Все для ванной, рекомендую! 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 

Сюзанна подошла к письменному столу как раз в тот момент, когда Михаэль вышел из комнаты для гостей, беспомощно моргая от яркого света. Она, не обращая на него внимания, схватила трубку, прежде чем успел включиться автоответчик. В ответ на свой жалобный всхлип:
– Надя? – она услышала смех, и подвыпивший голос произнес:
– Hello, my dear .
Без сомнения, говорила женщина. Была ли это Надя, Сюзанна не могла сказать точно, уж слишком коротким было приветствие на иностранном языке. А больше женщина ничего не сказала. В разговор вмешался мужчина, видимо тоже подвыпивший. Он обрушил на нее поток английских слов. Сюзанна смогла разобрать только «Big Surprise» и «Is Phil».
– Филипп? – смущенно переспросила Сюзанна.
При этих словах Михаэль, стоявший рядом и прислушивавшийся к разговору, с яростью вырвал из ее рук трубку и проорал:
– Значит, у вас все хорошо, Харденберг? Я позабочусь о том, чтобы это продлилось недолго.
Внезапно выражение его лица изменилось. Он смущенно засмеялся:
– Sorry, Phil. That was not for you. What a surprise – in the middle of the night. What's the time in Baltimore? – Затем удивленно осведомился: – You are where?
Некоторое время Сюзанна стояла рядом с ним, слушала, как весело и непринужденно он вел беседу, из которой она понимала только половину. Ей он кратко пояснил:
– Это Фил.
Это имя ей ничего не сказало, Сюзанна снова легла в постель, натянула одеяло до подбородка и, размышляя о своем будущем, не могла унять нервную дрожь.
Развод! И тысяча пятьсот в месяц. Конечно, предложение звучало заманчиво. Но она не могла позволить ему оплачивать счет, который открыла Надя. А тем более заставить его платить за ребенка, которого он зачал, находясь в твердой уверенности, что спит с собственной женой, которая прекрасно знала, что он не хочет детей, и наверняка соответствующим образом предохранялась.
Итак, ей придется вернуться в жалкую квартиру, где ее больше не будет беспокоить Хеллер. Вернуться в кондитерский магазин, где ей придется серьезно поговорить с фрау Шедлих и использовать свободные дни на следующей неделе для посещения клиники, чтобы избавиться от ребенка, уничтожить зарождавшуюся в ее утробе новую жизнь. Еще не слишком поздно для аборта. Иного выхода у нее не было.
Сон как рукой сняло. Михаэль забрал будильник в комнату для гостей, а Сюзанна боялась, что если сейчас закроет глаза, то может проспать до девяти. Сюзанна лежала в темноте с открытыми глазами, время от времени вытирая слезы со щек, пока не услышала звук льющейся воды, доносившийся из ванной, которая была около комнаты для гостей. Сюзанна встала и тоже пошла в ванную. Михаэль использовал это время, чтобы взять свою одежду, демонстративно избегая встречи с Сюзанной. Возможно, это было к лучшему.
Она не стала делать макияж, надела те вещи, которые носила в четверг. Одежда была немного мятой. Ну и что? Зато Сюзанне было в ней удобно. Когда Сюзанна зашла на кухню, она поняла, что Михаэль давно ушел. Обе газеты – местная и «Франкфуртер альгемайне» – лежали на столе. Она посвятила несколько минут разделу местных новостей в надежде найти новые подробности убийства Хеллера. Но ничего не нашла.
Убийство алкоголика отошло на второй план. Было получено еще одно ужасное известие: в воскресенье, во второй половине дня, четырнадцатилетний подросток нашел женский труп в контейнере для мусора возле общежития беженцев. Основной была версия об автокатастрофе, жертвой которой стала эта женщина. Водитель же, виновный в ее гибели, решил замести следы преступления. Страшно сказать, но эта история ничуть не тронула Сюзанну, потому что решение уничтожить собственного ребенка далось ей тяжело и оттеснило все прочие впечатления.
Вскоре после этого Сюзанна отправилась в путь. На автостраде было плотное движение. Она решила оставить «альфу» вечером в аэропорту и вернуться домой автобусом. Сюзанна выехала из дому слишком рано, у нее оставалось еще достаточно времени, чтобы заехать в свою квартиру. Она хотела оставить в квартире портмоне со своими документами, положить зубную щетку в свой «мини-душ» и переодеться.
Как обычно, на Кеттлерштрассе не было места для парковки. Она поставила машину рядом с телефонной будкой и побежала к дому. Было полвосьмого. В такую рань Хеллер никогда не высовывался из окна, и все же Сюзанне не хватало его присутствия. Мотоцикла Ясмин возле дома не было. Сюзанна незаметно вошла в подъезд и быстро поднялась по лестнице. На третьем этаже она снова обратила внимание на наклейки на двери Хеллера, которые в субботу приняла за детские шалости. Теперь она поняла, что дверь была опечатана полицией.
От страха Сюзанну зазнобило. Она медленно поднималась по лестнице, держа наготове ключ. Она подошла к двери своей квартиры и хотела было вставить ключ, как вдруг увидела на замке печать. Кроме этого, на дверь и косяк была наклеена черно-желтая липкая лента, едва прикрывающая следы взлома на двери.
Сюзанна уставилась на печать на двери, машинально стала соскребать с двери липкую ленту, пока та полностью не отклеилась. Сюзанна уперлась рукой в дверь. Раздался хлопок, как будто пробка вылетела из бутылки. Дверь открылась внутрь, и глазам Сюзанны предстало жуткое зрелище. В квартире царил неописуемый хаос. Двери комнат были открыты. Содержимое шкафов – выброшено на пол. Тарелки, разбитые чашки и стаканы валялись среди вороха перьев. Кровать перерыта, матрас и все диванные подушки разрезаны.
Несколько мгновений Сюзанна не чувствовала ничего, кроме биения своего сердца, затем, не осмеливаясь перешагнуть через порог, повернулась и стала спускаться по лестнице. Тем же путем, каким она подошла к дому, вернулась к «альфе». По пути ей встретились несколько прохожих, но никто не обратил на нее внимания. У Сюзанны все внутри похолодело, в горле пересохло от страха. Потом она не могла вспомнить, сколько времени просидела в машине, не в силах включить мотор и тщетно пытаясь собраться с мыслями.
Сама не зная, куда едет, Сюзанна кружила по городу и неожиданно обнаружила себя в подземном гараже административного здания «Герлер». «Альфа» стояла рядом с «мерседесом» Филиппа Харденберга. На часах было около одиннадцати. Сюзанна вышла из машины и, словно в трансе, направилась к лифтам. Из зеркала в кабине лифта на нее смотрело мертвенно-бледное лицо с темными кругами под глазами. В сумочке у Сюзанны были помада и румяна. Она подкрасила щеки и губы; убирая обратно в сумочку губную помаду, она обнаружила кожаный футляр с ключом от офиса. Ключ передала ей в четверг Хельга. Эта находка избавила Сюзанну от необходимости звонить в дверь.
В приемной было темно, дверь в кабинет Хельги была открыта. За письменным столом никого не было. Обитая кожей дверь, ведущая в кабинет Харденберга, была приоткрыта. Мужчину, находившегося там, почти не было видно. Зато отлично слышно.
– Могу вам сказать, что мне мешает: Надя Тренклер.
Эта фраза была сказана вежливым, вкрадчивым тоном – и в то же время ледяным, как дуло пистолета у виска. Там, за дверью с кожаной обивкой, голос, принадлежавший Маркусу Цуркойлену, спрашивал себя или своего собеседника, чего добивалась фрау Ласко, уверяя в прошлую среду, что она не Надя Тренклер, а в субботу вечером яростно настаивая на обратном. Должно быть, с Надей Тренклер не все так просто.
– Этого я не знаю, – ответил Харденберг. Ответ прозвучал грубо, мужчина задыхался от волнения, точно на допросе. – Я не знаю никакой женщины с таким именем, я вам уже это говорил в среду.
В течение нескольких секунд за дверью было тихо. Затем снова заговорил Цуркойлен, по-прежнему вежливо и рассудительно:
– Да-да, вы уже это говорили. Мы встретили эту даму по пути к квартире фрау Ласко. Правда, у нее не было с собой ключа и она уверяла, что его взяли на хранение вы.
– Что за вздор! – запротестовал Харденберг. – Зачем мне ключ…
– Я тоже задавался этим вопросом, – оборвал его Цуркойлен. – Естественно, я постарался все выяснить. Vis-a-vis может на многое пролить свет. Дама назвала ваш адрес. К сожалению, там нам никто не открыл.
Из его слов складывалось впечатление, что Надя была у них и что Цуркойлен и его спутник поздним вечером в субботу пытались проникнуть в квартиру Хельги. Но Хельга ничего об этом не говорила.
– Я был в Берлине. – Голос Харденберга звучал так, будто у него приступ удушья.
– Где сейчас фрау Ласко?
– Об этом мне ничего не известно, – ответил Цуркойлен. – С дамой еще долгое время беседовал Рамон. Рамон, не помнишь, где ты высадил даму?
За дверью стало тихо. Не в силах пошевелиться, Сюзанна стояла посреди приемной. После паузы Цуркойлен спросил:
– Что мы будем делать дальше, господин Харденберг? Я должен сказать откровенно, у меня появились определенные опасения, и я уже стал подумывать, не будет ли разумнее, если за меня беседу проведет Рамон. Что определенно доставит ему удовольствие. Не правда ли, Рамон?
Кто-то засмеялся. Третьим был не Цуркойлен и уж явно не Харденберг. Филипп испуганно вскричал:
– Умоляю вас, господин Цуркойлен. У вас нет причин мне не доверять. В настоящее время сумма на вашем счете составляет почти шесть миллионов. Сейчас уже и речи не может быть ни о каких убытках.
– И когда я могу располагать этой суммой?
– Уже в течение следующих дней, в любое время, как только пожелаете, – с жаром уверял Харденберг.
– Хорошо, – сказал Цуркойлен. – Я пожелаю, и очень скоро. В пятницу мы увидимся снова, господин Харденберг. В ваших же интересах, чтобы с выплатой денег не было никаких проблем. Иначе я буду вынужден принять меры.
Раздался звук шагов. Цуркойлен направился в приемную. В последний момент Сюзанна успела прошмыгнуть в кабинет Хельги и встать около стены, за дверью. Цуркойлен и уже знакомый Сюзанне коренастый мужчина пересекли приемную, Филипп Харденберг проследовал за ними. Сюзанна следила за их передвижениями в щель между дверью и стеной. Коренастый мужчина первым пропал из поля зрения. Затем, не сказав ни слова, исчез Цуркойлен.
Филипп Харденберг вернулся в свой кабинет. Обитая дверь осталась широко открытой, лишая Сюзанну возможности незаметно пересечь приемную. Обращать на себя внимание Харденберга она не решилась. Сквозь узкую щель ей были видны край стола и обратная сторона большого монитора. То, чем занимался Харденберг, можно было только слышать. Сначала он кому-то позвонил. Видимо, никто не брал трубку, и Харденберг разразился проклятиями в адрес «подлой твари» – скорее всего, он имел в виду Надю.
Затем в его голосе появились ласковые нотки. Очевидно, он говорил по телефону с Хельгой:
– Это я, милая… Да, конечно, я снова здесь, самолет приземлился по расписанию… Да нет же, я заскочил ненадолго домой, просто не хотел тебя будить. Надя опять звонила? Ничего не понимаю… Нет, лучше не надо, ты только разозлишь Тренклера. Ты же знаешь, как…
Харденберга явно прервали, и он неестественно рассмеялся:
– Я тоже этого не понимаю. Но таковы некоторые мужчины, воображают, что женщина существует только для того, чтобы готовить для них пищу. Что ты хочешь сделать?
Ответ Хельги оказался несколько длиннее предыдущих. Харденберг снова засмеялся:
– Нет, дорогая, лучше не надо. Здесь сейчас совершенно нечего делать. Побереги себя… Да, я буду вовремя. До скорого.
Раздался звук поцелуя.
Больше часа, в ужасе ожидая, что Харденберг в любую минуту может войти в комнату, Сюзанна провела в кабинете Хельги. Филипп Харденберг, закончив говорить по телефону, стал работать на компьютере. Затем отправился с пачкой документов в туалетную комнату и стал жечь их в умывальнике. И наконец закрыл за собой дверь приемной, дважды повернув снаружи ключ в замке. В ту же секунду Сюзанна вспомнила, что Надина «альфа» стоит рядом с его «мерседесом».
Сюзанна в панике поспешила покинуть офис. Спускаться в лифте ей показалось рискованным. В конце коридора была видна дверь со знаком запасного выхода. Сюзанна открыла ее и обнаружила за ней мрачную лестницу. Когда она спустилась вниз, сердце бешено колотилось в груди. Чтобы открыть дверь в подземный гараж, пришлось приложить немало усилий. Однако между мощными колоннами и припаркованными машинами было достаточно места, где можно было укрыться.
Какая неожиданность! «Мерседес» все еще стоял на прежнем месте, рядом с «альфой». Филиппа Харденберга нигде не было видно. Когда из лифта вышли трое, Сюзанна решила рискнуть, бросилась к машине, схватилась за руль и рывком направила «альфу» к выезду из гаража.
В три часа дня она была в эксклюзивном магазине женского нижнего белья. Тут она на все сто процентов могла быть уверена, что ни Харденберга, ни Цуркойлена, ни Рамона поблизости не было. Сейчас этот страх был всепоглощающим. Сюзанна выбрала себе три бюстгальтера и расплатилась с помощью кредитной карты Нади «ЕС». Затем превосходно пообедала в ресторане, в который при обычных обстоятельствах побоялась бы войти. Там она расплатилась с помощью карты «Америкэн экспресс».
Потом Сюзанна, особо не задумываясь, сделала несколько покупок. Учебное пособие «Игра на фортепиано для начинающих», продукты (свежая ветчина, сыр, несколько деликатесных салатов, немного фруктов, на которые у нее не было аллергии), а также невероятно дорогая блузка и подходящие к ней брюки. И то и другое было еще слишком широко для Сюзанны. Но пройдет несколько месяцев – и они будут ей как раз. На заднее сиденье машины она поставила пакет с нарисованной на нем колыбелькой. Внутри лежали крохотная рубашонка и симпатичные ползунки с вышитой бабочкой. Вышивки с лучом света она не нашла.
Сюзанна потратила почти восемьсот евро, но насчет денег она могла не беспокоиться. В ее сумочке лежали две выписки со счета, полученные по Надиной кредитной карточке из банкомата. На одном счете находилось примерно тридцать тысяч. На второй только три дня тому назад было внесено пятьдесят тысяч, и после этого общий счет составил сто двадцать семь тысяч.
Когда Сюзанна отправилась домой, шел уже шестой час. Она стала воспринимать дом Тренклеров как свой собственный.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58


А-П

П-Я