https://wodolei.ru/catalog/mebel/rakoviny_s_tumboy/ 
А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  AZ

 


— Туда, куда должен пойти, — огрызнулся Диморра.
Бруно кивнул, захлопнул дверцу и включил зажигание. Они двинулись по улице вслед за идущим под дождем мужчиной. До кладбища было более двух миль, а ведь Паоло провел два месяца в больнице. Когда он наконец добрался до трех могилок, ноги у него дрожали. Одна могила с большим надгробным камнем — жены, две поменьше — детишек.
Мокрые волосы прилипли к голове, по лицу сбегали струйки дождя. Может быть, он плакал.
Трое вылезли из машины и встали позади него в почтительном молчании, глядя вместе с ним на могилки.
Прошло несколько минут, прежде чем Паоло произнес:
— Дайте мне нож.
Он ни к кому конкретно не обратился, не повернул головы.
Ральф Блайз вытащил из кармана финку и нажал кнопку. Выскочило длинное хищное лезвие.
Паоло взял нож, не отводя взгляда от могилок. Затем приложил кончик острого лезвия к ладони левой руки ниже указательного пальца. Его лицо не дрогнуло, когда лезвие разрезало ладонь от одного угла до другого. Из раны потекла кровь.
Паоло шагнул вперед и положил левую ладонь на верхушку надгробия жены, крепко сжав его толстыми мощными пальцами.
То же самое он проделал над маленькими могилками. Трех мужчин охватила дрожь. Они смотрели на яркие красные пятна на надгробных плитах, видели, как, смешиваясь со струями дождя, кровь стекает по камням.
Это была инстинктивная дрожь, многовековая национальная память о кровавых клятвах, которые произносились на далеком, опаленном и истощенном солнцем острове. Никто из них раньше не видел старинную клятву вендетты. Но они подсознательно чувствовали ее значение.
Они знали, что после этого Паоло не может стать прежним. Но все равно в течение долгого времени он будет известен как Паоло-официант, пока постепенно, сквозь страх и уважение, это прозвище не перейдет в новое имя — Дон Паоло.
Глава 2
Паоло сидел возле окна гостиной Джимми Бруно и курил сигарету, изредка делая глоточек кофе из маленькой чашки. Кофе был густым, сладким и горячим. Ноздри щекотал резкий табачный дым. Чувства Паоло обострились — пока он ждал и обдумывал свои будущие действия, силы возвращались к нему с каждым днем.
Квартира Бруно состояла из трех хорошо обставленных комнат на верхнем этаже кирпичного дома, находившегося на окраине Малой Италии. Это, конечно, не дворец, но для девятнадцатилетнего парня — роскошь.
Джимми и Ральф Блайз имели доход с игорных притонов. Часть средств они вкладывали в собственное дело, а недавно перешли на обслуживание бизнесменов и конкурирующих групп мускулами и угрозами.
Это было одной из причин, почему Хайм опасался вступить в контакт с сицилийскими приятелями Паоло. Хайм продавал оружие еще одной группе бутлегеров, возглавляемой Мюрреем Джекобсом, с которой Бруно и Блайз конкурировали. Когда стычек между группами было немного, Хайм работал с громилой по имени Пэт Берк, который специализировался на перехвате грузовиков со спиртным — на похищении их у бутлегеров с целью получения выкупа.
Так или иначе, но каждый урывал ломоть от Сухого Закона. Анджело Диморра и его младший брат Митч делали деньги, продавая угнанные легковые автомобили. Часть доходов Анджело вкладывал в гараж, где механиком работал Вито Риккобоне, который придавал угнанным машинам неузнаваемый вид. Кроме того, Анджело имел дело с игорным притоном, где шла игра в кости.
Анджело Диморра был наиболее удачливым бизнесменом в этой компании. Квартира у него была побольше, чем у Джимми Бруно, и он предлагал ее Паоло, но тот предпочел остаться у Джимми. Когда много лет назад зеленый, не умеющий связать двух слов по-английски Паоло впервые приехал в США, он жил у Джимми Бруно и его дяди Джулио.
Паоло сделал еще глоточек кофе. С приклеенным к уголку рта окурком он задумчиво смотрел сквозь облако дыма на крыши домов противоположной стороны улицы. Вот уже две недели как, покинув госпиталь, он большую часть времени тратил на сидение у окна и раздумье, почти всегда один. Он выходил из квартиры только на длительные прогулки в одиночестве.
Иногда в квартире ночевал Джимми. Иногда приходили и другие члены их давней шайки: Анджело и Митч, Ральф Блайз, Вито Риккобоне. Они не докучали ему болтовней, понимая, чем заняты его мысли. Они приходили, сидели с ним, немного выпивали, разделяя его молчаливую компанию. Изредка играли в зинчинетту — сицилианскую разновидность покера. Иногда Паоло присоединялся к ним, и тогда, как правило, выигрывал. Он понимал, что они стараются улучшить его самочувствие, и не сомневался в том, что это дань их прежней дружбе.
Они никогда не приводили с собой девок — еще одно необычное подтверждение их заботы о нем. С их стороны было большой деликатностью не вторгаться к нему с вульгарными шлюхами в период его траура и раздумий. Но иногда, особенно оставаясь один, он вообще ничего не делал.
Иной раз ловил себя на том, что думает о прошлом, пытаясь разгадать уловки судьбы, забросившей его в эту необычную даль для того, чтобы привести к трагедии. Вот сейчас он сидит у окна, допивая последние капли кофе, созерцая крыши противоположных домов, а мысли его витают далеко, там, за тысячи миль, за океанами и морями, между этим миром и миром, откуда он приехал.
Он родился в отдаленном, заброшенном селении, прилепившемся к каменистому бесплодному склону горы, одного из наиболее нищих и опустошенных районов Сицилии.
Деревушка здесь выросла еще в средние века, когда почва была еще достаточно плодородной для выращивания зерна и выпаса овец, когда фруктовые деревья могли получать живительные соки из каменистого склона.
Со временем деревья исчезли, вырубленные на дрова и постройку домов. Стремительные потоки, стекающие по склону во время дождей, стало нечем сдерживать, они подмыли деревню и разрушили много домов. Брошенные нищие хижины были готовы вот-вот развалиться и стояли с покосившимися стенами, которые уже невозможно было исправить, с земляными полами, которые внезапно могли провалиться, обнажая погреба, изрешетившие деревню еще со времени ее основания.
Дом Паоло был на грани разрушения с самого его рождения. Палимый безжалостной летней жарой и замерзающий в суровую зимнюю стужу, подмываемый потоками дождя, он врастал в землю, кренился и растрескивался с каждым годом все сильнее.
С тех пор, как Паоло себя помнил, его отец, мать и двое его братьев мечтали выбраться из этого дома и переселиться в Америку. Этой мечтой они жили, почти каждый вечер рассуждая об этом за скудной пищей, которой едва хватало, чтобы не умереть с голоду.
Мечту подогревало то обстоятельство, что одному из друзей отца по имени Джулио Брунолицерр действительно удалось попасть в Америку. Отец Паоло часто доставал и бережно держал в руках письмо от своего друга из Нового Света. Хотя в этой деревушке никто не умел читать и писать, Джулио все же написал им письмо. Его прочитал один грамотей из соседней деревни. Этот человек зарабатывал себе на хлеб чтением и письмом для жителей четырех деревень.
Друг отца не так уж плохо чувствовал себя в Америке и уже успел сократить свою фамилию до Бруно. Он приобрел там лавку, где торговал овощами и фруктами. В Новом Свете была работа для всех. Если бы отец Паоло приехал, то Бруно помог бы ему найти дорогу в жизни.
Бесполезные мечты! Отец Паоло был не в состоянии заработать на дорогу в Штаты. В их провинции было так мало работы, что половина домов в деревне пустовала — их обитатели уехали в другие места в поисках заработка. Даже земли, которая могла дать пищу людям, и той не хватало для этой деревеньки.
Почти вся мало-мальски приличная земля принадлежала крупным помещикам. И хотя большая часть ее оставалась невозделанной, любого, кто собирался ее обрабатывать или даже просто нарушил границы, ждало ужасное наказание. Причем эта кара исходила не от карабинеров, а от мафиози, которых содержали помещики для охраны своей собственности.
Девятилетний Паоло видел, как четыре местных мафиози тащили в центр деревни такого нарушителя. Его схватили, за то, что он осмелился убить кролика во владениях здешнего помещика. Напуганные жители деревни через щели в закрытых ставнях смотрели, как изрубили нарушителя топорами. После этого его бросили истекать кровью. Отсеченные руки были положены ему на грудь. Это был наглядный урок остальным, чтобы они держали руки подальше от чужой собственности.
Отцу Паоло повезло. Он получил довольно-таки постоянную работу в каменоломнях. Правда, это была каторжная работа. И на проезд в Америку скопить все же было невозможно. Но она позволяла прокормить семью.
Когда Паоло исполнилось двенадцать лет, финансовое положение его семьи улучшилось. Он достиг того возраста, что устраивал хозяев каменоломни, которым было выгодно нанимать мальчишек — им можно было меньше платить. Их использовали для перетаскивания камней к камнедробилке.
Работа была адская: каждый день по одиннадцать часов приходилось таскать громадные корзины с битым камнем от каменоломен до дробилки. Глядя на парней, которые отработали здесь несколько лет, на их изможденные непосильным трудом тела, Паоло представлял, что его ожидает в будущем: дрожащие руки, сгорбленная спина, обвислые плечи.
Но он уже тогда был необычайно крупным для сицилийца. И первое время непрестанная работа с тяжелыми корзинами лишь укрепляла мускулы парня.
Семья стала откладывать небольшие деньги, которые зарабатывал Паоло, чтобы скопить отцу на билет в Америку. Там он найдет работу, достаточно оплачиваемую, чтобы перевезти остальных членов семьи.
С помощью грамотея они написали Джулио Бруно письмо. Тот в качестве поручителя прислал необходимые для иммиграции бумаги. Требуемая сумма собиралась более двух лет в жестяной коробке, которая хранилась в подвале их дома.
Но судьба жестоко посмеялась над их планами.
Рабочие должны были рубить камень на вершине скалы. Но, как и большинство каменотесов, отец Паоло так уставал, что карабкаться вверх уже не было сил.
Однажды в конце рабочего дня он подрубил огромный валун у подножия, тот сорвался и раздробил ему ногу.
По этой причине Паоло работал, а отец оставался дома, когда случай сыграл с ним еще одну злую шутку. В тот день, после затянувшихся дождей, внезапно сползла часть горы, опрокинув их дом и похоронив под камнями всю семью.
Паоло плакал два дня, а затем решил стоически принять удар судьбы. Он вернулся на работу в каменоломню. Теперь накопленные деньги целиком принадлежали ему.
Он дрожал буквально над каждой лирой, тратя деньги только на еду. А ел только, чтоб хватило сил на работу. Он не покупал одежды, не платил налогов. Спал в подвале — это все, что осталось от их дома.
К своему шестнадцатилетию он скопил достаточную для поездки в Америку сумму.
В бюро по делам иммигрантов он назвался именем своего отца, потому что это имя значилось в бумагах, которые прислал Бруно. В 16 лет он выглядел достаточно взрослым, чтобы можно было воспользоваться этими документами.
Тот факт, что в США он находился нелегально, так как жил под именем своего отца, стал беспокоить Паоло только после женитьбы. А до этого времени причин для беспокойства не было. Прибыв в большой город, он очень быстро влился в его жизнь.
Имея в запасе несколько фраз, выученных на корабле, он добрался автобусом до города, где жил друг его отца. Показывая конверт, нашел нужный адрес. Джулио Брунолицерр, а ныне Джулио Бруно жил уже не здесь. Но это был район, где почти все говорили по-итальянски, и он разыскал Бруно.
Джулио Бруно за это время успел разбогатеть. Из зеленщика с развозной тележкой он превратился во владельца крохотного ресторанчика с двумя двухкомнатными квартирами: одна наверху, другая — в полуподвале. Бездетный вдовец, Джулио был пухленьким трудягой с большим и щедрым сердцем. Он уже приютил у себя сына своего покойного брата. Без колебания он присоединил к нему и Паоло.
Дядя Джулио спал на одной из двух кроватей, занимавших большую часть спальни. Паоло делил другую с его двенадцатилетним племянником Джино, имя которого изменили на Джимми. После того, что было в Сицилии, маленькая квартирка казалась ему роскошью. А когда он покидал квартиру, то чувствовал, что мечты его семьи о жизни в Америке исполнились. Это был земной рай!
Тесная квартирка и трущобы гетто, известного под названием Малой Италии, не разочаровали его. Окружающая бедность по меркам Сицилии вовсе не была бедностью. Никто не голодал. Даже для ребятишек существовала возможность урвать кусочек, для этого требовалось только быть ловким и настырным.
Поначалу Паоло зарабатывал на жизнь мытьем посуды, служил официантом в ресторанчике дяди Джулио. Но потом он все меньше и меньше утруждал себя этой работой, так как понял, что, проявив ловкость, можно зарабатывать больше. Ну а больше всегда лучше, чем меньше.
У него было развито чувство морали, но морали специфичной, не имеющей ничего общего с работой и бизнесом. Его мораль была проста — надо делать все возможное, чтобы получать побольше. Не делать этого глупо. Судьбу нужно хватать за хвост. Это было понятно и ежу.
Паоло стал как бы старшим братом для Джимми Бруно и его молодых хватких приятелей из квартала — Анджело и Митча Диморра, Ральфа Блайза и Вито Риккобоне. Старшим братом и признанным вожаком. И не потому, что он был старше и сильнее. Джимми Бруно и Ральф Блайз становились на опасный путь. Их горячая сицилийская кровь кипела. Самым умным из них был, несомненно, Анджело Диморра. Но у Паоло был достаточно твердый характер, чтобы руководить ими.
Без Паоло они просто стали бы группой жестоких индивидуалистов, какие часто встречались в окружающей их жизни. Благодаря же ему сформировалась крепко спаянная банда. Название банды они взяли по названию улицы, где находился ресторанчик дядюшки Джулио, — банда Зеленой улицы.
Свою деятельность в качестве организованной банды начали с грабежа и вымогательства мелких выкупов у местных лавочников и розничных торговцев.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18


А-П

П-Я