https://wodolei.ru/catalog/chugunnye_vanny/rasprodashza/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Вы ведете грязную игру, – угрюмо заметил управляющий.
– Только когда меня вынуждают. Разве не вы заявляли, что боретесь за безопасность свалки? Это правда или сказки феи Морганы?
Судакис взглянул на часы, вероятно, новые, потому что не спросил меня, который час. Минуту спустя (лично я проверкой себя не утруждал) управляющий произнес:
– Ну что ж, инспектор Фишер, я согласен с вашими требованиями.
Очевидно, время тайных переговоров истекло. Он достал целую кипу новых свитков. Да, если уж Тони решал помогать, то делал это на совесть. Он притащил ручную тележку, чтобы я смог довезти бумаги до своего ковра.
– Надеюсь, я не затрудню вашу работу, изъяв эти документы, – вежливо сказал я.
– А иначе бы я вам их и не дал, – усмехнулся Судакис. – У меня есть копии. Они, конечно, изготовлены магическим способом, поэтому вам не подойдут, но мне помогут вести дела, пока вы не вернете оригиналы.
Я не упомянул, сколько мне потребуется времени для работы над документами. Если придется идти в суд за ордером на закрытие свалки, пергамента арестуют на несколько месяцев, а то и лет, при условии, что адвокаты свалки исчерпают все апелляции, на которые имеют право. Судакис, видимо, знал об этом. Но его устраивал компромисс между совестью и чувством долга, и поэтому я промолчал.
Управляющий любезно докатил тележку до выхода, где произошла небольшая заминка: тележка оказалась слишком широкой для мостика.
– А нельзя ли нам встать по разные стороны линии, и вы передадите мне все свитки? – спросил я.
– Это не так просто, – сказал Судакис. – Выхолите за линию, сейчас увидите.
Перейдя мостик, я отошел на два фута в сторону от него. Судакис сделал вид, будто собирается передать мне пергамент, и я протянул руку, чтобы дотянуться до него. Наши руки сближались все медленнее и никак не могли соприкоснуться. Судакис хихикнул.
– Асимптотическая зона, видите? Мостик изолирован, поэтому он прорезает проход сквозь нее. Мы серьезно относимся к своей работе, Дэйв. – Я заметил.
Да, какая бы чертовщина ни бурлила на территории свалки, работники делали все, чтобы удержать эту дрянь там, где положено. Когда я протянул руку над мостиком, Судакис без труда передал мне все свитки. Я повернулся к охраннику:
– У вас есть кусок бечевки? Ветер может разнести бумаги, когда я повезу их на ковре.
– Сейчас погляжу.
Он нырнул в свою будку и вернулся не только с мотком шпагата. но и с ножницами. Меня приятно удивила такая предупредительность.
Минуту-другую Судакис наблюдал, как я упаковываю свитки, потом сказал:
– Я возвращаюсь к себе в кабинет. Теперь, когда вы официально изъяли документы, мне придется доложить о ваших действиях начальству.
– Да, конечно, – согласился я.
Хорошо, что он мне об этом напомнил. Это вселяло надежду, что он все-таки на моей стороне – или по крайней мере не вполне одобряет политику своей компании.
Мне пришлось сделать три ходки, пока я перенес все документы через улицу к ковру-самолету; к счастью, на моем ковре пришиты вместительные багажные карманы, однако такая кипа бумаг в них не уместилась. Хорошо, что у охранника нашлась веревка. Иначе сидел бы я на одних пергаментах и держал в руках другие, пока не долетел бы до ближайшей мелочной лавки, где можно купить шпагат.
Добравшись до уэствудского отделения АЗОС, я обнаружил, что лифтовая шахта бездействует. Какой-то придурок пролил кофе на Слова и Знак, управляющий Хиллом. В шахте возился маг, устанавливающий новую связь с демоном, но устанавливать – еще не значит установить. Мне пришлось тащить пергаменты по пожарной лестнице (а вам хотелось бы оказаться в лифтовой шахте в тот момент, когда там вспыхивает управляющий пергамент?), затем снова бежать вниз и втягивать вторую половину груза. Я вовсе не был доволен жизнью, когда наконец бросил последнюю связку рядом со своим столом.
Я порадовался еще меньше, увидев, что на столе меня ожидает отчет о рассыпанных благовониях, испещренный красными пометками. Это означало, что я не могу взяться за документы, которые с таким трудом втаскивал по лестнице. Я знал, что они во сто крат важнее, чем этот дурацкий отчет, но мое начальство это нисколько не волновало. Возможно, я смог бы разгрузить свой стол, если бы разделился на три части.
Вызвав на экран конторский дух, я показал ему по очереди все страницы отчета с внесенными изменениями.
– Пожалуйста, напишите мне новый вариант на пергаменте, – попросил я.
– Замечательно, – пробурчал дух. Он любит играть со словами, но полагает, что непосредственно взаимодействовать с материальным миром и заниматься перепиской – ниже его достоинства.
– Должен ли я забыть вчерашнюю версию? – спросил он.
– Не утруждайтесь, – ответил я, но, вспомнив, что духи обычно все понимают буквально, коротко добавил: – Нет.
У моей начальницы есть привычка сперва исчеркать все, как попало, а потом, передумавши, решить, что в первый раз все-таки было лучше. Да, у меня предвзятое отношение к женщине-начальнику, не спорю, но Беатриса действительно женщина и действительно такая, как я сказал. А вот Джуди, хоть и женщина, даже более решительна, чем я сам.
Я дождался, пока дух запишет новый текст и пообещает, что запомнит оба. Когда листок упал на мой стол, я тщательно изучил его, убедился, что все изменения аккуратно внесены, и послал на следующее свидание с начальницей. А потом, поскольку рабочий день подошел к концу, я мирно отправился домой.
Я захватил с собой список фирм, пользующихся Девонширской свалкой. Перечень самих отходов я взять не рискнул: охранные амулеты в нашей конторе все же надежнее, чем те дешевые, которые используются в моей многоэтажке. Но я надеялся, что сделаю кое-что полезное и дома – рассортирую, например, все фирмы по видам деятельности. Это хотя бы даст мне общее представление о том, какие заклинания там хранятся.
После отвратительного ужина – никакого сравнения с роскошной хитайской кухней, которой мы с Джуди наслаждались накануне, – я сложил тарелки в раковину, смахнул со стола крошки и, взяв чистый пергамент и перо, принялся за дело.
Прежде всего мне бросилось в глаза то, что этой свалкой пользуется очень много оборонных предприятий. Все крупные аэрокосмические фирмы – столпы экономики Энджел-Сити – десятилетиями свозили туда свой мусор:
«Объединенное Вуду» (ныне оно называется ОБВУ – дань моде сокращать названия до непонятных аббревиатур! Впрочем, кому охота тратить время, произнося такое длиннющее слово, как «консорциум»?), «Северо-Американская Авиация и Левитация», «Демондина», «Локи» (интересно, не отходы ли знаменитых «Кобольдовых разработок Локи» просачиваются сквозь заграждения свалки? Вот уж поистине дурные новости!) и прочие знаменитые предприятия.
Кроме того, со свалкой заключило контракт множество более мелких предприятий, о которых никто никогда не слышал, за исключением разве что их основателей. В их числе были «Точные инструменты Бахтияра», «Экзотические Зелья» и «Экстракты сущностей инкорпорейтед». Я долго смотрел на последнее название, пытаясь определить, к какой отрасли принадлежит эта фирма. Мой исчерканный лист стал напоминать морскую карту. Наконец я записал «Экстракты сущностей» наугад: с таким названием можно заниматься чем угодно.
Вместе с оборонными предприятиями в списке стояло несколько голливудских светомагических компаний, и я решил, что это неспроста: ведь Голливуд всегда обращал магию в деньги. Хотел бы я вспомнить, какая из этих фирм затеяла представление со святым Георгием, ставшее причиной пробки на дороге.
Я удивился еще больше, обнаружив, как много больниц в списке производителей отходов. Люди видят только пользу, которую приносит медицина, но не задумываются о том, какая цена за это уплачена (разве что, когда платят из собственного кармана). Но исцеление тела – и особенно души – так же загрязняет окружающую среду, как и любое высокотехнологичное предприятие.
В Энджел-Сити осталась только одна фабрика по производству ковров – «Дженерал муверз» в Ван-Найзе, хоронившая свои отходы на Девонширской свалке. И все же я поместил ее почти в конце списка подозреваемых. Во-первых, у меня имелось ясное представление о заклинаниях, которыми пользовалась эта фирма, а во-вторых – не сегодня-завтра она вообще закроется, не выдержав конкуренции с дешевыми восточными коврами.
Но как быть с предприятиями, называющимися «Разделенный Галл», «Шипучий джинн» или «Красный Феникс»? Пока я не увижу, какие у них отходы, можно только гадать, чем они занимаются, как и в случае с «Экстрактами сущностей». Хотя, должен признаться, эти названия звучат куда интереснее.
Немного погодя я вернулся к «Красному Фениксу», подчеркнув это название просто на всякий случай. Феникс как-никак птица, о которой ни я, ни Джуди вчера вечером не подумали. Да, пожалуй, на нее стоило обратить внимание.
Я хотел было позвонить Джуди, но вспомнил, что по средам она после работы ходит на курсы теоретической черной магии. Через два года она получит степень магистра, а там, возможно, и сама начнет писать книги по магии, вместо того чтобы их редактировать.
Дотошно изучив список, я положил его в портфель, затем немного почитал и собрался ложиться спать. Сквозь тонкую стену было слышно, как сосед покатывается со смеху над какой-то передачей, которую он слушал по эфирной сети.
Может, и я когда-нибудь сломаюсь и куплю эфирный приемник. Его действие основано на технике клонирования, которая в последнее время помогла телефонизировать весь мир. В эфирнике живут тысячи бесенят, и все – один в один, как главный «мастер» программы. Что их главный услышит, то они и говорят. Хочешь переключиться на другую программу – разбуди соответствующего «главного беса», только и всего.
Теперь есть даже такие модели, которые принимают до восьмидесяти, а то и до ста эфирных программ, причем в любое время. Все больше и больше людей в стране слушают одни и те же передачи, восхищаются одними и теми же спектаклями, повторяют одинаковые шутки. Единство взглядов – неплохая вещь, особенно в такой большой стране, как Конфедерация, и я не отрицаю, что в эфирнике есть и положительные стороны. Вот, например, новости передают…
И почему я никак его не куплю? У меня есть подозрение, что эфирники пользуются такой популярностью в основном из-за неумения (или нежелания) основной массы людей мыслить самостоятельно. Боюсь показаться нескромным, но – это правда – сам я предпочитаю вырабатывать собственное мнение, а не получать готовые суждения в предварительно разжеванном виде. Если хотите, можете назвать меня старомодным. Дело ваше.
Когда на следующее утро я добрался до своей конторы, маг все еще возился с лифтовой шахтой. Нет, я неточно выразился: он снова возился в этой шахте. Когда с финансами в стране плохо, она не слишком любит оплачивать сверхурочную работу. Я поднялся к себе в кабинет по лестнице. Это, конечно, хорошее упражнение, но оно свело на нет освежающее действие утреннего душа.
Как я и думал, на моем столе уже лежал второй вариант отчета о рассыпанных благовониях. Я наскоро просмотрел его. Начальница не только изменила половину своей правки на первоначальный вариант – оно бы ладно, – но она добавила еще и новые исправления, что случалось нечасто. А на последней странице зелеными чернилами, которыми нормальные люди подписывают соглашения с демонами, приписала: «Пожалуйста, окончательный вариант подготовь к полудню».
Мне захотелось биться головой о стол. Этот идиотский отчет, который вполне мог состоять всего из нескольких слов, мешал мне приступить к работе. Вскоре завизжал телефон, и отчет отступил на второй план.
– Агентство Защиты Окружающей Среды, инспектор Фишер слушает, – сказал я так бодро и по-деловому, как только мог до второй чашки кофе.
Молчание. Наконец, как будто я ничего не говорил, телефон ожил:
– Вы инспектор Фишер из АЗОС?
Я сразу понял, что мой собеседник – адвокат. Когда я подтвердил, что действительно с ним говорит инспектор Фишер, адвокат сообщил:
– Я Самюэль Дилл из фирмы «Элворти, Фрэзер и Уэйт». Представляю интересы Девонширского Консорциума Землепользования. Насколько мне известно, вы похитили кое-какие частные документы вышеупомянутого Консорциума.
Я явственно расслышал заглавную букву "К", когда он произносил последнее слово, – даже двум телефонным бесам не удалось приглушить ее звучание. Чувствовалось, что мистер Дилл накручивает себя.
– Адвокат, позвольте сразу поправить вас. Я не похищал документы, а временно изъял некоторые из них, имея на то полное право, согласно ордеру на обыск, выданному вчера Конфедеральным Судом.
– Инспектор Фишер, ваш ордер – не более чем фарс, и вы понимаете это так же хорошо, как и я. Если бы вы полностью выполнили все его пункты…
– Но я не выполнил, – отрезал я. – И на случай, если ваш телефон снабжен Подслушником, я не буду подтверждать ваше мнение относительно данного ордера. Он составлен должным образом и на законном основании, из-за вреда, который Девонширская свалка наносит окружающей среде. И уж конечно, вы, сэр, обязаны признать, что изучение документов свалки – вовсе не лишняя мера, особенно если учесть резкое возрастание случаев врожденных дефектов у детей в ее окрестностях.
– Я отрицаю, что Консорциум Землепользования в какой-либо мере несет ответственность за эту статистическую погрешность, – заявил Дилл, чего я, впрочем, и ожидал.
Я решил надавить на него.
– Будете ли вы отрицать необходимость расследования?
Адвокат медлил с ответом, и я нажал на него сильнее:
– Или вы не согласны с тем, что АЗОС имеет право изучать записи с целью оценить возможную угрозу безопасности общества?
Все знают, что бесполезно ожидать от юриста прямых ответов. Дилл обрушил на меня пятиминутный монолог. Нет, он не спорил с тем, что мы имеем право на проведение расследования, но отрицал то, что свалка (он умудрился ни разу не назвать ее свалкой) должна хоть в какой-то мере нести ответственность вообще за что-либо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51


А-П

П-Я