https://wodolei.ru/catalog/mebel/tumby-pod-rakovinu/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Это единственный важный голливудский прием, на который никогда не приглашали меня, Лауру Ричи.
Ара, несмотря на свои благородные манеры и исключительную вежливость в общении с людьми, каждый год безжалостно вымарывал черновой вариант списка приглашенных. В этом году он вычеркнул сначала Джона Коллинза, а затем и Династи. Так, Селлека он даже не включал в список, потому что больше не хотел его видеть у себя. Словом, в окончательном виде список приглашенных включал только «сливки из сливок», и все, кто не входил в эту категорию людей, не были вхожи в дом Сагарьяна.
Но, как известно, у всякого правила есть хотя бы одно исключение. Было оно и у Ары. Это была Тереза О'Доннел. Она была на всех вечерах у Ары, начиная с самого первого, который состоялся двадцать два года назад. И хотя ее звезда уже несколько раз закатывалась на небосклоне кино, Ара продолжал приглашать ее к себе, потому что Тереза была первой его большой актрисой. И несмотря на то, что она заглатывала невероятное количество всевозможных пилюль и алкоголя, несмотря на ее паранойю, Тереза все еще оставалась легендой. Она была талисманом для Ары, его знаком счастья. Кроме того, постоянное ее приглашение к нему на вечера демонстрировало миру (и особенно его потенциальным клиентам) преданность Ары своим привязанностям в киноиндустрии.
В этом же году он больше не представлял Терезу кинорежиссерам и… не пригласил ее к себе. Он чувствовал себя страшно, страшно виноватым. До сего времени Ара гордился тем, что он является настоящим джентльменом и преданным человеком в этом мире коварства и жадности. Но в этом году он не пригласил к себе Терезу, и ему уже нечем было гордиться. В конце концов все закончилось тем, чем, может быть, неминуемо должно было закончиться, – он продемонстрировал измену своей преданности Терезе. Это было неоспоримо. Его единственным извинением было то, что несмотря на возраст, несмотря на недавний сердечный приступ, несмотря на общее бессилие и надрыв как физических, так и душевных сил, Ара все еще хотел играть. Он все еще хотел быть не затерявшимся в группе других, а лидером группы. И он продолжал закатывать самые роскошные и эксклюзивные вечера, он продолжал представлять самых знаменитых звезд.
И все же он понимал, что пробуксовывает на одном месте, а то и плавно катится вниз. Он неудержимо старел и поэтому жадно искал вокруг себя ту соломинку, за которую мог бы уцепиться. И он решил рискнуть уцепиться за Лайлу Кайл.
Нейл Морелли взял в руки последний поднос из тех, что привез в своем фургоне поставщик провизии, и отнес его на кухню. Толстый мужчина сверял приносимое на подносах со списком в руках и постоянно отдавал ворчливые распоряжения целой толпе официантов и поваров. «Этому парню боцманская свистулька не помешала бы», – подумал Нейл. Когда он понял, что ему придется согласиться на эту работу, он долго негодовал и возмущался. Но не потому, что она ему не была необходима. С тех пор как в самом начале накрылась его телекарьера, он жил, как нищий, употребляя свои последние доллары на то, чтобы зализывать полученные раны. Он сломался и потому вынужден был соглашаться на любую работу, которую бы ему предложили. Потому что Сай Ортис категорически не желал брать его в свою Индустрию. О Боже, Сай не просто не звонил Нейлу, но даже не отвечал на его звонки! Поэтому Нейл плюнул и вынужден был исполнять традиционную работу для тех актеров, про которых говорят, что они «на отдыхе»: водить машины, обслуживать столики и… пытаться снова пробиться в светлый мир.
Настоящая работа была для Нейла все-таки не самым худшим исходом. По крайней мере его никто не заставлял бегать с подносом где-нибудь в многолюдном месте, позоря и унижая себя перед всеми. Нет, это были небольшие частные вечеринки: у богатых дантистов, у адвокатов из крупных корпораций и тому подобное. Тоскливо было находиться в обстановке чопорности и морозильного холода.
Но все было совсем по-другому, когда фургон поставщика провизии, до отказа набитый официантской и поварской бригадой, остановился у того дома, где им предстояло работать в тот вечер, и кто-то сказал Нейлу, чей это дом. Вечер Ары Сагарьяна!.. О, Иисус!.. Слезы наполнили глаза Нейла. Он читал об этих вечерах в колонках светской жизни еще в своем детстве. Он поедал глазами фотографии этих вечеров. Особенно ему запомнилась та, где все знаменитости собрались у бассейна. Они все были так совершенны и так улыбались… Его мечтой было присоединиться к ним. Присоединиться как равному. Увы, Нейлу Морелли хоть и суждено попасть в этот дом, но стоять по другую сторону стола. Он приехал в этот город за тем, чтобы его обслуживали, а вовсе не за тем, чтобы он сам обслуживал. Он стоял в дверях кухни, полупарализованный и не уверенный в том, что найдет в себе силы переступить порог этого дома в фартуке официанта.
– Эй! Ты, носатый! А ну, пошевеливайся. Тащи сюда поднос! – рявкнул толстяк.
Когда Сай Ортис позвонил Джан и пригласил ее на вечер к Аре Сагарьяну, она удивилась.
– Исключительно для дела, – быстро объяснил он. – Тебе самое время пришло выходить в свет.
О Джан уже многие говорили, но она была неизвестна никому за пределами Индустрии и даже некоторым в самой Индустрии. Поэтому она согласилась на приглашение, хотя и терпеть не могла Сая. С одной стороны, она понимала, что с Саем очень удобно, так как он ее быстро там со всеми познакомит, с другой стороны, было очевидно, что Сай – не самый лучший сопровождающий для Джан. Ара, к примеру, был вежлив с ним, но одновременно холоден. Да и в конце концов, кому он мог нравиться, Сай Ортис?
Вечер у Ары был для Джан дебютом в голливудской светской жизни, и она очень по этому поводу волновалась. Даже нервничала, но Сай был тверд и обещал ей, что они придут поздно, а уйдут рано.
И вот они пришли… Чувствуя какое-то нервическое брожение в животе, она повернулась к нему.
– С кем бы ты хотела познакомиться? – спросил он ее. – С Шер? С Майклом Китоном? Вон он у стойки бара. С тех пор, как вернулся Бэтмэн, он не появлялся на этих вечерах, но в этот раз…
Джан огляделась вокруг. У кромки бассейна стоял настоящий гигант – по меньшей мере шести с половиной футов росту и свыше трех сотен фунтов весу. Должно быть, это Марвин Дэвис. У бара в окружении нескольких человек – Джеф Каценберг. Прежде чем Джан успела ответить на вопрос Сая, тот взял ее за руку и быстро проговорил:
– О, вот с кем ты просто обязана познакомиться! – С этими словами он подошел к высокому мужчине, стоявшему к ним спиной, и легонько тронул его за локоть. – Майкл, поздоровайся с нами.
Мужчина повернулся к ним лицом, и Джан увидела, как на нее смотрят голубые-голубые, знаменитые глаза Майкла Маклейна. Он улыбнулся ей, и она не могла не улыбнуться в ответ.
– Друзья Сая – это те люди, которых мне лучше всего остерегаться, – сказал Маклейн. Он протянул ей свою руку. – Здравствуйте, меня зовут Майкл Маклейн.
– А это Джан Мур. Она работает в новом шоу Марти Ди Геннаро, премьера которого будет в наступающем сезоне.
– О? Марти делает телешоу? О чем оно? – спросил Джан Майкл.
Она начала объяснять ему и вскоре обнаружила, что он очень удобный собеседник. Это помогло ей наконец преодолеть вполне понятную скованность от ощущения того, что стоишь рядом с человеком такой высоты, как Майкл Маклейн. Нет, не то чтобы он был очень высок ростом. Наоборот, еле доставал ей до уха. Но ведь до этого в течение целого ряда лет она видела его только на десятифутовых крупных планах в кино. Разница между кино и реальностью оказалась настолько значительной, что ее было трудно преодолеть в себе. Неудивительно, что люди всегда уверены в том, что в жизни кинозвезды короче и бледнее, чем на экранах. Все же, несмотря на свой рост, во всем остальном Майкл был очень хорош. Это был красивый мужчина, и даже если бы его шея была чуточку кривее, а глаза – чуточку ближе посажены один к другому, Джан это бы не волновало ни капельки. Несколько минут они очень приятно беседовали.
– Уверен, что вы поладите между собой, – сказал, отваливая в сторону, Сай. – Но остерегайся его, Джан. Таких девушек, как ты, он ест по утрам на завтрак.
– Только в том случае, если они не возражают против этого, – улыбнувшись, сказал Майкл.
Правда, на этот раз его улыбка плохо «состыковалась» с его ослепительными голубыми глазами.
Крайстал Плинем поправила начавшую было спадать с ее великолепных белых плеч накидку и вошла (впереди своего мужа) в большой зал, где проходил вечер. Да, она прошла в зал впереди своего мужа, так как это было одно из неписаных правил их странной супружеской жизни. Они входили всегда раздельно, а уходили вместе. Она на секунду остановилась у дверей, шаркнула ножкой и внимательно огляделась вокруг. Присутствующие повернули головы к дверям на раздавшийся звук, замерли в недолгой паузе, а потом зашумели, приветствуя появление Крайстал. Она удовлетворилась этим, улыбнулась и сказала тихо подошедшему сзади мужу:
– Уэйн, не отходи от меня ни на минуту. И, главное, напоминай мне их имена. Ты же знаешь, я забывчива.
Имена – это было для Крайстал настоящей проблемой. Она их постоянно забывала. С другой стороны, она прекрасно знала, какое важное значение в этом городе имело обращение к человеку по имени. Ведь люди любят, чтобы их узнавали. Любят все, независимо от важности собственной персоны. Тем более любят быть узнаваемыми легендарной кинозвездой. Называя по имени незначительных людей, она получала право тут же оставлять их и не тратить на дальнейшие разговоры с ними свое драгоценное время. Впрочем, Крайстал хорошо знала, что на этом вечере не может быть незначительных людей. Разумеется, если не считать супругов и супруг приглашенных.
В прошлом году Ара не позаботился о том, чтобы послать ей приглашение. Она сказала всем, что будет в Нью-Йорке, а сама на это время укрылась от людских глаз в отеле «Бел-Эйр». Но тогда она была в опале, не то, что в эти дни. Что вы! Теперь Джека и Джилл, – так звали героев, которых они играли, – хвалили все критики подряд. Последний фильм собрал большую кассу. Крайстал добилась того, что «Нью-Йорк Филм Критикс» и «Голден Глоб» стали всерьез поговаривать об «Оскаре». Она вела рисковую игру – ведь Крайстал уже не могла похвастаться ни молодостью, ни красотой – и выигрывала ее. Словом, она вновь была на белом коне.
И поэтому ей приходилось задержать Уэйна возле себя еще на какое-то время. В настоящее время перед ней стояла задача продлить контракт и сняться в новом фильме, пока не иссяк запал. Развод, особенно с мужем, который одновременно является твоим менеджером, – пока казался делом неоправданным и слишком затратным. Она уже подумывала о том, как бы заполучить одну-две странички в «Пипл», – подобно Джоан Ланден, которая делала это в свое время, – поскольку предвидела, что при разводе Уэйн потребует с нее немалого содержания. Так что сейчас о разводе говорить было рано, может быть, позже… Конечно, ей не следовало соглашаться на то, чтобы он вел у нее дела… Впрочем, если уж на то пошло, ей вообще не следовало выходить за него замуж.
– Крайстал! – воскликнул Ара издали, ковыляя к новым гостям на своей покалеченной ноге и заранее протягивая руку. – Как это мило с твоей стороны, что ты пришла!
– Ара Сагарьян, – быстро шепнул ей на ухо Уэйн.
– Уж его-то я как-нибудь знаю, Уэйн, – сердито ответила она мужу. Нет, о разводе нужно подумать в ближайшее же время. Может быть, даже удастся провернуть это без больших потерь в этом году.
Повернувшись к приближающемуся человечку, она сказала:
– Спасибо за приглашение. Для меня настоящая честь быть здесь, Ара. Даже если бы я сегодня получила кинопремию, я и то меньше была бы обрадована. Впрочем, если бы речь зашла о телепремии…
Они оба засмеялись.
Пол Грассо таился в тени на заднем сиденье такси. Дорога к дому Ары Сагарьяна была освещена десятками ярких фонарей и запружена суетящимися слугами и красиво разодетыми приглашенными. Он посмотрел на свой смокинг, «патетически» измявшийся за то время, пока он сидел на заднем сиденье, в обволакивающей темноте.
«Патетический» – было самым любимым словечком Пола Грассо. Разве не патетично то, что после тридцати лет жизни в этом городе и двадцати лет кинокарьеры, он был так низко обойден вниманием со стороны этого старого покалеченного гомосексуалиста?! Что говорил этот Ара Сагарьян? Что он, Пол Грассо, больше не достоин того, чтобы его к нему приглашали?
Пол отлично знал, что, если ему перекроют доступ к тем людям, которые собрались сегодня у Ары, его песенку можно будет считать окончательно спетой, и ему останется только собирать манатки и сваливать домой. Но у него не было ни малейшего желания собирать свои манатки. Если уж что и нужно было собрать, так это пригласительные бумажки Ары! Их надо собрать в кучу и закинуть в те места, где луна не светит!
Но в ту минуту луна как раз светила. И Пол смело смотрел на нее из сумрака заднего сиденья такси. Потому что он просто должен был быть сегодня на вечере у Ары! Он задолжал слишком много денег разным людям и слишком нуждался в работе, чтобы можно было допустить распространение слухов о том, что старика Грассо обошли вниманием у Ары.
Он выглядывал из окошка машины и подыскивал подходящее местечко для остановки. Ага, кажется, есть! Поросль вокруг дома Фреда Вайзмана была настолько плотной, что походила больше на джунгли, чем на сад. Ну что ж, он должен использовать это к своей выгоде. Тем более, что дом Фреда соседствует с домом Ары. Оставалось надеяться только на то, что в саду не окажется собак.
Он вылез из такси и отпустил машину. Он не знал, как будет возвращаться домой, но сейчас об этом и не думал. Низко пригнувшись, он юркнул в густые кусты, которые росли между домами Фреда и Ары.
Эйприл Айронз молча передала свой пустой бокал Сэму Шилдзу и стала оглядывать комнату, пока ее кавалер ходил ей за еще одним бокалом. В настоящее время они как раз пробивали новый фильм, который она продюсировала. Вторая версия «Рождения звезды».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104 105 106 107 108 109 110 111 112 113 114 115 116 117 118 119


А-П

П-Я