Акции сайт Wodolei.ru 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


– Считает? Что именно?
– Ну, что вы – великий культуртрегер?
– Об этом надо спросить у моей жены, – ответил я. – Леди Шандра – крупный специалист по капитану Френчу. Она ознакомилась с записями в моем компьютере, с сотней моих биографий и с мнением историков; она исследовала мою жизнь вдоль и поперек, день за днем, все двадцать с лишним тысячелетий. К тому же она знает живого Френча. Знает, что он ест и пьет, какую одежду носит и с какой ноги натягивает башмак, храпит ли во сне и о чем мечтает, укладываясь в постель.
– Ну, об этом нетрудно догадаться, – Ниссан снова хихикнула. – Мечты у всех мужчин одинаковы. Исполнив их, вы засыпаете, а ваша жена размышляет, какой вы великий человек и сколь благородна миссия, которой вы посвятили двадцать с лишним тысячелетий. Так, кажется, пишут в сотне ваших биографий? Но я им не верю, достойный сэр.
Она явно стремилась меня заинтриговать, в чем, без сомнения, преуспела. Я заметил, что губы у нее пухлые и алые и что каждое их движение напоминает поцелуй. Мне хотелось глядеть на них вечность.
Впрочем, я вполне владел собой и произнес недрогнувшим голосом:
– Если вы не верите моим биографам, значит, верите в нечто другое. Во что же? Она усмехнулась не без кокетства.
– В то, что вы и подобные вам стали огромным бедствием для человечества.
Одно ваше существование тормозит прогресс!
Я готов был простить эти слова ради губ, которые их произнесли. Что это меня так разбирает? – мелькнула мысль. Неужели моллюски и острый соус подействовали так возбуждающе?
– Ваш вердикт не столь уж оригинален, – заметил я. – Мне доводилось слышать и более суровые приговоры. Кто-то недоволен моим товаром, кто-то – ценами; одни проклинают меня за скупость, другие – за бессердечие, а теологи всех миров предали меня анафеме – за то, что я не согласен возить миссионеров без надлежащей компенсации. Но вы-то, прекрасная леди, не миссионер, а социолог! Вы-то должны соображать, как крутится экономический механизм и что в него капают для смазки!
Ее грудь под тонкой тканью жакета приподнялась, и я почувствовал, что мои губы пересохли. Нет, слишком острым был этот проклятый соус! Да и вино на Мауве крепковато…
– Деньги, товар, теология! Фи! – Ниссан изящно взмахнула ручкой, будто отметая все эти предметы разом. – Я имела в виду совсем другое! Технологический прогресс, распространение научных знаний… Кстати, вы знакомы с историей Шарда? Спейстрейдера, который продавал дубликатор массы?
– Разумеется, – ответил я, кивнув.
– Рокуэлл Шард и Макс Джонс купили чертежи на Аласторе с разрывом в несколько лет. Шард опередил Джонса, и тот направился к недавно колонизированным мирам, где сбыл дубликатор на тридцати шести планетах. Шарду достались Старые Миры и Земля; на Землю он прибыл сказочным богачом и спустил целое состояние меньше чем за год. Другие спейстрейдеры – вроде вас, почтенный сэр, – перекупили спецификации, разлетелись кто куда, и в результате все высокоразвитые планеты смогли приобрести прибор. Это заняло триста сорок семь лет, если верить историческим хроникам… Ну а теперь представим, что бы случилось, если б спейстрейдеров не было – ни Шарда, ни Джонса, ни вас, мой драгоценный Друг Границы, ни остальных великих Торговцев со Звезд. Что произошло бы с дубликатором?
– Ничего, – я пожал плечами. – Им пользовались бы на Аласторе, и, наверное, изобрели бы в других мирах, в двух или трех, спустя пару тысячелетий. Так что триста сорок семь лет – не такой уж большой срок. Моя сигара еще курилась, и пряный запах табака сражался с женским ароматом. Ниссан, будто желая пробить мою последнюю защиту, подступила ближе; теперь я мог, наклонив голову, коснуться губами ее волос. Ее жакетик чуть распахнулся под натиском упругих смуглых полусфер, и тонкая ткань обрисовала напрягшиеся соски. Интересно, какого они цвета? – подумал я. Бледно-розовые или коралловые? Коричневатые или совсем темные, как у барсумиек? Я чувствовал, что соглашусь на любой вариант, но неизвестность интриговала меня. Если жакет распахнется немного пошире…
– Три с половиной века! – воскликнула прелестный доктор, наступая на меня с горящими глазами. – Вы считаете это малым временем? Да эта’ информация распространилась бы вдвое быстрее без всякой помощи спейстрейдеров! Разве вы не согласны, что…
Если расстегнуть ее жакет или дернуть его чуть-чуть вниз… Ужаснувшись столь грешной идее, я мысленно дал себе по рукам, но это не помогло. Как я сейчас нуждался в чем-нибудь прохладительном – в проповедях аркона Жоффрея или в ведре холодной воды! Даже в двух. Если окатить из второго Ниссан, ее жакетик намокнет и станет совсем прозрачным…
Френчи, приятель!.. – возопил я в глубине своего сердца. О чем же ты думаешь, старая перечница! В твоем-то возрасте! И с такой женой, как Шандра! До нее рукой подать… стоит только выбраться на галерею и спуститься вниз… спуститься и увидеть, как она беседует с каким-нибудь профессором о силурийских водорослях или генезисе коралловых рифов… Шандра, милая Шандра!.. Я попытался вызвать в памяти ее лицо, чтоб огородиться этим спасительным талисманом, но тщетно. Пухлые алые губы манили, подрагивали, шептали…
– Разве вы не согласны, что если б спейстрейдеров не было, знания не стали бы коммерческим товаром? И тогда любой ученый, любой специалист не Возражал бы, чтоб его открытия сделались достоянием всей человеческой расы, всех планет, богатых и бедных, не исключая сакабонских городов. Их, эти открытия, передавали бы из мира в мир по космической связи, и этот процесс был бы гораздо более быстрым и эффективным, нежели…
Я не сомневался в целях прекрасной Несси, но моя воля и добродетель трещали по швам. Разумеется, она затеяла эту беседу не за тем, чтобы блеснуть эрудицией или распять спейстрейдеров у позорного столба. Вся эта научная чушь скрывала нечто иное, и я был готов к тому, что Ниссан, прервав свои обличения, захочет продолжить дискуссию на кушетке. К ней она меня и теснила – медленно, расчетливо, неумолимо. Кожа ее благоухала лавандой, и этот запах сводил меня с ума.
Чем же я мог защититься? Жоффрея и холодной воды под руками не было, а значит, оставались лишь экономика и физика, сухие и отрезвляющие предметы. Ну и еще сигара.
Я затянулся, отметив, что пальцы мои подрагивают, выдохнул дым и сказал:
– Боюсь, вы ошибаетесь насчет космической связи. На межзвездных расстояниях любой энергетический пучок претерпевает диссипацию, она ведет к потере информации и дегенерации всего сообщения. Слишком велика небулярность и слишком мала каузальность! Чтобы исключить подобные факторы, нужны гигантские энергии и целая сеть орбитальных радиотелескопов, а это обойдется еще дороже моего корабля. Чтобы создать такую сеть, на реакторах или солнечных батареях, нужен опытный персо-. нал, специалисты, материалы и тысячи монтажных роботов. Это недостижимая роскошь для миров Окраины, и я могу аргументировать свой довод в цифрах. Сейчас я подсчитаю вам, сколько стоит каждый винтик и каждая гайка, если поднять их на орбиту, и сколько понадобится таких винтиков и гаек – вместе с трубами, муфтами, балками, швеллерами, проводами и баллонами, а также… Ее жакетик распахнулся, и твердые соски уперлись в мою грудь. Они были алыми и крупными, как спелая вишня. Запах лаванды стал сильней, и внезапно я сообразил, что она надушилась афродиа-ком – той самой спайс-эссенцией, что добывали из раковин моллюска с милым названием febris erotica1. Не то чтобы это меняло дело, но теперь я хотя бы знал, что согрешу не из гнусной похоти, а по причинам чисто химическим. С химией не поспоришь, подумал я, словно выписывая себе индульгенцию. В конце концов, я не мог отвечать за то, что творили молекулы спайса с моими гормонами?
Febris erotica-любовная лихорадка (лая”.).
Обхватив меня за пояс, крошка Ниссан прошептала:
– Ах, оставим эту тему… все эти расчеты, балки, гайки и провода… или займемся ими попозже… Признайтесь, капитан, у вас ведь еще не было женщины с Соляриса? Ну, так возьмите с кушетки подушку и посадите меня на парапет… Я обнял ее правой рукой, а левой уже потянулся к подушке, как вдруг моя докторша взвизгнула, вырвалась из моих объятий и отскочила, держась за ягодицу. Я посмотрел вниз. Кончик моей сигары светился приветливым огоньком, будто радуясь, что порок наказан и добродетель торжествует. Запах лаванды стал слабее, и у меня наступило прояснение в Мыслях. Первым делом я поднес сигару к губам, затянулся и поставил меж собой и прелестной Ниссан дымовую завесу.
– Вы меня обожгли! – воскликнула она, все еще потирая ягодицу. – Выбросьте этот ваш отвратительный, мерзкий, вонючий…
– Ни в коем случае, леди! – оборвал я ее. – И не двигайтесь, иначе снова запахнет жареным! Счет за испорченные брюки пришлете мне в Фаджейру. – Я обошел ее, стараясь держаться подальше и дымя сигарой, как древний пароход на Миссисипи,. У прохода на галерею я на мгновение остановился и выпустил парфянскую стрелу:
– Кстати, моя дорогая, как называются ваши духи? Обязательно куплю своей жене десяток флаконов.
С тем я и удалился, выдернул Шандру из льстивой толпы поклонников (кажется, они обсуждали сравнительные достоинства малакандрийского и со-ляритского жемчугов), запихнул ее в аэрокар и врубил двигатель на полную мощность. Афродиак еще игриво плескался в моей крови, но, к счастью, от Маува до Фаджейры сравнительно недалеко, час-полтора лету при попутном ветре. Ветер был попутным и подгонял наш аппарат, заодно раздувая пламя, пылавшее в моих чреслах. Я сдерживался из последних сил. Мы приземлились на крышу своего отеля, спустились в свой номер, зашли в свою спальню (дабы переодеться), но стоило мне увидеть кровать и нагие бедра Шандры, как приворотный бальзам разбушевался во мне с такою силой, что я почувствовал не свежий ветерок, не шторм, не бурю, а самое настоящее цунами.
Опустив дальнейшие подробности, замечу, что химическая страсть ничем не хуже естественной; соединившись же, они творят чудеса. Одним из чудес было то, что в эту ночь нам все-таки удалось уснуть.
Я пробудился первым и потихоньку, чтобы не потревожить Шандру, отправился в свой кабинет. Я заказал и выпил две порции сока, потом связался с “Цирцеей”. Товары были погружены, дюзы отполированы, резервуары полны водой; мы могли тронуться в дорогу в любой момент. “Цирцея” уже закончила сверять свои файлы с библиотеками планетарных университетов, и вся последняя информация о Со-лярисе была обработана, разобрана и каталогизирована.
Довольно кивнув, я переключился на своего секретаря, Седана Пежо Хаммурапи. Надо сказать, что у соляритов весьма своеобразные имена, коими они гордятся, считая, что следуют в том древней земной традиции. Это, несомненно, влияние Авроры, колонизировавшей Солярис; на ней придают большое значение родословной и производят все фамилии от римских и греческих корней или от еще более древних, времен Ассирии и Вавилона. Но случилось так (я уж не помню, пять или шесть тысячелетий тому назад), что компьютеры на Авроре подхватили вирус – скорее всего с файлами, приобретенными у одного из неаккуратных торговцев. В результате пропала масса данных и исторических сведений, и какой-то период на Авроре считали, будто автомобильная промышленность зародилась в эпоху Рамсеса, Саргона и Навуходоносора и что “Форд” или “Паккард” – имена великих властителей той далекой эпохи. Отсюда пошла традиция странных ав-рорских имен, которую продолжили переселенцы на Солярисе. Никто уже не помнит, кто такой Хамму-рапи и что такое “Седан”, но я-то знаю, что первый ходил на двух ногах, а второй – бегал на четырех колесах!
Но Бог с ними, с заблуждениями соляритов. Я вызвал своего Седана Хаммурапи, чтоб навести кое-какие справки.
– Скажи-ка, малопочтенный, – приветствовал я секретаря, – ты в курсе вчерашних событий на Мауве? Кажется, я плачу тебе за то, чтоб ты составлял распорядок моих визитов и гарантировал-их безопасность. Безопасность – главное и основное! Я контактирую лишь с порядочными людьми, и твоя задача, чтоб эти люди в самом деле были порядочными. Никаких психопатов, никаких миссионеров, никаких изобретателей вечного двигателя! И никаких экзальтированных леди! Ясно? Мой секретарь побледнел.
– Что случилось, достойный сэр? Эти социологи С Маува очень приличные люди… и очень гостеприимные…
– Даже слишком. Их гостеприимство могло разбить мою жизнь, – мрачно заметил я и рассказал ему о вчерашнем покушении. Хаммурапи сник.
– Направить жалобу, сэр? Дипломатическую ноту в конгресс Маувской Республики? Я отмахнулся.
– Дьявол с ней, с этой Ниссан Виритрильбией… Предпочитаю не жаловаться на дам. Но тебя оштрафую на десять процентов гонорара. Есть возражения? Мой секретарь помотал головой.
– Штрафуйте хоть на четверть, сэр. Я виноват, конечно же, виноват! Я забыл, что ваши обычаи в… гмм… в сексуальной сфере… да, именно так… несколько отличаются от наших. Теперь насчет этого злосчастного приема… Только одна леди употребляла спайс? Или их было несколько?
– К счастью, одна, и совершенно целенаправленно. Моя реакция была очень сильной – настолько сильной, что это нельзя объяснить ни красотой, ни интеллектом дамы. Она, конечно, хороша, но я не из тех петушков, что топчут любую наседку.
– И вы не?..
Фраза повисла в воздухе, и я покачал головой.
– Я, как ты выразился, “не”. Случай меня спас. Случай и моя жена, с которой я прилетел в этот проклятый Маув. А если б не жена и не случай, то было бы определенно “да”.
Рот Хаммурапи округлился.
– Понимаю, сэр, понимаю… случай и леди Шандра, ваша восхитительная супруга… – Он с изумлением уставился на меня. – Выходит, вы пренебрегли той дамой… Поразительно! Как все-таки ваши обычаи отличаются от наших!
– Это ты уже говорил, малыш. – Пожалуй, я мог так обратиться к Хаммурапи, который был совсем юнцом, лет ста сорока от роду. – Теперь скажи-ка мне, разве на подобных приемах разрешено использование афродиака? Он пожал плечами.
– У нас разрешено все, что не запрещено. Но надо заметить, что дама… эта Ниссан Виритрильбия… очень рисковала. Все-таки доктор социологии! Да и не в этом одном дело. Есть и другой риск.
– Это какой же? – поинтересовался я.
– Ущерб женской репутации. Если бы все раскрылось, ее коллеги подумали б, что она не способна увлечь мужчину без искусственных стимуляторов. Такие вещи ненаказуемы законом, но мнение окружающих… так сказать, неофициальная атмосфера… условности академической среды… Позор, такой позор!
– А вне академической среды это уже не считается позором? Я имею в виду употребление спайса в общественных местах? Не в интимной обстановке?
– Разумеется, нет, если люди попроще. Я говорю не о гидроидах, этим спайс просто не по карману, но те, кто трудится в сфере обслуживания… обычные работники, владельцы морских ферм или небольших ресторанчиков и лавок… Эти не пренебрегают спайсом! Есть даже межклановый союз Тантричес-ких Мистерий, и если б вы пожелали, почтенный сэр…
– Расскажи-ка мне об этих мистериях, парень, – распорядился я, пропустив последний намек мимо ушей. Какая-то мысль стучалась мне в голову, еще не оформившись в расчеты и слова.
– Ну, – начал Седан, – обычно их проводят в Какой-нибудь укромной пещерке на берегу или в пдавучем бунгало – словом, в замкнутом помещении, убранном только циновками и коврами. Участники садятся в круг или ложатся на подушки, едят и пьют и слушают ритмичную музыку. Пища, разумеется, со специями, а напитки – покрепче тех, какими потчуют на академических приемах… – Тут он позволил себе усмехнуться. – Затем свет выключают, в воздухе распыляется спайсовый аэрозоль, и все смотрят картинки… ну, вы понимаете, какие… Они, эти картинки и фильмы, большей частью безобидны, если не считать голограмм с Розы Долоро-са… Там та-акие мастера!
– Знаю, – я кивнул головой. – Орден Плотских Наслаждений. Я их продукцией не торгую.
– Разумеется, сэр. Так вот, об этих мистериях… Когда публика подогрета, все вскакивают и начинают рвать друг с друга одежду – прямо клочья летят! А потом валятся кучей на ковры – прямо как лягушачий садок! – ползают среди голых тел и совокупляются, пока не обессилеют от изнеможения. И вот тогда-то начинается самое интересное! Тогда, почтенный сэр…
– Хватит, – прервал я Седана, ибо мысль моя, достучавшись до речевых центров, оформилась и созрела. – Я не желаю знать, что они вытворяют в голом виде, а вот про их одежду я бы послушал. Какая она?
– Одежда? – недоуменно откликнулся мой секретарь. – А что в ней интересного, в одежде?
– Для тебя – ничего, а для меня – возможный рынок сбыта. Давай-ка поподробнее!
Одежда оказалась самой обычной, шорты да рубахи, без эротических изысков. Великолепно! Ведь я мог предложить этим любителям спайса кое-что получше – скажем, тот соблазнительный комбинезон, которым Файт с Нимейером заполонили Мала-кандру. Не из кристаллошелка, само собой; крис-таллошелк так просто не порвешь, да и дороговат он для тантрических мистерий. А вот местная ткань, попроще и попрозрачней, будет в самый раз!
Вызвав изображение с “Цирцеи”, я показал ком-бинезончик Хаммурапи, и у секретаря отвисла челюсть. Значит, то, что надо! Если разработать мужскую и женскую модели, без рукавов, но с рюшками и бантиками, чтоб удобнее хватать и рвать, клиенты будут в полной прострации! А главное – какие клиенты! Ведь для всякого сборища им будет нужен новый комбинезон, так как от прежнего останутся только лохмотья!
Оценив рынок сбыта, я велел Седану связаться с моими торговыми агентами во всех кланах и трубить всеобщий сбор. Вскоре мой монитор заполнили лица – бодрые, утомленные или сонные, смотря по тому, кто в каком времени пребывал и был ли выдернут из-за стола или с кровати. Мы успели распределить работу еще до завтрака; всем были посланы голографические образцы, а мои мастерские уже трудились над первой партией, выдержанной в традиционной пятицветной гамме. Я преисполнился уверенности, что свершу невероятное, то, о чем не мечтал ни один торговец: продам на Солярисе инопланетный наряд!
Такое достижение стоило отметить. Покончив, с делами я перебрался в столовую, велел подавать завтрак, а к нему – бутылку игристого вина. Потом заглянул в спальню. Шандра как раз потягивалась и зевала.
– Пират! – услышал я нежный воркующий голосок. – Пират, космическое чудище!
– Я тоже тебя люблю, дорогая. Но почему пират?.
– Ты на меня набросился, как пират. – Подняв глаза к потолку, Шандра уточнила:
– Прошлым вечером, после того, как мы вернулись с Маува. Это во-первых. А во-вторых, разве ты не пират, дорогой? Разве не ты захватил “Цирцею”? Не отнял ее у несчастной компании Пряностей и Напитков? Пират, настоящий пират!
Я ухмыльнулся.
– Предпочитаю пиратствовать в спальне, а не в космосе. Ты ведь знаешь, я тихий и мирный мужчина со Старой Земли, и раскачать меня может только что-то неординарное – вроде моллюсков под острым соусом. Я и “Цирцею” не захватил, а украл! И хоть среди нас, спейстрейдеров, встречаются пираты, я – увы! – не отношусь к их числу. Ты разочарована, милая?
– Не слишком, – отозвалась Шандра, продолжая зевать и потягиваться. – Но если ты – не пират, то кто же пират?
– Например, Кордей. Крис Кордей с “Чиквери-ты”, который сейчас летает на “Космической гончей”. Он… Шандра резво выпрыгнула из постели.
– Новая история, Грэм? Расскажешь?
– Обязательно расскажу. – Я набросил ей на плечи халатик. – Завтрак и вино ждут, принцесса! А после завтрака… Она ринулась за мной в столовую.

ГЛАВА 21

Повесть про Криса Кордея с “Чиквериты” – это история человека, который слишком потакал рвоим слабостям, отличался беспечностью и легкомысленным нравом, а также был переполнен благими намерениями – теми, которыми вымощена дорога в ад. Но я считаю, что большая часть его недостатков искупались верностью и добротой. Может быть, я не прав, но поверьте, я встречал парней и похуже Кордея.
Он был очень любвеобильным малым, падким до женщин, и в силу этого свойства характера занимался пассажирскими перевозками. Перевозил он исключительно слабый пол, тех самых неистовых матерей, которые рвутся на Окраину из каждой благоустроенной галактической щели. Трудился он так, будто владел не торговым кораблем, а рейсовым лайнером, и годами сновал от одного Старого Мира к другому, набирая пассажирок, а после отправлялся к пограничным планетам, чтобы пристроить свой очередной гарем. Вот так он и попал на Дальний, с тридцатью беременными женщинами на борту. Кто на первом месяце, кто на втором, а значит, всех их полагалось срочно высадить “на землю”, так как для развития плода нужна нормальная гравитация.
Ознакомившись с делами на Дальнем, Кордей пришел в ужас. Тут царили совершенный беспорядок и неразбериха; не иначе как экипажи трех колонистских кораблей слишком плохо подобрали по cd-ставу, или мир метрополии решил разом избавиться от всех проживавших в нем обухов. Скорее всего причина заключалась и в том, и и другом.
Фермы переселенцев пребывали в самом плачевном состоянии, животные наполовину сдохли, наполовину готовились расстаться со своими невинными душами, продуктов не хватало, строительство велось через пень-колоду, аэрокары и слидеры выходили из строя один за другим. Правда, на Дальнем уже запустили сталелитейное производство, но заслуги колонистов в том не было никакой: роботы копали руду, роботы варили сталь, роботы стояли у прокатных станов, а командовал ими компьютер гениальной категории. И что, вы думаете, делалось из этого проката? Кожухи для реакторов, турбины, танкеры или хотя бы рельсы? Как бы не так! Лопаты, ломы и мотыги, что было неоспоримым свидетельством крайне низкой технологии. Разумеется, и уровень жизни был соответствующим. Итак, перед Кордеем предстал во всей своей красе и прелести примитивный мир, а на руках у него имелось три десятка женщин, и к каждой из них он испытывал нежные чувства. Ведь они собирались подарить ему тридцать наследников! А к своим детям Кордей был почти так же неравнодушен, как к своим женщинам. Он с удовольствием плюнул бы на Дальний и перебрался на какую-нибудь более приличную планету, да сроки поджимали. Пришлось ему перевезти их вниз, в единственный город на единственном и кое-как освоенном континенте. Госпиталь там тоже был в единственном числе, и не прошло и недели, как местные жители принялись ныть, что Кордей полностью его оккупировал. Не могу обвинить их в жестокосердии – в конце концов, у них тоже намечалось прибавление семейства. Заткнув глотки самым горластым щедрыми обещаниями, Кордей вернулся на “Чиквериту”, чтобы поразмышлять в покое и одиночестве. Первая мысль ‘его оригинальностью не блистала: послоняться лет пять или шесть в системе Дальнего, пока ребятишки не подрастут и не окрепнут в нормальном гравитационном поле, а затем прихватить их на борт вместе с мамашами и отправиться на поиски более подходящего мира. Но этот план мог не сработать по многим причинам. Во-первых, с какой бы стати жителям Дальнего делиться своими скудными ресурсами с такой оравой? С чужими женщинами и детьми, которые покинут их, никому не доставив ни радости, ни удовольствия? А во-вторых, думал Кордей, где же гарантия, что все удовольствия и радости предназначаются только ему? Скажем, детишкам стукнет два-три года, а их мамаши уже заведут других младенцев, не Кордеевых; и как их потом делить?
Лучшим выходом являлось бы строительство дворца или тридцати дворцов, где потомки Кордея могли бы подрастать в холе и сытости, но этот вариант тоже не проходил: средств у Кордея не хватало, чтобы платить за такую роскошь. Собственно, он был вовсе не бедным человеком, но платина, зоологические курьезы и развлекательные нейроклипы на Дальнем пока что не требовались. Переселенцы не отказались бы от машин,” от буровых установок, от роботов и тракторов, от алюминия, рельсов и бронзовых труб, но, чтоб наладить такое производство, нужен не один год. Словом, Кордей почувствовал себя в ловушке: куда ни кинь, всюду клин.
– И никаких других выходов? – перебила меня Шандра. На лице ее отражалось полное сочувствие Кордею и его бедным детишкам. Отхлебнув вина, я пожал плечами.
– Собственно, дорогая, он мог распрощаться со своим гаремом и запустить двигатели. Но это решение казалось ему самым плохим; ведь он, как я говорил, отличался добротой и верностью.
– Добрый пират? – Шандра улыбнулась. – Или он не был пиратом? Значит, кто-то другой?
– Не спеши, доберемся и до пиратов, – пообещал я. – Сначала постарайся понять, какого сорта человеком был Кордей. Легкомысленным, несомненно, но готовым платить по своим счетам. На такое не всякий способен.
– Кажется, ты испытываешь к нему симпатию? – Шандра с подозрением уставилась на меня.
– Испытываю. Ну и что с того? Порядочные люди тоже бывают легкомысленными.
Но Кордей, повторяю, всегда платил по счетам… почти всегда, но тот единственный случай не относился к его женщинам и детям. Так вот, о детях. Их ничего хорошего на Дальнем не ожидало, поскольку там не имелось оборудования для КР.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29


А-П

П-Я