https://wodolei.ru/catalog/dushevie_kabini/s-tureckoj-banej/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Но она любила тебя, я думаю.
– Она любила меня, – сказал Тигхи, стараясь дышать равномерно.
– Семья как армия, в семье иногда как на войне. А на войне люди иногда получают ранения. Ты знаешь это?
– Она была, – произнес Тигхи и запнулся потому, что не знал, как сказать на новом языке – неуравновешенная… и… раздраженная.
Он не мог найти иного способа, чтобы выразить то, что хотел. Поэтому Тигхи сказал:
– Она упала с мира.
– Ты уже говорил мне это, – торопливо произнес Вивре. – Очень жаль. Ладно, теперь слушай меня. Я разрежу гипс вот этим коутно. Он кажется острым, но твою кожу он не тронет. – Он улыбнулся. – Ну, что?
Тигхи кивнул.
Вивре принялся распиливать внешний слой сухой оболочки, отдирая пальцами другой руки кусочки похожего на светло-серую грязь вещества и бросая их на пол. Приблизившись к внутреннему слою, он стал пилить медленнее и осторожнее. Тигхи почувствовал, как давление на ступню начало уменьшаться. Это было какое-то смутное ощущение, касавшееся даже не ступни, а всей ноги ниже колена. Наконец Вивре отложил шпатель в сторону и, взявшись за края оболочки, дернул их в разные стороны. Оболочка окончательно развалилась, пыхнув небольшим облачком пыли, и глазам Тигхи предстала его нога, завернутая в какую-то тонкую, грязную ткань.
– Ну вот! – торжествующе произнес Вивре.
– Хорошо, – сказал Тигхи.
Вивре без особого труда разрезал ткань, и вместе они уставились на ступню. Она выглядела немного деформированной, с пальцами, искривленными в одну сторону. Сама ступня была выгнута кверху, образуя выпуклость. Сбоку появилась какая-то шишка, которой раньше не было. Для сравнения Тигхи приложил рядом вторую ступню. И все же это была его ступня, в чем он совершенно не сомневался.
– Сейчас я помою ее, – проговорил Вивре.
Он положил шпатель в сумку, а затем подошел к бачку с водой, стоявшему в углу палаты, и наполнил миску.
Вернувшись к Тигхи, старший лекарь опять уселся на матрац и начал протирать ступню тряпкой, которую он окунал в воду, а затем выкручивал. Вода приятно холодила кожу, а прикосновение тряпки успокаивало, снимая чесоточный зуд.
– Видишь, какая ты важная птица. Тебе даже не приходится самому мыть ноги! – пошутил Вивре, почему-то по-прежнему стараясь не смотреть Тигхи в глаза. – Только сами Папы имеют такое удовольствие, такую люксессе.
Испытывая огромное желание продолжить разговор и сменить тему, Тигхи спросил:
– Господин Вивре, вы говорите «Папа». Кто такой Папа? Это принц?
– Приинсе? Что означает это слово?
Тигхи пришлось немного поразмыслить, прежде чем дать ответ на этот вопрос. Ведь его словарный запас был все еще слишком ограниченным. Наконец он сказал:
– Если общество – это тело, тогда принц – голова. Принц, священник и дож – три головы.
Тигхи хотел было добавить, что его па – его отец – был принцем их деревни, однако затем решил, что будет лучше, если он пока придержит эту информацию при себе.
Вивре слегка покачал головой, в который уже раз выкручивая тряпку над миской с водой.
– Твои слова – уродливые слова в вашем языке. Так я думаю. Но Папа – манкер, это верно. Они – голова тела, Империи. У вас три и у нас три.
– Принц – голова, – сказал Тигхи. – Священник – голова для бога. Дож для… – Он не знал, как перевести слово «торговля», и поэтому умолк.
Казалось, что с каждым произносимым словом Вивре становится крупнее, солиднее и дышит глубже. Он выпрямил плечи и сказал:
– Империя находится в руках всесильных Трех Пап. Папа законов, Папа-эспитпул и Папа войны. Однако Империя – это огромная страна, она простирается на много миль вверх и вниз по мировой стене, на много-много миль на восток и запад. Когда мы ведем войну и Папа войны всегда там, где она идет – он и теперь здесь, – он Закон, Эспивре и Война в одном лице.
– Эспивре, – спросил Тигхи. – Это слово. Оно значит Бог?
– Это здесь, – ответил Вивре, постучав свободной рукой себя по голове. – Здесь внутри. – Он показал жестом на свою грудь. – Это – Эспивре.
– Душа, – сказал Тигхи.
Вивре утвердительно опустил брови и опять принялся мыть ступню Тигхи.
– Папа души сейчас в Имперском Городе, – произнес он. – Там она в самом сердце. Папа законов, он находится на много миль ниже по стене. Это страна, которую мы эпарвен в прошлом году и в году перед прошлым годом.
– Эпарвен?
Вивре встал и направился в угол к бачку с водой, в котором ополоснул миску, предварительно выплеснув грязную воду на земляной пол.
– Которую мы присоединили во время войны. Теперь это Империя. Она очень нуждается в законах, и Папа законов сейчас там. – Он повернулся. – А теперь твоя нога чистая и ты готов к встрече с Кардинелле Эланне.
Тигхи начал постигать структуру и иерархию Имперской армии. После Папы наибольшей властью располагали Кардинеллы. За ними по убывающей следовали Капонеллы и Прелетты и другие младшие офицеры. Да, в этой армии было так много рангов, так много уровней командования. Это говорило об армии более огромной, чем Тигхи мог себе представить. Тысячи, сказал Вивре. Тысячи.

Глава 4

Кардинелле Эланне явился ранним утром следующего дня. Это был человек невысокого роста, гораздо ниже, чем ожидал Тигхи, однако на шее у него красовалась массивная «кость» из прайза, висевшая на кожаном ремешке. Волосы Кардинелле были заплетены в толстые пряди и связаны в пучок, торчавший сзади. Морщинистая кожа сама за себя говорила о его возрасте, однако Кардинелле не носил бороду. Глядя на него, Тигхи вдруг вспомнил, что с тех пор, как он пришел в себя в этой палате, ему не приходилось видеть мужчин с бородами.
– Рад познакомиться с вами, сайонар Тигхи, – сказал Кардинелле.
Его сопровождали двое солдат в синей форме, которые стояли в нескольких шагах позади. У одного из них в руках был маленький ящик. По сигналу Кардинелле солдат – им оказалась женщина – открыл эту штуку, вытащив из-под низа ножки. Получилась маленькая табуретка. Тигхи показалось, что она сделана из дерева, хотя он никак не мог поверить, что такой ценный материал использовали для того, чтобы сделать табуретку, вещь совершенно пустяковую.
Кардинелле поправил табуретку, чтобы она не шаталась на неровном полу, и сел.
– Вы упали с неба, – произнес он медленно, тщательно выговаривая каждое слово. – Просто чудо, что вы вообще остались в живых.
– Я знаю это, – сказал Тигхи.
– Мы посылали разведчиков вверх в калабаше. Прямо над нами на протяжении многих миль нет никаких поселений. Сколько времени вы падали?
– Не знаю, – ответил юноша.
Кардинелле, похоже, подумал, что Тигхи не понял его слов.
– Я хотел спросить, – произнес он еще более медленно, – какой период времени вы падали? Как долго продолжалось ваше падение?
– Я понимаю ваш вопрос, господин Кардинелле, – кротко сказал Тигхи. – Но я не знаю времени. Я не помню.
Кардинелле долго смотрел на него немигающим взглядом:
– Должно быть, прошло много времени, я думаю.
– Да, много времени.
– Вы были вентьен совсем? Восток? Запад?
Тигхи покраснел:
– Я не знаю этих слов.
– Восток, – сказал Вивре, – слева, запад – справа. Тебя вентьен налево или направо, когда ты падал?
– Я не знаю этого слова, господин Кардинелле, – произнес Тигхи сдавленным голосом.
– Вентьен, – энергично повторил Эланне.
Сложив губы трубочкой, он стал дуть, а затем подставил ко рту руку и изобразил, как ее относит потоком воздуха.
– Вентьен, – сказал Тигхи, поняв смысл слова. – Относило.
– Да. Относило ли вас ветром, когда вы падали? Возможно, вы деритнабур из какой-то страны, находящейся выше нас и гораздо восточнее или западнее. Мы не знаем.
– Я не знаю. Иногда ветер немного поднимал меня, иногда падение ощущалось меньше – я падал не так быстро, – объяснил Тигхи.
Лбам Иобертс Кардинелле нетерпеливо фыркнул:
– Это понятно. Дул ветер. Однако об этом хватит. Вы из большой страны? Ваш народ – у него есть армия?
– Деревня, – ответил Тигхи.
– Что означает это слово?
– Маленькая страна.
– А ваша армия?
– У нас нет армии.
Этот ответ так поразил Кардинелле, что он дважды переспросил Тигхи.
– А если на вас нападут? – продолжал допытываться он.
Тигхи задумался, подбирая слова.
– Однажды, когда я был еще маленьким мальчиком, – начал он, – какие-то… – Не зная, как сказать «бандиты», Тигхи заменил это слово эквивалентом «плохие люди». – Плохие люди, мужчины и женщины пришли к нам и стали отнимать коз и другие вещи. Тогда две-три деревни собрали вместе мужчин и женщин, и они стали бить плохих мужчин и женщин. Затем они мертвые, сброшенные с мира, и мужчины, женщины могут вернуться опять к работе.
В ходе сбивчивого повествования Тигхи Эланне стал проявлять нетерпение и замахал рукой, как бы сметая прочь весь его рассказ. Он произнес что-то очень быстро. Тигхи уловил лишь слова «маленький» и «выдумки». Затем помолчал и добавил:
– Ваш доктор. Он говорит, что вам лучше.
– Гораздо лучше.
Вообще-то Тигхи начал утро с очередной, наполовину самостоятельной прогулки по палате. Это была его первая прогулка со снятым гипсом. Когда юноша слишком сильно ступал на левую ногу, ее пронзала боль, которую, впрочем, можно было кое-как терпеть.
– Хорошо. Аблиоу, встаньте. Встаньте и покажите мне, как вы ходите с вылеченной ногой.
Вивре, который все это время держался на заднем плане, выступил вперед и хотел было помочь Тигхи встать с матраца, однако Кардинелле предостерегающе махнул ему рукой, и Вивре замер на месте. Было ясно, что Эланне хотел знать, в состоянии ли Тигхи встать без посторонней помощи.
Тигхи сел и подтянул под себя левую ногу. Упершись обеими руками в пол и напрягая мускулы правой ноги, подался всем телом вперед, но, чуть привстав, тут же рухнул назад на матрац. Лишь с третьей попытки он встал на ноги и, покачнувшись, едва не упал лицом вперед. Чтобы избежать падения, ему пришлось слегка подпрыгнуть несколько раз на здоровой ноге. Кардинелле сидел не двигаясь на табуретке и немигающим взглядом следил за продвижением Тигхи.
Главное – начать. Потом Тигхи быстро приспособился к своему увечью. Он научился ковылять, приволакивая левую ногу по полу, а затем, не успев опереться на нее, тут же переносил груз своего тела на правую. И все же это стоило ему огромных усилий. Обойдя матрац кругом, Тигхи весь покрылся обильным потом, стекавшим ручьями по лбу и по спине.
Когда Тигхи остановился, держа больную ногу на весу поверх здоровой, Кардинелле одобрительно кивнул:
– Ходить вы можете.
– Не хорошо, – сказал Тигхи.
– Достаточно хорошо. Кроме того, флатару ноги все равно не нужны. – Кардинелле слегка улыбнулся и обратился к нему на «ты». – О тебе говорит вся армия, малыш. Это хорошее предзнаменование, что ты упал на нас, когда мы эмбролал здесь, и очень хорошее предзнаменование для небесной армии. Каждый согласен с этим, и потому ты станешь флатаром. Ты быстро научишься всему, но это диопарад манифолле из всех вещей. Твой флатарный платон будет ценить тебя как доброе предзнаменование.
Он быстро встал. Один из стоявших позади солдат тут же забрал табуретку, на которой он сидел, и привел ее в прежнее положение, сложив ножки. Кардинелле дернул головой, резко наклонив ее вперед и тут же подняв. Повернувшись, он сделал то же самое по отношению к Вивре, который в ответ отвесил такой низкий поклон, что чуть не распростерся на полу.
Пружинистым шагом Кардинелле направился к выходу.
– Прелетте Вивре, – возвестил он звучным, чистым голосом, задержавшись у двери. – Вы хорошо поработали, вернув здоровье этому чудо-мальчику. В начинающейся кампании он принесет удачу. Этим вечером попрощайтесь с ним.
Гораздо позднее, когда день уже подходил к концу, Вивре дал Тигхи последний урок нового языка и очень подробно рассказал ему об армии Империи.
– Завтра все будет по-другому, – сказал он. – Тебя будут обучать в твоем платоне.
– Что такое «платон»?
– Часть армии. Больше, чем самая маленькая часть. Там у тебя будут братья, сестры.
– Но не будет отца! – вскричал Тигхи.
Он обнаружил, что у него опять потекли слезы из глаз. Это было глупо, но что поделать, если твои глаза на мокром месте. Но и глаза Вивре налились влагой.
– Отца тебе заменит твой командир платона, – сказал он. – Ты снова полетишь – тебя решили сделать флатаром, потому что ты худой и небольшого роста. Флатар должен быть маленьким, потому что флат не может нести большой вес. Однако тебя выбрали еще потому, что ты уже летал. Ты прилетел сюда, как маленькая птичка. Свалился сюда.
– Отца не будет! – повторил Тигхи. – Такого, как вы!
Тут Вивре не выдержал и уступил напору чувств, копившихся внутри. Он тоже заплакал.
– Моя пурепул маленькая птичка, – сказал он и, обняв Тигхи за шею, прижал к своей груди. – Такого, как вы!
– Я буду приходить сюда, – пообещал Тигхи, – много раз, чтобы сказать вам «добрый новый день, Вивре».
– Только если ты заболеешь, я думаю, – сказал Вивре. – Только это разрешается. Однако не печалься! Не печалься! У тебя будет новая семья. У тебя будет учеба. Ты будешь летать.
Затем он долгое время сидел молча.
Вечером они поужинали вместе. По мере того как день подходил к концу, свет, вливавшийся через открытую дверь, становился все более тусклым. Светлое пятно на полу палаты сжималось быстрее, чем могла бы ползти змея, словно солнце стремилось уйти отсюда. Наконец оно исчезло вовсе. Вивре встал, и прежде чем закрыть дверь, зажег настенную свечу. Сумеречные ветры завывали снаружи, ломясь в дверь, а они сидели вдвоем и молчали.
Наконец Вивре нарушил молчание.
– Я расскажу тебе, моя маленькая птичка, – начал он. – У меня были сын и дочь.
– У вас были сын и дочь, – повторил Тигхи.
– Когда моя дочь была Навиен, мой сын стал… ты не знаешь этого слова. У нас есть слово, чтобы описать это, – отхалпул. Злиться, обижаться на девочку. Что она появилась. Раньше он был единственным, а теперь он был вторым, – самым старшим, да, но моя дочь была более балиенетте. Это злило его. Ты следишь?
– Думаю, что да, – ответил Тигхи, хотя в действительности не понимал, что пытался донести до него Вивре.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71


А-П

П-Я