруг крепче сжала его руку. Повернувшись, он увидел, что она смотрит на него с бледным подобием улыбки.
– Я еще не поблагодарила тебя, – грустно сказала она.
– Иногда задумываешься, не чересчур ли мы цивилизованны, – отозвался он, пытаясь отвлечь ее от тяжелых мыслей.
Она непонимающе смотрела на него.
– Мне кажется, что физическое воздействие может быть весьма полезным. Мне ужасно хотелось надрать им уши, – признался Дэниел, стараясь рассмешить ее.
Смех – лучшее лекарство от многих недугов.
Вздохнув, она отвернулась и стала смотреть в боковое окно.
– У меня часто бывало такое чувство. Но я всегда оправдывала Иззи.
– Посмотри на все происшедшее с другой стороны, – рискнул предложить Дэниел. – Теперь ты можешь позволить себе удовольствие делать все, что захочешь, не испытывая угрызений совести.
Она кивнула, но ее голос прозвучал глухо и безжизненно:
– Да, это плюс. Я никогда больше не буду чувствовать себя виноватой перед нею. – Снова вздох. – Мне так не хватало свободы быть собой.
Дэниел вдруг вспомнил «тещину лиану» из тропического леса. Сестра обвилась вокруг Аннабель, запустив в нее такое количество крючочков, что только сегодняшняя болезненная операция помогла их вырвать.
– Я не представляла, что буду чувствовать себя такой одинокой.
Он даже вздрогнул. Легко ему думать об Изабель как о лиане-паразите, удушающей дерево, достаточно сильное, чтобы выстоять в одиночку. А может быть, Аннабель было необходимо чувствовать, что она нужна сестре? Долгая и тесная связь между близнецами должна была привести к тому, что их индивидуальности очень сложным образом переплелись между собой. Ему не измерить глубину их эмоциональной взаимосвязи.
– Мне очень жаль, Аннабель, – тихо сказал он, признавая чувство потери, пустоты, неожиданно возникшей в ее жизни.
Ее пальцы сплелись с его пальцами, и тут такси затормозило возле ее дома. Она взглянула на него блестящими от слез глазами.
– Побудешь со мной? – спросила она охрипшим голосом.
Он ответил с плутовской улыбкой:
– Конечно, ведь отпуск еще не кончился.
Это рассмешило Аннабель, хотя ее смех прозвучал немного неуверенно. По крайней мере это слегка разрядило напряженность, и они вышли из такси вполне непринужденно. Самым будничным образом забрали багаж и расплатились. Затем Аннабель пошла впереди него к своей квартире. Она торопилась, словно ей не терпелось оказаться внутри.
Надеется почувствовать себя в безопасности в своем доме, подумал Дэниел – и ошибся. Едва они вошли в гостиную и поставили чемоданы, она схватила его за руку и подняла на него глаза, в которых светились решимость и желание.
– Ты обещал мне десерт.
Тогда он понял. Понял, что ей отчаянно нужно чем-то заполнить пустоту, и он может сделать это для нее, если он тот человек, каким она его считает. Дэниела охватил ответный порыв, решимость и желание дать ей все, что ей нужно. Его переполняла дикая радость. Теперь она свободна и может идти дальше вместе с ним. И пойдет. Аннабель Паркер не станет вопить и хныкать. Она берет жизнь такой, какая она есть, и справляется с нею.
Он ухмыльнулся:
– Что-нибудь послаще… пудинг с патокой и коньячным соусом. Очень питательно.
Она приподняла бровь, подначивая его:
– Сможешь обеспечить?
В нем снова проснулся пещерный человек. Моя женщина. Он подхватил ее на руки, с наслаждением прижал к груди, мечтая захватить все ее чувства, чтобы она не могла думать ни о чем, кроме него.
– Показывай дорогу в спальню, – приказал он. – Десерт следует сервировать в удобном месте, чтобы можно было смаковать не спеша.
– Дверь справа по коридору.
Каждое свое слово она подкрепляла дразнящим поцелуем в уголок его рта. Подогреваемый таким образом, Дэниел на рекордной скорости прибыл к ее постели. Освобождение от одежд происходило без всякой изысканности. Они стягивали, сдергивали и срывали одежду друг с друга, в лихорадочной спешке добрались до обнаженной кожи, обжигающего соприкосновения горячих тел, купаясь в ощущениях, упиваясь ими, в сплетении и переплетении яростно утверждая свое право быть вместе.
В горячке безоглядной страсти она жаждала немедленного насыщения. Он ворвался в нее и почувствовал, как его приветствуют жаркие конвульсии. В пылу, не знающем преград, она подгоняла его руками и ногами, нагнетая ощущения до рвущей нервы кульминации, которую оба они уже не могли оттягивать, изойдясь в порыве высшего единения. Для Дэниела это был поток любви, связующей и объединяющей, и он отчаянно надеялся, что так же это было и для Аннабель.
Он расслабился, но, обвившись вокруг него, она перекатилась, не выпуская его из себя, и оказалась сверху.
– Не хочу, чтобы это кончилось, Дэниел, – хрипло выговорила она.
Он понял, что она имеет в виду то чувство единства. Физическое выражение этого чувства дарило блаженство, но она имела в виду нечто гораздо большее. В этот вечер завершился громадный кусок ее жизни. Если и тут все закончится ничем…
– Наше путешествие в неведомое открыло нам много такого, чего я не ожидала, – продолжала она. Ее глаза напоминали глубокие взволнованные озера. – Открылось и плохое, но лучше уж, когда знаешь, что к чему.
– Да. Лучше, когда знаешь, – согласился он, понимая, что ей сейчас нужны не красивые слова, а голая правда. Для нее настал момент принятия решений, в такие минуты честность важнее всего. – Что касается нашего путешествия, – медленно и раздельно проговорил он, – я думаю, мы могли бы всю оставшуюся жизнь делать то, что у нас так хорошо получается вместе.
– Хочешь попробовать? – Она вся напряглась, горделиво выгнув спину с независимым видом.
– Очень хочу.
– Я тоже, – сказала она с протяжным вздохом и склонилась над ним, дразня и заманивая.
Улыбаясь, он просунул руки между их телами и обхватил ее груди, лаская их в такт сладострастным движениям ее бедер.
Она бесконечно волновала его, в самом глубоком смысле: ее ум, и душа, и сердце – все было наделено прирожденным представлением о правде и мужеством смотреть этой правде в лицо, вся она была полна силы и энергии, словно внутри ее пылало яркое пламя, просвечивая ее насквозь. Другие могли бросить тень на это пламя, но погасить его было невозможно.
Он любил ее.
Он обожал ее.
Она была для него дороже всего на свете.
Когда наконец она уютно прижалась к нему и сонно прошептала: «Довольно, Дэниел», он понял по ее удовлетворенному голосу, что сумел утолить ее боль. Пока.
Завтра утром обида вернется. Он не сможет прогнать это чувство. Пройдет еще много времени, прежде чем Аннабель научится думать о сестре по-другому, не ощущая утраты.
Но она будет не одна.
Она дала ему свою руку, и завтра он наденет кольцо на средний палец этой руки. Будет считаться, что это ради Джека Митчелла – чтобы доказать ему свою версию и окончательно оставить Изабель в стороне. Но Дэниел был полон решимости довести дело до конца. Последовательность придаст их версии убедительность.
На фотографии не виден цвет камня. Он купит Аннабель кольцо с рубином, а не с изумрудом. Он попросит ее носить его кольцо в знак доверия на их совместном пути, для напоминания, что она теперь не одна.
Отныне и навсегда, если только он сможет настоять на своем.
Глава восемнадцатая
Скала Айерс-Рок. Улуру – так называли это место аборигены. Нетрудно было представить их благоговейное отношение к нему. Сегодня утром, на рассвете, когда Аннабель увидела этот гигантский монолит, мерцающий посреди пустыни, словно огромное доисторическое животное, дышащее живой магией, ее охватил священный трепет. А сейчас она карабкалась к вершине, и сердце ее сильно билось в предвкушении чего-то поистине незабываемого.
– Как ты, не устала? – спросил Дэниел, который не отставал ни на шаг, готовый в любой момент поддержать ее, если она вдруг оступится или у нее закружится голова.
На этой скале погибли многие, дерзнувшие подняться на нее.
Аннабель остановилась на минутку, улыбкой уверив его, что у нее все в порядке.
– Я не собираюсь упасть замертво в разгар медового месяца.
Он усмехнулся:
– Так, спросил на всякий случай. Было бы просто стыдно, если бы из-за этого прервалось наше путешествие.
И кто-то из нас снова остался бы один.
Он не сказал этого вслух, но она знала, что у него на душе. Почти год прошел с тех пор, как они встретились, и с каждым днем она все яснее осознавала, насколько пуста была ее жизнь без него. Что у нее было? Иззи, которая вечно звала ее на помощь, чего-то от нее требовала; карьера, дававшая пищу для ума и приносившая удовлетворение, позволяя самоутверждаться? На самом деле ей не было нужно ни то, ни другое. Ей был нужен кто-то, кто знал бы ее и любил, только тогда она могла почувствовать себя цельной личностью, хотя и не понимала этого, пока Дэниел не показал ей, как все это может быть.
И не только. Он подарил ей всего себя, ничего не пряча от нее. Вместе они обрели удивительное единство, оно освещало все остальное в жизни, добавляло красок всем удовольствиям и словно укутывало их теплым, уютным одеялом, сглаживая малейшие расхождения между ними, помогая понять, принять и оценить друг друга.
– В нашем путешествии не встречается знаков остановки, – сказала ему Аннабель. Она все любила в нем – его постоянную заботу о ней, его страсть к правде, которая, как она теперь понимала, порождала в нем свободу духа, его решимость проложить путь в будущее для них обоих.
Она взглянула на путь, лежавший перед ними сейчас, и храбро двинулась вперед. В скалу были вделаны стальные колышки, соединенные цепью, которая помогала преодолеть крутой подъем. Аннабель покрепче ухватилась за эту цепь, приступая к последнему этапу восхождения. Она сделает это. Вместе с Дэниелом.
Солнечный луч блеснул на ее обручальном кольце, пробудив темно-красное пламя в глубине рубина цвета голубиной крови. Аннабель улыбнулась. Кольцо было прекрасно. Дэниел заявил, что рубин – самый подходящий камень для бесценной женщины, а для него она именно такая. Хотя поначалу Аннабель носила его ради разрешения последних сомнений Джека Митчелла по поводу той злосчастной фотографии, она была счастлива оставить кольцо насовсем. Ей приятно было чувствовать его на руке. Аннабель знала, что так будет всегда, особенно теперь, когда к нему присоединилось венчальное кольцо.
Разные бывают узы, размышляла она, одни – как тяжелые цепи, другие – как дорога в рай. С Дэниелом она могла по-настоящему быть самой собой, он любил ее такой, какая она есть, ничего не навязывал, даря ей чистое счастье. Может быть, между ними все так легко и естественно потому, что у них общие ценности. Узы, связывающие ее с Иззи, слишком часто напоминали, скорее, кандалы, но больше так не будет. Ее представление о сестре сильно изменилось.
Сталь и воск.
Она покачала головой, думая о том, насколько неверно полагать, что воск слаб. В нем есть своя сила. Просто его не следует оценивать по тем же критериям, что и сталь. Их свойства прямо противоположны. Воск не оказывает сопротивления, но может приспособиться к чему угодно. В любой момент может принять нужную форму. У него есть гибкость. Хотя воск подчиняется воздействию внешних сил и постоянно меняется, его нельзя считать бессильным. Может быть, он не способен держаться самостоятельно, но зато иногда дает удивительные результаты.
Аннабель больше не беспокоилась о сестре. Иззи – мастерица находить себе подпорки, когда они ей требуются. Аннабель не была ей нужна, хотя та по-прежнему при случае пользовалась ее помощью. В каком-то смысле они стали даже ближе друг другу, потому что между ними больше не было притворства. Их привязанность стала иной. Как говорил Дэниел о своей долгой привязанности к Барри: понимая, легче принять. Семья есть семья. Это связывало их достаточно прочно.
Добравшись до выкрашенных белой краской ступенек, отмечавших начало последнего участка пути, Аннабель остановилась отдышаться, мысленно прикидывая оставшееся расстояние. Теперь уже недалеко, но последние несколько метров очень трудны, угол наклона в некоторых местах достигает шестидесяти или даже семидесяти градусов. Если не держаться за цепь, тут, конечно, не пройти.
Выбравшись наконец на ровное место, она вздохнула с облегчением, но они все еще были не на смотровой площадке. Дорогу туда очень затрудняли глубокие борозды, чередующиеся гребни и впадины, кое-где пришлось передвигаться в сидячем положении. Дэниел последовал ее примеру. Они смеялись друг над другом, радуясь, что не имеет значения, как они доберутся до места, лишь бы добраться.
– Таких бесстрашных путешественников, как мы, ничто не остановит, – заявил Дэниел.
– Даже дырки в штанах, – подтвердила Аннабель, улыбнувшись ему.
Бесстрашные путешественники. Из них двоих Дэниел был первопроходцем.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я