купить угловую ванную 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Я знал, что отныне они станут Памятью и для меня. Вечной памятью! Назовите мне любой из миров, мимо которых я пролетал – в любое время суток, днем или ночью, – и я скажу вам, была ли тогда со мною Шандра. Конечно, не так уж много времени прошло с тех пор, как мы расстались… Но даже через десять тысяч лет все эти звезды и миры не потеряют свой неповторимый блеск, свое очарование; память о них подобна нитям, связавшим меня и Шандру.
Мы приземлились только в одной из этих звездных гаваней, в Кадате, где много-много лет назад я распрощался с Дафни. Так пожелала Шандра; не знаю уж отчего, но к Дафни она прониклась особой симпатией. Не потому ли, что Дафни была так беззащитна и доверчива? А сильным натурам, как я замечал не раз, свойственна тяга к покровительству.
Кадат… Самый мрачный из эпизодов нашего последнего путешествия… Мир, испытавший весь ужас катастрофической войны…
Все началось довольно невинно – с биокибернетических экспериментов и опытов по клонированию, причем клонированные существа, с обычной человеческой физиологией, снабжались “контуром послушания” – неким электронным блоком, гарантировавшим их верность и лояльность. Кому, вы спросите? Разумеется, хозяевам, тем, кому надоели роботы и кто желал обзавестись иными слугами – такими, что были б подобны людям, могли испытывать боль и страх, чувство привязанности и благодарность. Власть над этими созданиями, возможность покарать их за мнимые провинности или осчастливить словно возвысила людей; они ощутили себя породой богоравных, если не самими богами. Власть сладка… А власть, подкрепленная знанием и финансами, всемогуща. И генетические лаборатории приступили к делу, плодя рабов – созданий, слишком похожих на человека, чтобы можно было счесть их андроидами.
Затем “контур послушания” отказал – с подозрительной и пугающей одновременностью – и на планете разразилась война. Будь у нее иной конец, нам, людям, пришлось бы столкнуться с нелегкой этической проблемой: как относиться к расе разумных существ, которых мы сами же сотворили, наделив всеми человеческими достоинствами и пороками. При том, что наше творение не имеет ни поводов, ни причин возлюбить нас или испытывать признательность! Это был бы тот еще казус… Но, так или иначе, война его перечеркнула; сражения шли с невероятной жестокостью, пленных не брали, бомб не жалели, и в результате победа досталась кадатцам. Правда, три четверти их населения погибло или пропало без вести, а выжившие находились в шоке – и будут пребывать в нем, по самому благоприятному прогнозу, еще лет пятьдесят.
Торговать тут было нечем и не с кем. Я забрал видеоленты с записью всех грандиозных битв и потрясающих зверств, с картинами тотального уничтожения, с реками крови и океанами огня. Ленты мне выдали даром – под обещание, что я сообщу о случившемся во всех обитаемых мирах, дабы предостеречь их от ошибок. Я не возражал. Я лишь подумал о том, что люди не склонны учиться на ошибках ближних. Возможно, та раса, которую создали в уничтожили кадатцы, была бы более благоразумной?..
Я навел справки о Дафни, но она среди выживших не числилась. Однако мой розыск был поневоле ограничен: все местные архивы находились в самом плачевном состоянии, компьютеры разбиты, файлы разорены, связь и транспорт практически не действуют, на месте городов – руины, а люди ютятся в хижинах среди сохранившихся чудом полей… Кадат погрузился во тьму, и мрачная ночь смутных времен поглотила Дафни.
Жаль! Безумно жаль! Ведь она была такой молодой и прекрасной… Я не стал задерживаться на Кадате – то, что там случилось, очень напоминало период мерфийского хаоса, а всякие ассоциации на этот счет были для Шандры истинной пыткой. Набрав скорость, мы вошли в поле Ремсдена, прыгнули, рассчитали новый отрезок маршрута и прыгнули вновь; затем переходы слились в моей памяти в один гигантский скачок, туманный и размытый, как утренная мгла над озерными водами. Мир колебался и дрожал, надежные стены “Цирцеи” таяли, холод безмерных пространств леденил душу, Вселенная кружилась хороводом мутной вязкой пелены, а голоса шептали, шептали… О чем? Кажется, на этот раз я понимал их невнятный лепет, напоминавший, что путь наш близится к концу и что разлука неизбежна.
Мы вынырнули там, где я и рассчитывал, на дальних подступах к Коринфу, за поясом внешних планет, чудовищных конгломератов застывшего таза и льда. Мы миновали их; мы двигались прямо на юг, к жаркому солнцу, к теплу и свету. Нефритовый диск Коринфа рос перед нами, будто напоминая и поторапливая – Шандра уже носила мое дитя, и первый месяц беременности, по нашим расчетам, должен был закончиться как раз к моменту высадки.
Занявшись прослушиванием радиопередач и визуальными наблюдениями, я убедился, что мы не ошиблись с Коринфом. Планета преуспевала: два колонистских корабля, висевших над экватором, были почти демонтированы, а третий преобразован в орбитальный терминал; мощность передатчиков была вполне приличной, что говорило о прогрессе в системах связи; озера и реки хранили естественный цвет – значит, их не загадили промышленными отходами; на суше я разглядел несколько сотен мелких и крупных поселений и прихотливую вязь соединявших их дорог. Этих признаков цивилизации могло бы насчитываться и побольше, но, вероятно, Коринф не торопился в технологическую эру, предпочитая сберечь свои леса, свой воздух, воды и богатства недр. Я отнес это за счет облагораживающего женского влияния и окончательно успокоился, нигде не отыскав зарослей белых орхидей. Вот их-то мужчины повывели вконец! И это было хорошо. Это означало, что Шандра будет тут в полной безопасности. Я связался с терминалом, сообщив о своем визите, и лег на орбиту, проходившую над полюсами. Я рассчитал ее так, чтоб не встречаться с останками двух кораблей; их вид напоминал мне, что может случиться с “Цирцеей”, а это, поверьте, не слишком приятное зрелище для спейстрейдера. Труп корабля, как труп человека, внушает мне самые мрачные мысли тем более в нынешней ситуации и после того, что мы лицезрели на Кадате. Конечно, Коринф был не похож на Кадат – прекрасный девственный мир в синеве океанов и зелени рощ, планета, бурлившая жизнью, сказочный замок семейного счастья… Но что меня здесь ожидало? Ничего приятного. Год пролетит, а после – разлука, воспоминания, тоска… Чтобы отвлечься от этих мыслей, я стал размышлять насчет колонистских кораблей, двух обглоданных трупов, болтавшихся над экватором. Может,; удастся их сторговать у коринфян? Отличный биз-,i нес для нашего парня, если он заинтересуется кос-а мической техникой… Из этих обглодышей я бы смон-тировал нечто полезное – скажем, энергоцентраль 2 на солнечных батареях или завод для производства сверхчистых веществ в условиях невесомости… Решив, что вернусь к этому плану попозже, я перебрался в катер – разумеется, вместе с Шандрой, – спустился “вниз” и занялся другими исследованиями. Главным из них являлась оценка политической ситуации на Коринфе. С точки зрения природных условий, планета подходила по всем статьям: тяго-,тение 1,02 “же”, солнце земного типа, климат умеренный, соотношение суши и поверхности вод – один к трем. Не кроме данных обстоятельств, были и другие, связанные с человеческим фактором, и тут предвиделось множество вопросов. В настоящий момент Коринф являлся демократической страной со всеми положенными институтами – Законодательным Собранием, Кабинетом Министров и президентом, с дюжиной партий и конституцией, закреплявшей священное право частной собственности. Но что тут будет через двести лет? Или через пятьсот? Гуманный коммунизм в его транайском варианте? Империя богоцаря, подобного Клераку? Либо катастрофа – такая же, как на Бруннершабне, Ямахе и Эльдорадо?
Я не хотел рисковать. Я помнил, что сказала Шандра:
– Ты планируешь дела со всеми подробностями, а потом переживаешь и маешься, пока они не завершатся. И если все идет как надо, – ты бываешь таким гордым!
Итак, я маялся и переживал, переживал и маялся. Я не мог обмануть ее доверия. Ведь речь шла о ней и о нашем сыне!
Но все сложилось благополучно. Коринф в силу особого статуса женщин пребывал в полнейшем равновесии, каким не могли похвастать и более развитые миры. Этот “особый статус”, как и провидческий дар его обладательниц, нигде не афишировался прямо, но и не скрывался; это был общепризнанный факт, столь же естественный, как солнечные восходы и закаты. Естественно, что женщины выбирают мужчин; естественно, что выбор их безошибочен; естественно, что всякий избранник счастлив; естественно, что всякий совет супруги воспринимается как указание к действию… Прожив на Коринфе несколько месяцев, я осознал всю прочность такого нехитрого механизма. Его нельзя считать матриархатом или правлением властолюбивых амазонок; женщины, собственно, не правили и не лишали мужчин власти, они только советовали. Всего лишь! Но, стены Коринфа держались на этих советах.
Стены эти были высокими и без ворот для чужаков. Почти без ворот; мужчин-эмигрантов еще принимали, но в самом ограниченном количестве, а женщин – нет. Этот закон соблюдался уже четыре столетия, с тех пор, как исчезли орхидеи, а с ними – возможность приобрести провидческий дар. Коринф! не нуждался в женщинах-калеках.
С другой стороны, полный гражданский статус был Шандре не нужен. А посему я заключил с властями договор, предоставлявший ей право убежища на пятьдесят лет; по истечении этого срока ей полагалось покинуть Коринф, но сын наш мог остаться – ведь он считался бы местным уроженцем мужского пола, и никакие ограничения на него не распространялись.
Должен сказать, что я попотел с этим контрактом, хоть его составляли лучшие юридические умы, имевшие вес в Законодательном Собрании. Но в какой-то момент мне намекнули, как сдвинуть дело с мертвой точки: продемонстрировать, что сын мой будет человеком состоятельным, а значит, достойнейшим из граждан. Я тут же откупил полуразобранные корабли (ту пару трупов, что болталась над экватором) и направил к ним своих монтажников. Само собой, за несколько месяцев они не успели построить завод или энергетический комплекс, но это задача будущего; ее пусть решает мой мальчик – с теми средствами, что хранятся в Промышленном банке Коринфа. Главное, я доказал, что он не останется бедняком; и я надеюсь, что он приумножит свое состояние, достигнув зрелости. Зрелость – это возраст, когда мужчина вступает в брак и начинает выслушивать женские советы, а женщины Коринфа не обижены умом. Я полагаю, что самая умная из них станет со временем миссис Джонатан Френч.
Джонатан – так мы его назвали. Он появился на свет в положенное время, крикливый розовощекий паренек с зелеными глазами, довольно крупный и смугловатый. Вылитая Шандра! Вначале мне казалось, что в нем нет ничего от меня, но я ошибся. Этот малыш был хитер, как лис, и проявлял здоровый прагматизм: вопил, если голоден, спал, если ему хотелось спать, и мочил пеленки с удивительной регулярностью. Прагматизм – мое наследие, самое ценное, что я оставляю ему, вместе со всеми страхами, коим подвержен расчетливый и логичный человек. Но ведь бесплатных пирожных не бывает, не так ли? Я старался не расставаться с Шандрой до рождения ребенка, но последние месяцы на Коринфе мне пришлось посвятить делам. Я продал кое-какие технические спецификации, животных, голофильмы и нейроклипы; скромный бизнес, но средств хватило, чтоб приобрести усадьбу в окрестностях столицы и городской особняк. Он предназначался не для жилья; там разместится лучший на Коринфе центр мод, салон леди Киллашандры, непревзойденной манекенщицы, супруги капитана Френча. Я должен был заняться им – установить компьютеры, перегрузить информацию из файлов “Цирцеи”, нанять персонал, обеспечить запасом тканей, перевезти роботов… Еще я депонировал на имя Шандры средства в драгоценных металлах, разместив их по самым надежным банкам; ведь разумный человек не складывает все яйца в одну корзину.
Моя принцесса следила за этими хлопотами – разумеется, когда Джонатан не требовал ее забот.
– Грэм, ты покидаешь меня на тридцать или сорок лет, а кажется, что на тысячелетие. Меня это пугает, дорогой. Салон, поместье, и эти вклады в банках, и орбитальная станция, и еще… Что ты еще затеял? Не слишком ли много? Зачем?
– Чтоб ты не заскучала. Когда ребенок подрастет, ты не останешься без дел, а бизнес – лучшее средство от тоски. Это один резон, милая, но есть и другие. Я – старый…
Она рассмеялась, махнула на меня рукой.
– Знаю, знаю! Ты – старый мужчина со Старой Земли, и ты предусмотрительный человек. Но не слишком ли? Ведь ты вернешься, и мы покинем Коринф… улетим вдвоем…
– Мы так надеемся, – пробормотал я. – Но я могу кануть в вечность в любой из галактических дыр, и тебе придется похлопотать о бессрочном контракте с коринфянами. Все будет проще, если ты станешь богатой и влиятельной персоной… все будет проще, дорогая, поверь мне.
Головка Шандры качнулась.
– Нет, Грэм, в это я верить не хочу и не стану! Ты вернешься за мной, ты заберешь меня, и мы улетим с Коринфа… – Она протянула руку и стиснула мои пальцы – на одном из них сверкал золотой ободок. – И ты сохранишь это кольцо!
– Сохраню, – отозвался я. – Кольца принцесс не теряют.
Я улетел. Великий Торговец со Звезд, славный Друг Границы, Старый Кэп Френчи покинул Коринф…
Но за день до расставания с Шандрой с “Цирцеи” был спущен драгоценный груз – пятьсот килограммов платины и золота. Я доставил его в Первый Промышленный банк Коринфа, в кабинет управляющего, где было заготовлено все необходимое. Металл взвесили, оценили и отправили в хранилище; затем я ввел своею собственной рукой вечную запись в компьютер – для надежности, под паролем. Этот шифр был известен двоим, мне и хозяину кабинета.
– Итак, – произнес управляющий, – если дела вашей леди будут идти хорошо, я сохраняю тайну вклада. Я или мой преемник правомочны наращивать капитал, распоряжаться им по собственному усмотрению, но без ущерба для вкладчика… то есть для вас, сэр. Если же у леди Киллашандры возникнут трудности… у нее или у вашего сына… в таком случае я должен поддерживать их вплоть до вашего возвращения. Эффективно поддерживать – так, чтобы они ни в чем не нуждались, не зависели от государственных субсидий или пожертвований частных лиц. Это все, сэр?
– Почти, – вымолвил я. – Есть последний пункт, из тех, что не пишут в контрактах. Но он, как водится, дороже всех остальных. Управляющий приподнял брови.
– Надеюсь, сэр, вы не будете склонять меня к чему-то противозаконному?
– Ни в коем случае.
– О чем же речь?
– О доверии. О доверии и возможности обмана. Он многозначительно покивал головой.
– Конечно, доверие… доверие… Самый тонкий вопрос и очень щекотливый…
Но мы – деловые люди, сэр, и понимаем, что стопроцентных гарантий не существует.
– Не существует, – согласился я. – Скажите, вам знакома история Регоса?
Капитана Регоса с “Прекрасной Алисы”?
Брови снова приподнялись – на этот раз в недоумении.
– Да, разумеется, сэр… Весьма трагический эпизод… весьма печальный и поучительный… Так что же? Вы собираетесь кому-то мстить? Так, как мстил Регос?
– Это не в моих привычках. Но, если, вернувшись, я узнаю, что моя леди обманута, я сделаю с вами то же, что Регос сделал с Клераком.
Он не обиделся, и это был хороший признак. Он протянул мне руку и сказал:
– Принято, сэр. Я не хочу, чтобы моя жена стала вдовой. Это все гарантии, какие я могу вам дать. И я ему поверил. Все-таки есть на Коринфе своя специфика…


ЭПИЛОГ

Я вернусь. Я обязательно вернусь!
"Цирцея” – надежный корабль; пока я с ней, под ее покровительством и защитой, мне ничего не грозит. Мы путешествуем вместе не первое тысячелетие, и было бы странно, если бы что-то случилось сейчас, когда я, Грэм Френч, принадлежу не только себе, но и Киллашандре. Она ждет… Ждет и растит нашего сына… Надеюсь, он доставляет ей много радости. Надеюсь, что ее любовь ко мне стала еще сильней. Ведь это мой сын! И хочется думать, что Джонатан напоминает ей меня…
Я вспоминаю девиз спейстрейдеров, о котором говорил когда-то Шандре: ВСЕ ПРОХОДИТ. Несомненно, так! Все проходит, и горе, и радость, и воспоминания; все проходит, оставляя за собой пустоту…
Пусто! Как пусто без нее! Пусто в спальне и в салоне, в спортивном зале и в кают-компании, в коридорах и в оранжереях… Пусто на севере и юге, на западе и востоке, и на всех мирах, которые я посетил без нее… Пусто! И слишком широка кровать, на которой я сплю в одиночестве.
И поэтому я стараюсь проводить время на мостике, взирая на экраны и высматривая среди причудливых созвездий далекое солнце далекого Коринфа. Далекого не в пространстве – во времени; я считаю день за днем, перебираю их, как серую морскую гальку, в надежде отыскать алмаз, сверкающий камешек, которым отмечу день возвращения.
Иногда, любуясь на звезды, я думаю о Рае. Где же он, мой ненайденный Парадиз? Вот светило Коринфа, вот солнце Старой Земли, вот Абидон, Уленшпигель, Тапиона, Баратария, Алойзис, Ченга… Как много звезд, туманностей, галактик – миллиарды миров сияют передо мной немеркнущим вечным светом! Но Рая нет среди них; Рай – не какое-то место, не планета, не космический город, не постоянная точка в пространстве. Теперь я это понимаю. Рай и преисподняя – в каждом человеке; мы носим их с собой, в собственном сердце, в душе, в каком-нибудь потаенном углу или щелке, не ведая, не замечая или не желая замечать, что они – с нами. Всегда с нами! Но вот приходит великое горе или великое счастье, и мы – в аду или в Раю…
Где же ты, мой Рай?.. Где мое счастье?..
Я знаю, знаю… Я уверен: Рай был там, где была она.

1. УПОМИНАЕМЫЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВА, НАЗВАНИЯ И ИМЕНА

ГЛАВА 1
Мерфи – планета, упоминаемая в романе Джеймса Блиша “Вернись домой, землянина (тетралогия “Города в полете”).
Пернские птерогекконы – летающие ящерки, похожие на крохотных драконов и способные к телепатическому общению; описаны в романах Энн Маккефри (цикл “Всадники Перна”).
Перн – планета из вышеуказанных романов Энн Маккефри. На ней обитают переселенцы с Земли и огромные драконы, выведенные из ящерок-телепатов. Драконы живут в тесном симбиозе со своими всадниками и сражаются с жуткими тварями, которых время от времени заносит на Перн из космического пространства.

ГЛАВА 2
Барсум – название Марса на языке его абориге– нов, описанных в знаменитом Марсианском Цикле Берроуза.
Кристаллошелк – упоминается в романах Бертрама Чандлера.
Биоскульптура – придумана Полом Андерсоном.
…какая-то темная индонезийская компания по экспорту пряностей и напитков… – компания ван Рийна, космического торговца и одного из главных персонажей “Полисотехнической Лиги” Пола Андерсона.

ГЛАВА 3
Эдем-название планеты взято из одноименного романа Станислава Лема. Трантор – столичный мир Галактической Империи, описанный в сериале Айзека Азимова “Основание”.
Т р а н а и – мир, придуманный Робертом Шекли.
Киллашандра – великая певица, о которой Энн Маккефри написала несколько романов.
… насколько мне известно, Киллашандра… – певица со Старой Земли, чья жизнь была описана некой Аннет Макклоски – Энн Маккефри, чье имя подверглось искажению за двадцать тысячелетий.
… отец, Лазарус Лонг… – персонаж романа Роберта Хайнлайна “Достаточно времени для любви, или Жизни Лазаруса Лонга”.

ГЛАВА 4
Без примечаний.

ГЛАВА 5
Шард с “Шаловливой красотки” – главарь космических пиратов, персонаж книг Лорда Дансени.

ГЛАВА 6
… я нашла другие сказки… – Шаурля Перра, Асты Линрен и Боба Гарварда – речь идет о Шарле Перро, Астрид Линдгрен и Роберте Говарде, родоначальнике “Конанианы”; их имена подверглись искажению за прошедшее время. Бонди с двумя нулями – Джеймс Бонд, агент 007.
Бластер “Филип Фармер – три звезды” – назван в честь Филипа Фармера, автора “Саги о Мире Реки” и других замечательных историй.

ГЛАВА 7
… на сороковом этаже отеля “Сим-мо,нс-Гиперион”… – отель, разумеется, названа честь Дэна Симмонса и его знаменитого романа “Гипе-рион”. Массаракш – это ругательство изобретено Аркадием и Борисом Стругацкими (роман “Обитаемый остров”).
Зоданга – название марсианского города, упоминавшегося в “Принцессе Марса” (Берроуз, Марсианский Цикл).
Джонс с “А с г а р д а” – Макс Джонс, герой романа Хайнлайна “Астронавт Джонс”.

ГЛАВА 8
Без примечаний.

ГЛАВА 9
Без примечаний.

ГЛАВА 10
Без примечаний.

ГЛАВА 11
Богоимператор и самодержец-Клерак Белуг – это имя принадлежит предводителю каннибалов, упомянутому в одной из новелл Пола Андер-сона.

ГЛАВА 12
Виола Сидера – мир, придуманный Кордвай-нером Смитом; Планета воров.
Дэвиде с “Четырех грачей" – персонаж одной из новелл Роджера Желязны. Эдвард Смит с “Жаворонка пространства” – его прототипом стал Э. Э. “Док” Смит, написавший роман “Жаворонок пространства”, а также знаменитый цикл о Ленсменах в шести книгах.

ГЛАВА 13
Без примечаний.

ГЛАВА 14
… любому из знатных нобилей сопутствует в жизни огромная белая птица, потомок мутировавших попугаев какаду, способная к эмпатии… – вся последующая история взята из романов Энн Маккефри о всадниках Перна, только всадники и драконы заменены благородными амазонцами и попугаями. Солярис – название планеты взято из одноименного романа Станислава Лема.

ГЛАВА 15
Без примечаний.

ГЛАВА 16
Без примечаний.

ГЛАВА 17
Жил в медиевальную эпоху одинвы-думщик и фантазер… – речь идет о Станиславе Леме, писателе и философе.
Солярис был колонизированпересе-ленцами с Авроры… – Аврора – одна из планет (Внешних Миров), упоминаемых в сериале Айзека Азимова “Основание”.

ГЛАВА 18
… время, демоны Максвелла и Закон Больших Чисел воистину творят чудеса…
– имеются в виду умозрительные демоны Максвелла, способные управлять движением молекул.

ГЛАВА 19
Без примечаний.

ГЛАВА 20
Крис Кордей с “Чиквериты”, который сейчас летает на “Космической гончей”… – название второго корабля Кордея фигурирует в романе Альфреда Ван Вогта “Путешествие “Космической гончей”.

ГЛАВА 21
… питался в соседнем баре “Магелланов ы Облака”… – названном в честь одноименного романа Станислава Лема.

ГЛАВА 22
Без примечаний.

ГЛАВА 23
… за подрывным элементом бдительно следила СлужбаЛенсменов… – эти Ленсме-ны – аналог галактической полиции, описанной “Доком” Смитом в “Саге о Ленсменах”.

ГЛАВА 24
Просмотрев каталоги, я остановился на фирме “Ю. С. Роботе энд Мекэникл Мен Корпорейшн”. Она являлась самым древним предприятием на Пойтексе, ветвью легендарной земной компании “Азимов, Келвин и К0”… – эти реалии взяты из рассказов Айзека Азимова о роботах. В частности, Сьюзен Келвин служила главным робопсихологом в компании “Ю. С. Роботе”.
… среди них две женщины – мисс Зоэ Коривалл, художник-модельер, и мисс Барра Саринома – эти две дамы – персонажи романов о Ричарде Блейде, написанных Джеффри Лордом и его последователями.
… директор “Эмейзинг Ф э ш н” – иначе говоря, “Amazing Fashion”, или “Удивительная Мода”. Название этой компании происходит от известного журнала фантастики “Amazing Stories”.
… морской курорт Мельнон – это название относится к роману “Башни Мельнона”, повествующему о приключениях Ричарда Блейда.

ГЛАВА 25
Без примечаний.

ГЛАВА 26
Без примечаний.

2. ОБИТАЕМЫЕ МИРЫ ГАЛАКТИКИ

Земля, или Старая Земля, как ее чаще называют, – мир, откуда двадцать тысячелетий назад началась космическая экспансия человечества. Окраина, или Граница, – область пространства, где находятся миры, заселенные в последнюю тысячу или две лет.
Космические города – искусственные поселения в космическом пространстве, в которых обитает одна из ветвей человеческой расы – сакабоны.

Пять Миров
Пять Миров – пять планет в ближайших к Земле звездных системах, заселенных в период первой волны эмиграции.
Исс – мир в пяти с половиной световых годах от Логреса. Камелот – мир, который капитан Френч посетил во время своего второго путешествия. Отсюда происходила Ильза, одна из его жен. Лайонес – мир, который капитан Френч посетил во время своего второго путешествия.
Логрес – высокоразвитый мир, который капитан Френч посетил первым во время своего второго путешествия.
Пенелопа – мир у Альфы Центавра, открытый капитаном Френчем и названный им в честь своей дочери Пенелопы. Самая первая из земных колоний. Здесь родилась Жанна Дюморье – первая из “космических жен”
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29
загрузка...


А-П

П-Я