https://wodolei.ru/catalog/mebel/Cersanit/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Нантусвель погасила все канделябры, кроме одного, из розового драгоценного камня. Освещая себе дорогу, она направилась к двери с гербом в виде бородатой маски. Дверь перед ней широко распахнулась.
– Приветствую тебя, мой король, – сказала она.
Слабые золотисто-рубиновые блики освещали спальню Тагдала. Из темноты донесся странный звук, что-то вроде всхлипа или сморкания.
– Н-Нанни?
– Я, дорогой.
Король сел на краю постели; могучие плечи его поникли, голова бессильно свесилась.
– Еще одно поражение. Меч затупился, лук ослабел, главный чемпион повержен и унижен. Со мной все, Нанни, конец. Чертова кукла со всеми ее ухищрениями не смогла вызвать во мне и проблеска жизни.
– Ты сам себе это внушил, возлюбленный властелин мой. Все от чрезмерных переживаний.
Она поставила лампу на столик у кровати и встала перед мужем – величавая, прекрасная, в свободно ниспадающем пеньюаре персикового цвета с золотой тесьмой. Огненные волосы разметались по плечам, а материнский ум ласково приглашал: отдохни во мне!
Королева протянула ему руки, и, обнявшись, они вышли на балкон. Стояла глубокая ночь. Охряный диск у самого горизонта окрашивал лагуну в блеклый желтый цвет.
– Не отчаивайся, – продолжала королева. – Ну что, собственно, произошло? Мы сильны, как прежде, и вновь сокрушим нашего древнего врага.
– Дело не в этом.
– А в чем? В ничтожном Эйкене Драме? Мейвар совсем из ума выжила, пора ей уступить место главы Гильдии Экстрасенсов и Создательницы Королей Риганоне. Парень и сам отлично понимает, что в борьбе против Стратега у него нет ни малейшего шанса. Иначе он давно бы вызвал Ноданна на поединок. И в Битве он не осмелится нарушить правила турниров. Так что успокойся: твоим наследником останется терпеливый и верный Ноданн. Взбодрись, и силы вернутся к тебе.
Король покачал головой.
– Да нет, Эйкен Драм ни при чем. Есть еще кое-что… ты… ты не знаешь.
– Ну так скажи.
– Бреда вышла из своей комнаты из дверей. Скорее всего, мне никогда не заполучить эту активную женщину… Элизабет.
Чтобы скрыть свою радость, королева предусмотрительно поставила умственные заслоны.
– Ты хочешь сказать, что план Гомнола…
– Супруга Корабля наложила на гены Элизабет строжайшее табу. Она утверждает, что ей было видение о судьбе этой женщины, и оно не имеет ничего общего с нашими генетическими планами. Гомнол пока тоже ничего не знает. Я боюсь ему говорить, Нанни! Представляешь, под руководством Гомнола мы с Элизабет должны были породить новую сверхчеловеческую расу. А теперь она табу, а я… я…
– Подумаешь – Гомнол! – отрезала королева. – Он всего лишь человек. К тому же стареет. Не пройдет и двух лет, как он будет низложен.
Мысль короля отчетливо засветилась сквозь экраны: «Еще одним твоим терпеливым и верным сыном?»
– Ну, Тэгги!
Она обвила рукой его широкую талию. Мышцы королевского живота напряглись. Тагдал невольно расправил плечи. Статические искры заплясали в его волосах и бороде.
– Выброси из головы Элизабет! Она прекрасна, талантлива, и я понимаю твое разочарование. Но эта женщина тебе не подходит, душа моя! Уж больно она ученая! Великий Магистр! Надо думать, Бреда не сказала тебе, какая судьба ее ожидает.
– Нет, не сказала. Дескать, все выявится в ходе Великой Битвы. Проклятая двуликая таинственность! Чего и ожидать от бабы, которая спала с межгалактической машиной?
Королева захихикала и поплотнее прижалась к его обнаженному торсу.
– А сегодня еще один сюрприз…
– Ты о Розмар?
– Да нет, что ты! Невежа Агмол мне подарочек преподнес! Пойдем, я тебе покажу.
Они вернулись в спальню. Король ногой отшвырнул коврик, затем посредством психокинеза отомкнул подпольный тайник. Маленькая зеленоватая перфокарта приплыла прямо в протянутые руки королевы. Она стала внимательно расшифровывать содержание, задерживаясь на каждой диаграмме.
– Да не теряй ты времени, – проворчал Тагдал. – Переходи сразу к выводам.
Мысль королевы заработала быстрее.
– О-о!
– Вот тебе и «о-о»! Приговор в голом виде! Идиот антрополог, разумеется, ничего не понял в хмельном угаре. Агги же чуть штаны не обмочил – клялся и божился, что ничего подобного не произойдет, что гибриды и люди в торквесах останутся нам верны.
– А ты пойди в своей экстраполяции чуть дальше Брайана, – посоветовала королева.
– То есть добавить еще один решающий фактор – железо?! Ставлю свои мозги, что у гибридов к нему иммунитет, как и у людей. Ну что, нравится тебе такая экстраполяция?
– Всемилостивая Тана! Неужели никак нельзя спасти наш прекрасный мир изгнания! Да-да, н аш !
Она бросилась в объятия мужа и зарыдала. Король крепко прижал ее к себе. Глаза его засияли в темноте. Серебряные нити роскошной бороды встали дыбом – и не только они!
– Мы пресечем в зародыше союз между гибридами и людьми. Брайан всего лишь ученый, а не оракул. Но я даже не подозревал, что его обзор высветит такую опасную сторону наших отношений. Черт возьми, Нанни, а я-то убеждал Ноданна, что все его страхи напрасны! Для чего, думаешь, мне понадобился этот обзор – чтобы доказать всем: человечество вовсе не представляет собой угрозу нашей расе! Ведь если взглянуть на вещи здраво, мы совершили невероятный скачок после открытия временного портала. Как в техническом, так и в генетическом развитии! Антрополог должен был лишь подтвердить то, что проповедовали мы с Гомнолом. А вместо этого…
– Но, дорогой мой, Ноданн желает только процветания нашей Многоцветной Земли. Он и не думал угрожать тебе.
– Угу, – буркнул король, – обзор оправдывает все его пророчества и явно идет вразрез с моей политикой. Ты сочтешь меня прожектером, но в его выводах заключен смертный приговор всем тану и гибридам нашего королевства, а также полнейший крах нашей экономики! Мы снова окажемся в пустыне, моя радость!
Нантусвель подняла на него влажные от слез глаза.
– Ты сам сказал, что ученый – не оракул. Зачем непременно предполагать худшее? Ты этого не допустишь.
– Не допущу! – взревел он. – Не отдам свою Многоцветную Землю на откуп первобытным! Ноданн призывает к драконовским мерам, а я достигну своей цели без них, слышишь? Должен быть способ сосуществования тану и людей – И Я НАЙДУ ЕГО!
– Тэгги! – У королевы перехватило дыхание.
– Иди ко мне! – прорычал король.
Когда занялся рассвет, у обоих слипались глаза, а в душе было необычайное умиротворение.
– Видишь? – проворковала Нантусвель. – Все в порядке. Я же говорила, что это самовнушение.
– М-м-м… – Король взял ее руку и по очереди перецеловал пальцы.
– Просто ты устал от безмозглых серебряных шлюшек и хочешь чего-нибудь новенького. Когда ум занят делами государственной важности, ему для отдыха нужны не дешевые трюки, а материнская ласка и поддержка.
– Помнишь ту пухленькую брюнетку, что пела валлийскую колыбельную на приеме? – сонно пробормотал король. – Она мне понравилась. Но почему-то ее так и не прислали.
– Правильно, – согласилась королева. – Она как раз подойдет. Я сама выясню, что с ней сталось. Если Дионкет полагает, что может безнаказанно присваивать серебряных, придется Ноданну и Куллукету вернуть его к действительности. – Она улыбнулась своему засыпающему повелителю.
– Ах ты, моя добрая старушка!.. – Тагдал выпустил ее руку и закрыл глаза. – Соберу все копии обзора и велю их уничтожить, а Гомнол возьмет на себя антрополога. Агги, конечно, жаль… Он был неплохой…
– Спи, мой король! – Нантусвель натянула шелковую простыню на их разгоряченные тела. – Пока спи…
Эусебио Гомес Нолан сидел в своем викторианском кресле, откинувшись на его спинку и медленно выпуская кольца дыма. Они плыли через стол по направлению к собеседнику, но, минуя его, затвердевали и с глухим стуком падали на псевдовосточный ковер.
– Надеюсь, вы не возражаете, лорд Гамбол? – произнес Эйкен Драм. – Я не переношу табачного дыма.
Глава Гильдии Принудителей сделал великодушный жест – сигара потухла сама собой, и он бросил ее в ониксовую пепельницу.
– Мальчик мой, события на нашей Многосуетной Земле за последнее время приняли неопределенный оборот. Думаю, пришло время нам с тобой потолковать.
– А я решил, что вы окончательно сбросили меня со счетов.
– Признаю свою ошибку. Я в значительной мере пересмотрел первоначальное мнение о тебе. Уж больно Мейвар тебя превозносит. А заодно и Бунона Воительница – на нее ты произвел неизгладимое впечатление во время облавы на Делбета. Обе леди уверены, что для кое-кого ты будешь грозным противником на предстоящих Турнирах. А еще они поют дифирамбы твоим… гм… невоинским талантам.
Эйкен нахально осклабился, покачался в кресле, перекинул одну ногу через подлокотник и принялся рассматривать свои ногти.
– Так, что еще новенького?
– Ну, до тебя, наверное, уже дошли слухи о несостоятельности нашего Властителя, вызванной, как утверждают, предчувствием близкой смерти и провалом моего последнего генетического плана.
– Бреда показала вам двуликую задницу, да? – хмыкнул плут. – Ясное дело. Древний синдром тонущего корабля. Команда бедняги Тагдала в качестве экипажа «Титаника», а вы в роли главной крысы.
Лорд Принудитель добродушно улыбнулся.
– Тебе понадобится мощная поддержка, малыш, и я готов ее оказать. Обдумай как следует мое предложение – больше я ни о чем не прошу. – Он достал из шкатулки новую сигару и начал вертеть ее меж пальцев. – На мой взгляд, мы приближаемся к поворотному моменту в истории изгнания. Разгром Финии был только увертюрой. В преддверии грядущих бурь людям следует держаться друг друга, ты не находишь?
Он взял со стола щипчики, аккуратно отхватил кончик сигары, затем, все так же улыбаясь, через стол бросил маленькую блестящую вещицу Эйкену.
Пройдоха на лету поймал щипчики и невысказанную мысль Гомнола. Внимательно разглядел изящное приспособление и прочел выгравированные на металле буквы:
ЗОЛИНГЕН – НЕРЖАВЕЮЩАЯ СТАЛЬ.
11
Герт с угрюмым видом вошел в кают-компанию.
– Ханси говорит, скоро опять начнутся пороги. Быстрей приводите лоцмана в чувство.
Амери опустилась на колени перед лежащей навзничь фигурой.
– Да-да, еще пять минут.
Вождь Бурке взял человека за одну руку, Фелиция – за другую. Уве и Бэзил схватили его за ноги.
– Три-четыре! – скомандовала монахиня и приготовила шприц.
Монитор, закрепленный на лбу лоцмана, начал менять цвет на всех четырех экранах. Свинцово-серые с красными прожилками глаза приоткрылись.
– О Господи! – простонал лоцман, еле шевеля опухшими губами. Затем он пронзительно вскрикнул, как от физической боли, и начал так бешено извиваться на полу, что все четверо его еле удерживали.
– О-ох! Паскуды, сукины дети, окаянные, что ж вы со мной сотворили? Где ж он, мать вашу так, сняли, спилили?! Да чтоб вам, сволочам, пусто было! Ох, бедный я, бедный!
Слезы градом катились по грубому лицу лоцмана. Он выл, словно раненый зверь, а Амери сокрушенно наблюдала за тем, как монитор снова меняет цвет, белея под действием гнева. Простая, опрятная зеленая туника худого седовласого человека была заляпана кровью и рвотной массой, после всех мук, что он претерпел от похитителей. На загорелой шее, там, где был серый торквес, выделялась полоска светлой кожи.
Они два дня плыли по реке, и уже в шестой раз им приходилось прибегать к помощи лоцмана. На гладких участках Роны Герт и Ханси и сами справлялись, но пороги и мели мог преодолеть только опытный кормчий. Всякий раз, как они будили своего пленника, крики его становились все отчаяннее. Среди жителей Финии лишь у единиц наблюдались такие тяжелые симптомы при потере торквеса, причем всех их на самой болезненной начальной стадии тщательно усыпляли.
Но лоцман не мог все время оставаться спящим.
– Ради всего святого, – молил вождь Бурке, – дайте ему чем-нибудь по башке!
– Нет, – возразила Амери, – он должен как следует усвоить первый укол. Не видишь, он уже на грани помешательства! Взгляни на монитор – какие низкие параметры жизненно важных функций… Фелиция! Проникни в его мозг!
Вопли человека перешли в клекот. Монахиня повернула его голову так, чтобы он мог отхаркнуть сгустки желчи. Глаза Фелиции затуманились, на лбу выступил пот. Ярость лоцмана под действием наркотика и принудительной силы девушки стала снижаться. Цвет монитора опять изменился.
– Хорошо, – отметила Амери.
Она помассировала место укола, и лоцман совсем обмяк.
– Как только увидишь, что лекарство подействовало, оставь его в покое, – велела Фелиции монахиня.
– Черт, ну и бешеный! – Спортсменка выпустила его руку, и та безвольно повисла.
Бурке и Бэзил подняли одурманенного моряка на ноги.
– Он выживет? – тихо спросил Уве. – Что у него там, а, малышка?
– Я могу только применить к нему принуждение, – отозвалась Фелиция. – Целитель из меня аховый. Бедняге необходим основательный ремонт верхних участков мозга, а я этого не умею. Если он еще не полностью свихнулся, то очень близок к этому.
– Пороги! – крикнула Ванда Йо, висевшая на мачте, точно обезьяна.
Халид, хромая, подошел и помог ей спуститься.
– Не стойте там! – предупредил их Бурке. – Всем пристегнуться и проверить надежность ремней. Давай, Фелиция!
Вдвоем они втащили еле живого лоцмана в рубку и усадили за штурвал. Себя девушка прикрутила к соседнему креслу альпинистской обвязкой Бэзила.
– Все по местам, живо! – скомандовала она. – Я сама займусь этой птицей. Надеюсь, по крайней мере на прямых участках моего психокинеза хватит, чтобы удержать шхуну.
Остальные бросились на корму. Едва судно вошло в ущелье, страшный рев наполнил пространство, отражаясь от отвесных стенок, тянувшихся вверх метров на шестьсот. Хотя до вечера было еще далеко, но скальный коридор, где кипела Рона, все ускоряя свой бег, обволакивали сумерки. Из скважин в черных громадах фонтаном вылетали брызги, замутняя видимость.
«Слушай меня, Гарри, ты должен провести судно через пороги, это твое дело, Гарри, ты понял, только ты можешь с ним справиться, ведь ты хороший лоцман, Гарри, лучший в мире лоцман, для такого морского волка какие-то пороги – пустяк, так что давай, выводи свою посудину, Гарри, вперед…»
Налитые кровью глаза сузились.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52


А-П

П-Я